Терри Гудкайнд – Десятое правило волшебника, или Фантом (страница 125)
Когда я подрос, я влюбился в самую замечательную женщину, и вскоре она стала моей женой. Рождение дочери, открыло мне новый свет моей жизни, и эта дочь выросла, чтобы потом стать матерью Ричарда. Работы для молодого волшебника в Замке, было всегда больше, чем часов, отведённых дню. Не было никакого времени, чтобы провести его внизу среди старых костей.
А затем мир был брошен в ужасную войну с Д`Харой. Это было мрачное время ужасной борьбы. Я стал Первым Волшебником. Сражения были ужасны, как и сражение само по себе может быть. Я должен был посылать мужчин на смерть. Я должен был смотреть в глаза волшебников, молодых и старых, которые не будут оспаривать решение идти в битву и я знал это, и говорил им прилагать все усилия, хотя знал, что это не принесёт ощутимой пользы, и они, вероятно, умрут от непомерных усилий. Сердцем я чувствовал, что были вещи, которые, если бы я сделал непосредственно сам, то это могло бы сработать, но были и многие другие задачи, которые никто кроме меня сделать не мог.
Время от времени, я приходил к выводу, что ответственность, знание, и дар были проклятием. Смотреть на всех невинных людей, рассчитывавших на меня, как на Первого Волшебника, и знать, что, если я потерплю неудачу, они умрут, было почти больше, чем я мог бы вынести. Уж в этом отношении, я точно знаю, что приходится переносить Ричарду. Я был на его месте. Я держал мир на своих плечах.
Он жестикулировал, и отвёл взгляд, полный печали от предмета под рукой.
— Так или иначе, со всеми моими другими обязанностями, катакомбы лежат главным образом забытыми. У меня просто не было никакого времени, чтобы изучить то, что могло находиться там. После моих мальчишеских беглых осмотров, во мне укрепилось мнение, что ничего там не найти более существенного, чем старые и сравнительно незначительные книги, что похоронены наряду с забытыми костями. Тогда казалось, что было очень много других более неотложных дел жизни и смерти.
Что до меня, я считал самым важным достоинством подземелья, что оно позволяло мне скрытно, как войти, так и выйти из Замка. Тот проход оказал неоценимую помощь, когда Сёстры Тьмы захватили Замок Волшебника.
Возвращаясь к тем временам, когда я был моложе, после войны, в которой погибла моя жена, совет и я провели ожесточенный спор о шкатулках Одена. А потом... Даркен Рал изнасиловал мою дочь. Поэтому я покинул Срединные Земли — с благородной целью — увезти свою дочь с собой за границу в Вестландию. Она значила для меня всё, и меня заботила только её жизнь. Я думал, что я проживу остаток моих дней за границей в Вестландии.
Потом родился Ричард. Я наблюдал, как он рос. Моя дочь так гордилась им! Втайне, я переживал по поводу того, что у него мог быть дар, и волновался, что силы из-за границы однажды придут за ним. Спустя какое-то время, случился пожар, и внезапно моя дочь, мать Ричарда, ушла из моей жизни, из жизни Ричарда.
Я посвятил себя Ричарду, чтобы хоть как-то утешиться. Я дал ему всё, что способен был дать, чтобы это помогло ему быть тем, кем он мог стать. Это были одни из лучших дней моей жизни с ним.
Без моего ведома, пока я прикладывал все усилия, чтобы забыть внешний мир, Энн и Натан, движимые пророчеством, помогли Джорджу Сайферу захватить «Книгу Сочтённых Теней» из Башни Волшебника. Она хранилась в личном анклаве Первого Волшебника, где я оставил её для сохранности.
— Минутку, — сказала Никки, прерывая его рассказ. — Ты хочешь сказать, что «Книга Сочтённых Теней», одна из самых наиважнейших книг, существовала, только располагалась в районе Башни?
— Ну, — сказал он, — не совсем «располагалась в районе». Как я сказал, она находилась в анклаве Первого Волшебника. Это место более безопасно, чем сама Башня в целом и точно нелёгкое место, чтобы в него пройти.
— Если это настолько безопасно, — Никки решила напомнить ему, — тогда, как, Энн с Натаном и Джорджем Сайфером вошли, чтобы взять книгу?
Зедд вздохнул и посмотрел на неё из-под густых бровей.
— Это-то и стало причиной моего беспокойства — единственная копия книги, являвшейся очень важной, была уязвима...
— Именно о ней Ричард собирался сказать тебе, — сказала Никки, внезапно озарившись пониманием. — Именно поэтому он торопился вернуть меня сюда — он сказал, что должен срочно встретиться с тобой. Именно по этой причине!
Зедд нахмурился.
— О чём это ты?
Она ступила ближе к волшебнику и вытянула маленькую книжку из кармана.
— Это книга, которую Даркен Рал использовал, чтобы впустить шкатулки Одена...
— Что-что?!
— Это книга, которую Даркен Рал использовал для ввода шкатулок Одена в игру, — повторила она поражённому волшебнику. — Мы нашли это в Народном Дворце. Я пообещала Ричарду, что изучу её и постараюсь найти, есть ли способ обратить то, что сотворила Сестра Улиция и есть ли возможность вывести шкатулки Одена обратно из игры. Я пыталась объяснить Ричарду, что магия не действует подобным образом, но ты знаешь Ричарда, так легко он не сдастся по причине, что что-то не может быть сделано.
Зедд уставился на книгу, которую она держала, словно это была гадюка, которая могла укусить кого-нибудь.
— Этот мальчик имеет обыкновение перевернуть горы с целью найти неприятности.
— Зедд, здесь есть предупреждение, что чтобы использовать эту книгу, нужен ключ. В противном случае, без ключа, всё, что было прежде, а также всё, что будет использовано из этой книги, будет не только бесплодным, окажется фатальным. Здесь говорится, что в течение одного, полного года нужно успеть воспользоваться ключом, чтобы довершить то, что было вызвано с помощью этой книги.
— Ключ, — прошептал Зедд так, как будто это был конец света. — Шкатулки должны быть открыты в течение одного года после того, как введутся в игру. Нужна «Книга Сочтённых Теней», чтобы открыть шкатулки. Эта книга и должна быть ключом.
— Я тоже думаю так, — сказала Никки.
— Суть в том, что мы получили сведения в конце Великой войны, в которых говорилось, что некоторые волшебники сделали пять копий — книги, которая никогда не должна была быть скопирована.
— И ты думаешь, что — книга, которая никогда не должна быть скопирована — и есть «Книга Сочтённых Теней»!
— Да. Есть книга пророчеств, которая гласит, что
Зедд уставился на неё так, как будто его собственный мир обрушился.
— Добрые духи. Звучит так, будто это — из книги «Байки Янкли».
— Точно. Так и есть, — сказала Никки, — все, кроме одной, были ложными копиями. Пять копий — четыре ложных, одна истинная копия.
Зедд прижал руку ко лбу. Никки заметила, что его дыхание стало чаще обычного. Она заметила, что он был на краю гибели.
— Зедд, да что с тобой?
Его пальцы дрожали.
— Знаешь ли ты, что означает сказанное тобой о «Книге Сочтённых Теней», фраза — «слишком легко, чтобы быть украденной»? Я всегда думал об этом, но не нашёл ничего, за что бы смог зацепиться. Это была ещё одна вещь, которая где-то среди моих мыслей, но никогда полностью не всплывает на поверхность.
— Да, — сказала Никки, терпеливо ждавшая, пока он продолжал.
— Так вот, когда я вспомнил про «Книгу Инверсий и Дуплексов», я, наконец, вспомнил, где я видел её будучи мальчишкой: в подземелье. Она понадобилась мне, чтобы проверить заклинание, и когда вы направились с Ричардом в Народный Дворец, я спустился в подземелье для того, чтобы найти «Книгу Инверсий и Дуплексов».
Никки знала, что он скажет это ещё до того, как он это сказал.
— И пока я искал «Книгу Инверсий и Дуплексов», я нашел копию «Книги Сочтённых Теней».
—
Зедд кивнул.
— На протяжении всей своей жизни, я никогда не догадывался, что там была копия этой книги. Меня учили, что не было никаких других копий. Меня учили, что была только одна копия. Наедине мне объяснили, насколько важной была эта книга. Но если это настолько важно, тогда почему её не хранили в более безопасном месте? Этот вопрос всегда был за пределами моего понимания. Это была одна из причин, из-за которой я был рассержен на Совет, который решил раздать шкатулки Одена, как признательность за покровительство. Я знал, насколько опасными были те шкатулки, но никто не верил мне. Они все думали, что вещи, о которых я рассказывал, были всего лишь древнее суеверие или детскими сказками. Частично, причиной того, что никто не верил в истинную опасность, которую представляли шкатулки, было то, что книгу, необходимую, чтобы ввести шкатулки в игру, ещё никто и никогда не находил. Без книги, шкатулки были только причудливой сказкой. — Он показал на книгу в руке Никки. — Фактически, никто и никогда даже не знал названия этой книги. Название, похоже, написано на верхне-д`харианском. Нам нужен кто-нибудь, кто сможет её перевести.
— Я могу читать на верхне-д`харианском, — сказала Никки.
— Конечно, ты можешь, — ответил Зедд так, словно его больше ничто не могло удивить. — Тогда, как она называется?
— «Книга Жизни».
Зедд стал почти таким же бледным, как его волнистые волосы. Очевидно, он ещё не оправился от шока.
— «Книга Жизни», — повторил он и устало протёр рукой поперёк лица.
— Какое соответствующее название, — сказал он. — Власть Одена порождена непосредственно жизнью. Открой правильную шкатулку и получишь власть Одена — сущность самой жизни, власть над всем живым и мёртвым. Получишь безграничную власть. Открой неверную шкатулку, и магия призовёт к себе — мёртвым. Но открой другую неверную шкатулку, и любое живое существо, которое существовало, повергнется в небытие. Это станет концом всей жизни.