Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 60)
Второй солдат смог сделать не больше, чем этот, потому что той же силой был разорван пополам. Его кишки, словно веревки обмотались вокруг шеи его лошади. Никки повернулась в седле и магическим лезвием описала широкую дугу. Смертельная магия разрывала воздух, в ее сверкающих вспышках слабо мерцали листья тополей. Прежде чем кто-то смог отреагировать, она уничтожила окружавших ее всадников, все еще остававшихся в седлах.
Воздух наполнился запахом горящей плоти, крови и содержимого разорванных кишок. Лошади в ярости брыкались, стараясь избавиться от обрывков тел своих всадников. Боевые лошади привычны к сражениям и виду крови, но лишь когда ими управляют знакомые им всадники. Сейчас лошади были без седоков и это их пугало. Множество солдат было сбито и затоптано перепуганными лошадьми, что создавало дополнительный беспорядок.
Через хаос к ней начали пробиваться несколько имперцев и Никки собрала силы, чтобы нанести удар и испепелить нападающих.
Когда она начала читать смертельное заклинание, неожиданно ее бросило вперед. Тут же она почувствовала сильную боль, словно что-то тяжелое ударило ее в спину. Сила удара была такой, что казалось все ее дыхание ушло из нее вместе с криком боли. Она видела, как мимо нее пролетели обломки тяжелого копья, которое, похоже, использовали вместо дубины.
Ошеломленная, Никки вдруг поняла, что только что ударилась лицом о землю. Она отчаянно старалась прийти в себя. Ее лицо странно онемело. Она почувствовала теплую кровь. Стараясь подняться на дрожащих руках, она видела, как капли крови стекают по подбородку на землю.
Она никак не могла вдохнуть, и начинала понимать, что воздух был выбит из нее тем яростным ударом. Снова и снова она отчаянно пыталась, но несмотря на все усилия не могла втянуть в себя воздух.
Мир плавал вокруг нее в головокружительном беспорядке. Са`дин стоял над ней, пританцовывал, но оставался на месте. Никки опасалась, что лошадь может случайно наступить на нее, но не могла заставить себя отодвинуться. Кто-то из солдат наконец отвел лошадь в сторону. Несколько человек опустились на землю вокруг нее. Кто-то уперся коленом ей в спину, заставляя опять уткнуться в землю. Мощные руки захватили ее, держа за руки, за ноги, за волосы — словно она смогла бы сейчас встать.
Эти мужчины очевидно боялись, что если она встанет, снова начнет колдовать, как будто использовать дар можно было только стоя, словно только держа ее на земле они могли быть в безопасности. Но чтобы использовать дар, необходимо иметь ясный ум, а этого у нее не было.
Кто-то перевернул ее на спину. Сапог на горле не давал подняться с земли. Оружие было направлено вниз — на нее.
Вдруг ее пронзила ужасная мысль… темные глаза…
У только что убитого волшебника были темные глаза.
Это не были глаза Кроноса.
Глаза Кроноса должны были быть синими.
Она с трудом попыталась упорядочить спутанные мысли. Она же убила первосвященника. Что за бессмыслица.
Если только тут не было еще Братьев.
Мужчины, державшие ее попятились.
Перед ней ослепительно сверкали мрачные синие глаза. Человек был одет в длинный балахон. Лицо скрыто капюшоном. Первосвященник.
— Отлично, колдунья. Ты только что убила Брата Байрона, преданного слугу Братства Ордена.
По его тону можно было сказать, что он еще не начал показывать свой гнев.
После того удара Никки все еще не могла сделать вдоха. Боль в спине расходилась волнами, парализуя волю. Она спрашивала себя, сломал ли тот человек ей ребра своим ударом, и была ли сломана спина. Впрочем она полагала, что сейчас это не имеет никакого значения.
— Позволь представиться, — произнес над ней краснолицый человек. Он поправил капюшон. — Я — Брат Кронос. Теперь ты принадлежишь мне и я намерен заставить тебя заплатить долгую и болезненную цену за убийство хорошего человека, который работал на благо Создателя.
Глава 27 (MagG)
Никки не могла, просто больше не могла. Чтобы выжить, ей необходимо было сделать вдох. Удушье вызывало боль и окутывало ее саваном паники, мешающим думать. Необходимость дышать и невозможность сделать это с каждой секундой становилась все ужаснее.
Она не знала, что делать.
Она вспоминала, как не мог дышать раненый Ричард. Она помнила, как его кожа сначала стала пепельного цвета, а потом начала синеть. Она помнила свой страх, когда видела, как он задыхается. Теперь то же самое происходит с ней.
Кронос улыбался. Такой злобной и устрашающей улыбки она еще никогда не видела. Но это было уже неважно.
— Неплохо для колдуньи — суметь убить волшебника. Вот только ты добилась этого обманом, поэтому, в конце концов, не такое уж это большое достижение. Всего лишь хитрость и ничего больше.
Он не знает… Никки поняла, что он все еще не знает кем… чем она была. Не догадывается, что она не простая колдунья.
Но чтобы быть хоть кем-нибудь, ей нужно дышать.
Ее поле зрения сжалось в черный тоннель, на другом конце которого она видела искаженное гневом лицо Кроноса. Изо всех сил она пыталась вдохнуть. Ей начинало казаться, что ее тело забыло, как это делается.
Недостаток воздуха вызывал пульсирующую боль в ребрах. Этого она не ожидала. Несмотря на все усилия, живительный воздух просто не мог проникнуть в ее легкие. Она предполагала, что кто бы ни нанес ей этот удар, он серьезно повредил ей спину, так что она никогда больше не сможет вдохнуть.
И вдруг Кронос сжал зубами ее грудь, впиваясь в нее магическим шипом, движимый порочным желанием получить удовлетворение, причиняя мучительную боль.
Внезапный удар острой боли заставил ее втянуть в себя воздух раньше, чем она поняла, что совершила.
Казалось, горячий животворный воздух затопил ее легкие. Бессознательно она с помощью Хань вызвала колющую боль.
Кронос вскрикнул и отшатнулся, схватившись за руку, которой касался ее тела. Кровь стекала по его запястью и впитывалась в рукав балахона.
Никки могла бы ранить его, заставить освободить себя, но она все еще была слишком дезориентирована, чтобы собрать силу, необходимую чтоб пробить магические щиты волшебника. Она, задыхаясь жадно глотала воздух, несмотря на то, что каждый вдох причинял боль. Но удушье причинило бы боль гораздо более сильную.
— Ты, грязная сука, — завопил он. — Как ты посмела использовать против меня свою силу! И ты еще надеешься, что я приму такой подарок. Ну ничего, скоро ты узнаешь, где твое место.
Его лицо покраснело от гнева. Тоненькой ниточкой своего Хань Никки чувствовала мощные щиты, которыми окружил себя этот человек. Однако несмотря на это, она все же смогла сжечь его пальцы. Он прижимал к груди дрожащую руку. Она прекрасно понимала, что он намерен мстить, и это будет долгое и страшное возмездие.
Он кричал на нее, проклинал и обзывал, рассказывая, что он намерен сделать и какая ее ожидает судьба, когда он с ней покончит. Наблюдавшие за ними солдаты широко улыбались, выслушивая его планы.
Он считал, что она была обычной колдуньей и ему не составит большого труда справиться с ее даром. Он не знал, что она была больше чем колдунья — она была Сестрой Тьмы. Но даже если бы Кронос знал это, он, возможно до конца не понимал, как и многие другие, все ужасное значение этого звания. Сестра Тьмы владела не только своим собственным даром, но и силой волшебника. Эта сила переходила к ней в момент, когда ее жертва пересекала завесу мира мертвых.
И будто объединенного дара колдуньи и волшебника было недостаточно, в эту мощную смесь в момент смерти вплеталась Магия Ущерба. Пока умирающий волшебник находился на грани жизни и смерти, его собственный Хань действовал как канал, по которому сущность Магии Ущерба скользила через завесу.
Людей, способных управлять Магией Ущерба было совсем немного: Ричард, обладающий ею от рождения и несколько обученных Сестер Тьмы. Все Сестры Тьмы были сейчас пленницами Джеганя, за исключением Никки и трех бывших наставниц Ричарда из Дворца Пророков, а также возглавлявшей их Сестры Улиции.
Кронос погрозил Никки кулаком.
— Жители Алтур-Ранга — предатели! Они осквернили святое место! Отворачиваясь от путей Ордена, они отворачиваются от самого Создателя. С нашей помощью Создатель свершит свою месть и поразит грешников. Мы очистим Алтур-Ранг не только от их плоти и костей, но и от их неправедных идей. Имперский Орден снова будет управлять Алтур-Рангом, а Джегань Справедливый будет оттуда управлять миром во славу Создателя.
Никки чуть не расхохоталась. Кронос понятия не имел, что говорит с той, которая первой начала называть Джеганя
И оказалась права. Даже слишком права. Многие принимали намерения за факты. Имени, которое она дала Джеганю, теперь верили очень многие, даже те, кто почти ничего не знал ни о нем, ни об Ордене. Ее поражало, как легко красивым словом (независимо от того, соответствует оно правде или нет) убедить огромное количество людей в том, чему они по вашему мнению должных верить. Она предполагала, это потому, что для многих проще позволить кому-то думать вместо них.