Терри Гудкайнд – Десятое правило волшебника, или Фантом (страница 33)

— Каждый вечер в течение многих недель солдаты, собираясь кучками, читали письма. В письмах говорилось о том, что население пошло на великие жертвы, чтобы послать на север пищу и снаряжение, дабы поддержать тех, кто также идёт на великие жертвы, чтобы нести священное учение Ордена. Молодые женщины в своих письмах обещали свои тела храбрым воинам, когда они вернутся, покорив нецивилизованных врагов с севера. Письма этого типа были особенно популярны среди солдат, их перечитывали множество раз под дикие приветственные крики.

— Люди из Древнего Мира прислали ещё и разные сувениры: талисманы, приносящие победу; печенье и пироги, давно, впрочем, сгнившие; носки, перчатки, рубашки, шапки; лечебные травы, исцеляющие от всего на свете; бинты; надушенные носовые платочки от восхищённых женщин, как обещание себя после того, как храбрые воины вернутся домой; пояса с оружием, изготовленные юношами в ожидании дня, когда они сами смогут отправиться на север, чтобы тоже нести свет мудрости Создателя и справедливый закон Имперского Ордена.

— Длинные обозы, доставившие припасы, отправились обратно в Древний Мир. Теперь они были нагружены добычей, награбленной в Новом мире. Воюющей армии нужна еда и многое другое, что требуется для поддержания армии. Это напоминало замкнутый круг: снабжение армии — добыча, добыча — снабжение армии. Думаю, все эти бесконечные обозы с добычей, идущие на юг, должны были стать дополнительным стимулом для людей, остающихся дома. Чтобы они продолжали терпеть лишения, дабы поддержать столь огромную военную машину

— Число захватчиков было слишком велико, чтобы разместиться в городе, особенно после того, как с каждым обозом стало прибывать подкрепление. Бесконечное море палаток расползалось всё дальше вокруг города, заполняя окрестные холмы и долины. Деревья, насколько хватало взгляда, ещё зимой были вырублены и пущены на дрова. Окрестный пейзаж выглядел однообразно-безжизненным. На земле, истоптанной тысячами сапог и копыт, не росло ни травинки. Бесчисленные массы людей, лошадей и фургонов делали Галею похожей на однообразное море грязи.

— Из новых отрядов, прибывших из Древнего Мира, формировались ударные части, которые отправлялись захватывать новые земли, чтобы и туда распространить учение Ордена и установить его порядки. Поток тех, кто пришёл поработить Новый Мир, казался неиссякаемым.

— Я до изнеможения работала на кухне, обслуживая офицеров. Поэтому часто слышала, как они обсуждают планы новых вторжений. Слышала сообщения о новых захваченных городах, о количестве пленных, отправленных в качестве рабов в Древний Мир. Иногда для нужд офицеров привозили наиболее привлекательных женщин из захваченных городов. В глазах этих женщин стоял дикий страх от понимания того, что их ждёт. И я знала, что вскоре в этих глазах не останется ничего, кроме унылой тоски и ожидания смерти. Всё происходящее казалось мне одним бесконечным сражением, нескончаемой жестокостью. И не было никаких признаков того, что всё это когда-нибудь закончится.

— К тому времени в городе почти не осталось тех, кто когда-то называл это место своим домом. Все мужчины старше пятнадцати лет были убиты, а горстка тех, кто остался в живых, использовались в качестве рабов. Женщины — слишком старые или слишком молодые, чтобы быть полезными Ордену, — тоже были убиты, или же их просто бросили умирать от голода. Они ютились в тёмных щелях, подобно крысам. Прошлой зимой я не раз встречала группки старух и маленьких девочек, выпрашивающих объедки. Тощих, словно скелеты, покрытые бледной кожей. Моё сердце разрывалось, но помощь им закончилась бы казнью и для них, и для меня. Но всё же иногда, если была возможность, я давала им немного еды. Если было, что дать.

— В конечном счёте, начинало казаться, что населения столицы Галеи, сотен тысяч человек, просто никогда не существовало. То, что когда-то было сердцем Галеи, теперь было стёрто с лица земли. Сейчас тут расположились сотни тысяч солдат. В пустых разграбленных домах начинал селиться сброд, следующий за армией. Эти люди просто занимали здания, которые некогда были чьими-то домами. Падальщики из Древнего Мира потихоньку заселялись там и жили, как в собственных.

— Галеанские женщины, оставшиеся в живых, были рабынями, и использовались солдатами Ордена в качестве шлюх. Многие из них были беременны, или уже родили детей от имперцев. Зарождалось новое поколение фанатиков Ордена. Фактически, единственными галеанцами остались те мальчики, которых обучали военному ремеслу.

— Вымуштрованные своими наставниками, подростки тоже стали частью Ордена. Они давно забыли и своих родителей, и свою родину, и даже элементарные приличия. Они стали новобранцами армии Ордена — новыми чудовищами, созданными по единому образцу.

— После долгих месяцев обучения, группы мальчиков постарше начали посылать в набеги на другие города. Они должны были стать мясом, о которое затупятся мечи варваров. И мальчишки нетерпеливо рвались в бой.

— Когда-то я считала, что скоты из Имперского Ордена — это особая порода людей, что они отличаются от цивилизованных жителей Нового Мира. Но, наблюдая, как меняются, и чем становятся те мальчики, я поняла, что люди, называющие себя Орденом, ничем не отличаются от нас. Ничем, кроме своих убеждений, которые и побуждают их действовать таким образом. Безумная мысль! Но мне кажется, что существует некий таинственный механизм, который любого человека делает восприимчивым к обману и заставляет поддаться идеям Ордена.

Джебра в смятении покачала головой.

— Я никогда не могла понять, как это возможно. Как столь скучные уроки и нудные наставления о самоотверженности, о необходимости жертвовать собой ради блага других, словно по волшебству, заставляют мальчиков отправляться в сражение. С весёлой песней уходить на смерть.

— А причина, на самом деле, довольно простая — небрежно произнесла Никки.

— Простая? — Джебра скептически вздёрнула бровь. — Ты же это не всерьёз?

Глава 15

— Да, простая — Никки размеренно шагала по комнате, продолжая неторопливо рассуждать. — В Древнем Мире мальчиков и девочек Братство Ордена учит тому же самому, применяя такие же методы.

Она остановилась неподалёку от Ричарда, непринуждённо сложила руки и вздохнула. Не то чтобы устало — скорее с усталым цинизмом.

— Разница лишь в том, что учить их начинают с самого раннего возраста. Естественно, первые простые уроки постепенно становятся всё длиннее и подробнее, занимая, в итоге, всё их время. Поэтому на проповедях Братства можно увидеть разных людей, в том числе и пожилых — это весьма обычное явление.

— Большинство людей стремится к упорядоченному существованию, и жаждет найти своё место в общей картине большого мира. А Братство Ордена даёт им понятное и надёжное ощущение общности — другими словами, указывает им, как правильно думать и правильно жить. Естественно, самый сильный эффект такая обработка оказывает на молодёжь, ведь молодой ум, сформированный под влиянием догматов Ордена, легче теряет гибкость. В результате, ещё в молодости человек на всю жизнь утрачивает способность самостоятельно мыслить. Даже состарившись, эти люди будут всё так же жадно ловить каждое слово уроков Ордена.

— Простая? — переспросила Джебра. — Ты сказала, причина — простая?

Никки кивнула.

— Орден учит, что мир живых не навсегда. Жизнь быстротечна. Мы рождаемся, живём некоторое время и умираем. Загробная же жизнь, напротив, вечна. Мы все знаем, что люди, в конце концов, умирают — никто ещё не вернулся из мира мёртвых. Выходит, смерть — это навсегда. Следовательно, только существование после смерти имеет значение.

— Вокруг этого основного догмата вращается всё, что Братство Ордена вбивает в умы людей. Заставляя их верить, что вечность в лучах Света Создателя должно заслужить. А жизнь по законам Ордена является как раз способом заработать своё право на вечность. Если угодно, это — своего рода испытание.

Джебра недоверчиво прищурилась.

— Не знаю… Но всё же жизнь это... это жизнь. Что может быть важнее, твоей собственной жизни? — Она робко улыбнулась, пытаясь смягчить своё недоверие. — Разумеется, не теория Ордена толкает людей на путь жестокости, заставляя их отвернуться от жизни.

— От жизни? — Никки слегка наклонилась к Джебре с неожиданной угрозой во взгляде. — Разве ты не заботишься о своей душе? Разве не думаешь, что от того, насколько серьёзна и искренна эта забота, зависит всё, что ожидает её в вечности?

— Ну… конечно я... я... — только и сказала Джебра, прежде чем погрузиться в молчание.

Выпрямившись, Никки равнодушно и легкомысленно пожала плечами.

— Конечно же, человеческая жизнь слишком мимолётна в сравнении с вечностью после смерти. И насколько же важной может быть эта скоротечная земная жизнь? Какое ещё предназначение у столь короткого существования, кроме того, чтобы служить испытанием для души?

Джебра выглядела неловко и неуверенно, не желая принимать вызов Никки, когда та повернула всё таким образом.

— Вот вам и причина, — продолжала Никки. — Жертвы во имя ближних, во имя всех страждущих и нуждающихся — и есть смиренное признание того, что земная жизнь не важна. Это — демонстрация вашей заботы о том, чтобы провести вечность рядом с Создателем в мире ином. Не так ли? Жертвуя, вы признаёте, что не ставите царство людское выше вечности, выше Царства Создателя. Следовательно, ваша жертва — это малая цена, можно даже сказать, скудные гроши, которыми вы оплачиваете ваше вечное блаженство. Тем самым, вы доказываете Создателю, что достойны вечности рядом с Ним.