Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 43)
Никки принялась поправлять одеяло Кары старательно отводя взгляд. Ричард придвинулся ближе и Никки убрала стул, мешающий ему. Он ощущал себя так, словно находился вне собственного тела, наблюдая со стороны за происходящим в комнате. Видел, как опускался на колени, как взял Кару за холодную руку, как прижал ее к своей щеке.
— Милосердные духи, не делайте этого, — шептал он. — Пожалуйста, — добавил он со сдавленным всхлипом. — Не забирайте ее.
Он посмотрел поверх Никки.
— Она мечтала умереть как Морд-Сит — в бою, не в постели.
Никки чуть улыбнулась.
— Ее желание исполнилось.
Слова, прозвучавшие так, словно Кара уже умерла, поразили его, как удар. Он не мог позволить этому случиться, как не мог позволить Кэлен пропасть без следа. Он этого не допустит.
Он провел рукой по ледяному лицу Кары. Ощущение было таким, будто он прикоснулся к мертвому телу. Ричард сглотнул слезы.
— Никки, ты владеешь магией. Ты спасла меня, когда я был на грани смерти. Ты смогла найти выход их безнадежного положения, нашла решение, которое не каждому пришло бы в голову. Возможно, кроме тебя никто не смог бы меня спасти. Неужели же ты ничего не сможешь сделать для Кары?
Никки соскользнула со стула, опускаясь на колени рядом с ним. Она взяла его руку и поднесла к губам, держа ее так, словно вымаливала его прощение. Тыльной стороной руки он чувствовал ее слезы.
— Мне очень жаль, Ричард, но это невозможно. Ты же знаешь, я сделала бы все, что только возможно, чтобы спасти ее, но я не могу. Это выше моих способностей. Для каждого из нас настает время умереть. Сейчас пришло время Кары, и я не могу изменить этого.
Ричард прикрыл глаза, чтобы не видеть картины смерти. В комнате, освещенной лишь слабым светом двух маленьких ламп, кровать с лежащей на ней Карой казалась плотиком, уносящим ее в ожидающую тьму.
Он кивнул.
— Пожалуйста, Никки, ты можешь оставить меня с ней наедине? Я хочу быть один, когда настанет ее час… Ты тут ни при чем. Просто я считаю, что в этот час она и я должны быть одни.
— Я понимаю, Ричард. — Никки встала и провела пальцами по его спине. Затем прикоснулась к плечу, словно боясь уйти и разорвать этот контакт с жизнью. — Я — поблизости, если вдруг буду нужна тебе, — сказала она, и ее живое прикосновение прервалось.
Дверь за ней мягко закрылась, оставляя комнату погруженной в тишину. Снаружи доносились крики цикад, несмотря на закрытое окно и задернутые тяжелые шторы.
Он больше не мог сдерживать слезы. Положив голову на грудь Кары, он заплакал, сжимая ее безжизненную руку.
— Кара, мне так жаль. Это — моя вина. Оно пришло не за тобой, а за мной. Кара, как же это больно. Пожалуйста, Кара, не оставляй меня. Ты так мне нужна.
Кара была единственной, кто следовал за ним только потому, что верила в него. Пусть она и согласилась с Никки, что он выдумал Кэлен, но все же доверяла ему. Она никогда не противоречила ему. В последнее время эта вера была всем, что поддерживало его, помогало сосредоточиться на том, что он должен сделать. Даже в минуты, когда он сам терял уверенность в себе. Как тяжело было противостоять всему миру, когда все думали, что он бредит. Как трудно делать что-то, когда никто в тебя не верит. Но Кара доверяла ему даже когда не верила в существование Кэлен. В этом ее чувстве было что-то уникальное, что отличалось от отношения к нему Никки или того уважения, которое выказывал Виктор.
Взяв в ладони лицо Кары, он поцеловал ее лоб.
Он надеялся, что она не страдает. Он надеялся, что это будет мирный конец жизни, которая никогда не была мирной.
Она была бледной, ее дыхание — почти незаметным.
Ее тело было холодным, как смерть.
Придя в ярость от того, что ей так холодно, Ричард откинул в сторону покрывало и обнял ее, надеясь, что сможет ее согреть.
— Возьми мое тепло, — шептал он ей в ухо. — Возьми все, что тебе нужно. Пожалуйста, Кара, возьми мое тепло.
Так, лежа и обнимая ее, Ричард опускался в туман агонии. Он знал, как страдала эта женщина. Он представлял, какой была ее жизнь, ведь и сам он испытал кое-что из тех мук, которым она была подвергнута по приказу его отца, Даркена Рала. Часть той боли и безнадежности достались и на его долю. Возможно, он мог посочувствовать ей больше, чем кто-либо еще. Он знал, каково это — жить в мире безумия и боли, потому что и сам побывал там. Он очень хотел из тьмы и ужаса вернуть ее обратно.
— Бери мое тепло, Кара. Оно — твое.
Он открылся ей, открыл свою необходимость в ней, открыл себя тому, в чем она нуждалась.
Он с силой сжимал ее в объятиях и плакал у нее на плече. Ему казалось, что если он будет обнимать ее достаточно сильно, она не сможет ускользнуть в смерть.
Держа ее в объятиях, Ричард чувствовал, что она еще жива, и что он не вынесет, если все закончится. Он сожалел, что Никки не смогла сделать больше того, что делала. Если кто-то и заслуживал исцеления, то это была Кара. Он никогда ничего так не желал, как в этот момент хотел исцелить Кару.
Всего себя, всю свою душу Ричард вложил в достижение этой цели.
Он вкладывал всего себя в сочувствие этой женщине, которая дала ему так много. Чтобы следовать его приказам, она не раз рисковала жизнью. И не раз рисковала жизнью, открыто бросая вызов его приказам. Она готова была, не раздумывая, следовать за ним куда угодно. Бесчисленное количество раз между смертью и жизнями Кэлен и его собственной Кара оставалась единственной преградой. Она заслужила жизнь во всем ее совершенстве. Он не хотел ничего, только бы она снова была здорова. Он весь был лишь одно это желание. Не осталось никаких преград для его потребности сделать так, чтобы Кара осталась среди живых.
В этом отчаянном желании он сознательно начал искать искру жизни в потоке ее страдания. Его мысли прикоснулись к ее разуму, наполненному мучительной болью. Напряженно держа ее в объятиях, он плакал от испытываемой ею боли.
Стиснув зубы, задержав дыхание, он начал забирать ее боль себе. Он старался забрать ее всю. Он даже не пытался защититься от того натиска боли, что внезапно наполнил его. Он чувствовал все, что чувствовала она. Он вынес все, что выстрадала она. Ее плечом он зажал свой открытый рот, чтобы приглушить крики боли, проходящей через него.
Они были в темноте и пустоте, полной безнадежности… в безжизненном месте.
Он стряхнул ее страдание, снимая часть ее бремени. Она напряглась, не желая передавать ему свою боль. Особенно ему. Но в таком состоянии она была слишком слаба, и ему удавалось забирать боли все больше и больше.
Поднимаясь все выше и открывая все новые пласты ее страдания, он ощутил ледяное присутствие смерти.
Ледяная тьма причиняла физическую боль, такую, с которой ему еще не доводилось встречаться никогда. Это внушало жуткий, нечеловеческий ужас. Его поражала сила этого столкновения. Это обладало такой мощью, какой ему еще ни разу не доводилось противостоять. А Кара была наполнена той ледяной тьмой. Он был потрясен страданием, которое делил с нею, ужасом, в который они падали вместе. Его сознание смешивалось с мучительной болью, но эта ужасная и казавшаяся безнадежной борьба только поддерживала в нем желание продолжать ее.
Ричарда захлестнуло потоком безысходного страдания, который поглотил его. Казалось, больше он вынести не сможет, но он вынес и это и еще многое. Он хотел передать ей свою силу, свое живое тепло. Но чтобы этого добиться, сначала он должен был принять на себя этот темный яд, пережить его и отдать ей свою силу.
Время потеряло свое значение. Боль была воплощением бесконечности.
— Скоро придет смерть, предложит забрать тебя… захочет забрать тебя, — шептал он ей на ухо. — Не принимай ее предложения, Кара. Живи. Не принимай смерти.
Эта мысль пришла, постепенно проявляясь на поверхности мучительной пустоты. Она потрясла и ужаснула его. Что, если она не сможет вынести его попыток удержать ее в мире живых. Что если этого не перенесет он сам? Что, если он просит у нее больше, чем она в силах дать?.. больше, чем он имеет право просить?
— Кара, — шептал он ей — ты нужна мне, чтобы жить. Пожалуйста, ты нужна мне чтобы жить.
Она начала отдаляться. Он сильнее обнял ее, снова стал забирать ее боль. Его душа вопила в муке, когда она сопротивлялась.
— Кара, пожалуйста, — он задыхался, боль потоком текла через него, — позволь мне помочь. Пожалуйста, не покидай меня.
Ричард был ошеломлен, почувствовав ее тоску и отчаяние, но еще больше это его напугало.
Вместе с болью он стал забирать и это тоже, с усилием вытягивая их из души Кары, несмотря на ее попытки помешать ему, убежать от него.
— Кара, я люблю тебя. Пожалуйста, не покидай меня. Ты нужна мне.
Он старался забрать в себя как можно больше ее боли. Он переломил ее сопротивление и все же сумел этого добиться. Она уже не могла остановить его. Он снял пепельный покров смерти, давящий на нее. Ричард крепко держал ее в объятиях, открывая ей свое сердце, свою душу, свою потребность в ней.