Терри Гудкайнд – Десятое правило волшебника, или Фантом (страница 26)

— Столь древние труды не просты для понимания, — прервала его Энн. — Рукопись может иметь множество смыслов. Пророчества — не для необученных. Тем, кто не изучал предсказания, может показаться…

— Я искренне надеюсь, что твоё поверхностное суждение основано на мнении о моей внешности, Аббатиса, а не о моих способностях.

— Я всего лишь… — начала Энн.

Шота отмахнулась от неё и повернулась к Ричарду. Её взгляд остановился на нём, словно в комнате больше никого не было. Ведьма заговорила, обращаясь только к нему.

— Наши жизни могут оказаться последними, прожитыми свободно. Это может стать концом всего лучшего — борьбы за жизненные ценности, возможности для каждого подняться и добиться чего-то лучшего. Навсегда. Если ход событий не изменится, мы увидим рассвет наихудшего, что есть в жизни — эпохи, в которой жизнь человека будет унижена до идеала Ордена — до состояния невежественных варваров.

— Мы все это знаем, — сказал Ричард, сжав кулаки, — Разве тебе не известно, какую тяжёлую борьбу мы ведём, чтобы предотвратить всё это? Ты хоть представляешь, что нам пришлось перенести? За что я, по-твоему, сражаюсь?

— Не уверена, Ричард. Ты говоришь, что предан борьбе, но в то же время тебе не удаётся изменить ход событий, никак не удаётся остановить нашествие Имперского Ордена. Ты говоришь, что всё понимаешь, но захватчики продолжают наступать, порабощая с каждым днём всё больше людей. Но я даже не об этом. Я говорю о будущем. А в будущем ты подводишь нас.

Ричард едва мог поверить в то, что слышит. Он был не просто разозлён, но потрясён словами Шоты. Как будто, всё что он сделал, каждая принесённая им жертва, каждое усилие не имели в её глазах никакого смысла. Не только сейчас, но и в будущем.

— Ты пришла предсказать мне неудачу?

— Нет. Я пришла сказать, что если ты ничего не изменишь, если будешь делать то же, что и сейчас, мы проиграем эту битву. Все мы.

Шота отвернулась от Ричарда к Никки.

— Ты показала ему безрадостное и оцепенелое умирание, к которому приведёт учение Ордена. Ты показала ему унылое существование, олицетворяющее их догму, что ценность жизни состоит только в том, что её следует принести в жертву; что жизнь — лишь средство достичь загробного существования — бессмысленной вечности в ином мире. В этом ты нам всем очень помогла, и мы тебе благодарны. Ты сыграла свою роль в качестве учителя Ричарда, хотя и не так, как ожидала. Но этого тоже недостаточно.

Ричард не мог понять, каким образом его плен, необходимость жить в тяжких условиях Древнего Мира, может считаться помощью. Ему не нужно было проходить через всё это, чтобы понять безнадёжную тщетность жизни под правлением Имперского Ордена. Он не собирался спорить ни с одним словом Шоты о том, что их ждёт, если они не победят. Но его разозлило, что она, похоже, была уверена в необходимости повторять всё заново. Как будто он не до конца понимал, за что ведёт борьбу, и из-за этого не был полностью предан их делу.

Он не понимал, как это произошло, не заметил движения, но Шота внезапно оказалась прямо перед ним, лицом к лицу.

— И всё же, ты ещё не осознаёшь глобальности происходящего. Ты ещё не настроен настолько решительно, насколько это требуется.

Ричард свирепо посмотрел на неё.

— Не настроен решительно? О чём ты говоришь?

— Мне нужно было найти способ, чтобы заставить тебя понять, Искатель, заставить осознать реальность происходящего. Мне нужно было найти способ заставить тебя увидеть, что припасено для людей не только из Нового Мира, но и из Древнего тоже. Что ожидает всё человечество.

— Как ты можешь думать, что я…

— Ты избран, Ричард Рал. Ты — тот, кто ведёт остатки сил сопротивления идеям, которые подпитывают пожар Имперского Ордена. По каким-то причинам, ты — наш предводитель в этой борьбе. Может, ты и веришь в то, за что борешься, но ты не делаешь всего необходимого, чтобы изменить ход войны. Иначе то, что я вижу в потоке событий будущего, было бы другим. При нынешнем же положении вещей, мы обречены.

— Ты должен услышать, какова будет судьба твоего народа, всех народов. Вот я и пошла в Галею, чтобы найти Джебру. Она расскажет тебе всё, что видела. Провидица поможет тебе прозреть.

Ричард подумал, что должен бы разозлиться на наставления Шоты, но не мог заставить себя сердиться.

— Я уже знаю, что будет, если мы проиграем, Шота. Я уже знаю, что такое Имперский Орден. Я уже знаю, к чему приведёт неуспех в нашей борьбе.

Шота покачала головой.

— Ты знаешь, как будет потом. Ты знаешь, каково видеть мёртвые тела. Но мёртвые не чувствуют. Мёртвые не кричат. Мёртвые не плачут от страха. Мёртвые не умоляют о милосердии. Ты знаешь, как выглядят разрушения после бури. А тебе нужно услышать того, кто наблюдал за тем, как буря налетает. Тебе нужно услышать о том, как приходят легионы. Ты должен услышать, каково это в реальности, как это происходит. Ты должен знать, что случается с выжившими, если тебе не удастся совершить того, что можешь сделать только ты.

Ричард посмотрел на Джебру — Зедд успокаивающе обнимал её за плечи. Она была бледной, как смерть, и вся дрожала. По лицу текли слёзы.

— Добрые духи, — прошептал Ричард, — как ты можешь быть настолько жестокой? Как можешь хотя бы на мгновение представить, что я до сих пор не знаю правды о том, что нас ждёт? О том, что будет с нами, если мы проиграем?

— Я вижу это в потоке событий, — обращаясь только к нему, спокойно ответила Шота. — Я вижу, что ты делаешь недостаточно, чтобы изменить грядущее, иначе я видела бы другое. Всё очень просто. Нет никакой жестокости — лишь истина.

— Каких же действий ты от меня ожидаешь, Шота?

— Не знаю, Ричард. Но, каковы бы они ни были, ты ведь их не совершаешь, не так ли? Пока мы соскальзываем в невообразимый ужас, ты не делаешь ничего, чтобы остановить это. Ты вместо этого гоняешься за призраками.

Глава 12

Ричарду хотелось многое сказать Шоте. Объяснить, что Имперский Орден ещё не самая большая угроза, нависшая над ними. Рассказать, что шкатулки Одена введены в игру, и Сёстры Тьмы, если им не помешать, вот-вот выпустят на свободу силу, которая способна уничтожить этот мир и предать Владетелю всех живущих.

А ещё необходимо найти способ остановить заклинание Огненной Цепи, или будут уничтожены все людские воспоминания; а это, скорее всего, лишит людей самого смысла существования. Кроме того, нужно очистить мир от последствий появления шимов, иначе вся магия в мире живых исчезнет, и эти последствия, скорее всего уже вызвали каскадный эффект, который, если ничего не предпринять, вполне способен истребить всё живое.

Но в первую очередь он хотел рассказать о женщине, которая так ему дорога, о своей любви к этой женщине. Рассказать, как много значит для него Кэлен, как он за неё боится, и как он не в состоянии даже спать, при мысли о том, что с ней случилось.

Он хотел рассказать, что Имперский Орден — всего лишь одна из их проблем, и… Тут взгляд его упал на Джебру — женщина продолжала дрожать, несмотря на надёжные объятия Зедда. Похоже, сейчас было бы неплохо побеспокоиться о совсем других вещах.

Ричард жестом попросил Джебру подойти. Пережитое оставило следы на её лице, в небесно-голубых глазах стояли слёзы. Можно было только гадать, что ей пришлось вынести. Женщина сделала несколько неуверенных шагов и ухватилась за его локоть, а он, пытаясь придать ей уверенности, нежно накрыл её руку своей ладонью.

— Ты проделала долгий путь, и мы ценим твоё желание помочь нашему делу ради всеобщей победы. Прошу тебя, расскажи нам всё, что знаешь.

Она кивнула, короткие волосы растрепались, обрамляя заплаканное лицо.

— Я постараюсь, Лорд Рал.

Под настороженным взглядом Шоты, Ричард провёл Джебру к фонтану и усадил на низкий мраморный парапет у самой воды.

— Ты тогда повезла королеву Цириллу домой, — подсказал он, — и ухаживала за ней, пока она была больна — сошла с ума, после того, как оказалась в яме с преступниками. Ты собиралась оставаться с ней, пока королева не поправится. А когда это случится — если это случится — быть рядом, чтобы помочь советом.

Джебра кивнула.

— Итак... Она вернулась домой, и ей стало лучше? — спросил Ричард, хотя уже знал от Кэлен большую часть истории.

— Да. Она была в шоке очень долго. Мы уже не думали, что ей станет лучше. Но, проведя некоторое время дома, королева стала, наконец, оживать. Она начала узнавать окружающих. Чем больше знакомых лиц было вокруг неё, тем дольше становились периоды просветления. Так, к всеобщей радости, королева постепенно возвращалась к жизни. Она стряхивала с себя долгое оцепенение, как пробуждается от зимней спячки животное. Энергия возвращалась к ней; Цирилла радовалась, что снова дома.

— Цирилла была королевой Галеи, — пояснила Ричарду Шота, — Она унаследовала корону и приняла её, когда...

— …когда от неё отказался принц Гарольд, — закончил Ричард, глядя на ведьму. — Гарольд — брат Цириллы. Он отказался от короны и предпочёл возглавить армию Галеи.

Шота подняла бровь.

— Похоже, ты много знаешь о правителях Галеи.

— Их отцом был король Вайборн, — продолжал Ричард, — который был также и отцом Кэлен. Они с Цириллой сводные сёстры. Вот почему я так много знаю о правителях Галеи.

Считая Кэлен выдумкой, Шота, скорее всего не поверила ему, но если и была удивлена, то не подала виду. В конце концов, она перестала смотреть в глаза Ричарду и снова принялась расхаживать по залу, давая Джебре возможность продолжить рассказ.