Терри Гудкайнд – Десятое правило волшебника, или Фантом (страница 103)

Он ослабил хватку, чего хватило, чтобы носки туфель Кэлен коснулись земли, и она получила хоть какую-то опору.

— Ты действительно — нечто, — сказал он, и в его гневном выражении стала медленно проявляться хитрая улыбка. — Мне начинает нравиться то, что я приготовил для тебя.

— Я уже указала Вам на вашу ошибку, и Вы снова её повторяете? Видно, Вы к тому же ещё и не очень-то хорошо обучаетесь, верно?

Прежде, чем он, разозлившись, привлёк её к себе, приблизив её лицо к своему, в тот момент, когда его нагонявшие страх, удерживавшие её руки оказались полностью скованными, Кэлен, воспользовалась замешательством, и осторожно вытянула из ножен на его поясе, нож. Двумя пальцами она переложила его в руку. Его гнев был настолько велик, что он ничего не заметил.

Вместо того чтобы от её последнего оскорбления разразиться еще одним приступом ярости, он рассмеялся.

Кэлен уже плотно зажала нож в руке. Без подготовки и предупреждения, изо всех своих сил, она вонзила в него свое оружие.

Она намеревалась попасть лезвием под рёбра, чтобы повредить незащищённые внутренние органы, возможно даже сердце, если бы ей удалось его достать. Однако его хватка довольно сильно мешала движениям, поэтому она на долю дюйма промахнулась мимо намеченной цели и вместо этого ударила в его нижнее ребро. Острие ножа упёрлось в кость.

Прежде, чем она успела отдёрнуть его назад и снова нанести удар, он перехватил её запястье и вывернул ей руку, развернув её вокруг оси. Она ударилась спиной об его грудь. Прежде, чем она успела что-либо предпринять, он выхватил у неё нож. Огромные мышцы его руки, державшей её поперёк горла не давали ей вздохнуть. Она спиной чувствовала, как гневно вздымается его грудь.

Не желая признавать поражения, прежде чем потерять сознание от нехватки воздуха, она изо всей силы пнула его по голени каблуком. По его воплю она поняла, что попала. Она резко ударила локтем прямо в свежую рану. Он вздрогнул. Как только локоть срикошетил от удара, она размахнулась им посильнее, чтобы удар получился сильнее и направила удар назад в челюсть. И всё-таки, он был таким огромным, таким сильным, что всё это не возымело на него никакого действия. Скорее это походило на кулачный бой против быка. И, подобно быку, он только ещё сильнее рассвирепел.

Прежде, чем ей удалось выскользнуть из его рук, Джегань, выглядевший не хуже, чем до её нападения, схватил в горсть её сорочку. Он ударил её кулаком в пояс с такой силой, что её согнуло пополам и вышибло из лёгких дыхание. Она задыхалась от боли, пытая восстановить дыхание.

Кэлен поняла, что оказалась на коленях только тогда, когда он поднял её за волосы и поставил снова на ноги. Колени держали её нетвёрдо. Джегань усмехался. Его вспышка гнева была смыта неожиданным, опасным, но односторонним происшествием, и возможностью причинить боль. Он начинал получать удовольствие от игры.

— Почему бы Вам просто не убить меня? — сумела выдавить из себя Кэлен, пока он стоял, разглядывая её.

— Убить тебя? Зачем мне тебя убивать? Тогда ты просто станешь мёртвой. А ты мне нужна живой, чтобы я мог заставить тебя страдать.

Ни одна из Сестёр пальцем не пошевелила, чтобы обуздать своего хозяина. Кэлен знала, что, чтобы он с ней не сделал, они не станут возражать, против чего бы то ни было. Пока его внимание было обращено на Кэлен, он не обращал внимания на них.

Прежде, чем он успел снова ударить её, в палатку, отвлекая его внимание, внезапно пролился свет.

— Ваше Превосходительство, — раздался низкий голос. Голос доносился сбоку. Там сбоку, приподняв ковер и ожидая ответа, находился один из головорезов. Мужчина походил на тех двух охранников, которых она недавно прикончила. Кэлен подумала, что у Джеганя есть нескончаемый запас таких людей.

— В чём дело?

— Ваше Превосходительство, мы готовы сняться с лагеря. Мне жаль, что приходится Вас прерывать, но Вы приказали сообщить, как только мы будем готовы. Вы сказали, чтобы мы поторопились.

Джегань отпустил волосы Кэлен.

— Ладно, тогда приступайте.

Внезапно, размахнувшись, он закатил ей такую оплеуху, от которой она кувырком полетела на пол.

Пока она лежала на полу, приходя в чувство, он прижал ладонь к ране на ребре. Он развёл пальцы, чтобы увидеть, как сильно она кровоточит. Решив, видимо, что рана была достаточно несерьёзной, не стоящей внимания, он обтёр руку о штаны. Насколько Кэлен смогла разглядеть, на его теле было много шрамов, большинство из которых остались от ран намного тяжелее, чем та, которую она ему нанесла.

— Проследите, чтобы ей ничего такого больше не пришло в голову, — бросил он Сёстрам, направившись к ковру, который охрана держала для него приподнятым.

Кэлен почувствовала, как по её нервам от ошейника и ниже до кончиков пальцев на ногах пробежал огонь. Обжигающая боль вызывала невольное удушье. Из-за вновь доставшегося ей чувства острой боли, обжигающей её изнутри, ей хотелось кричать от ярости. Она ненавидела ошейник, с помощью которого Сёстры держали её в подчинении. Она ненавидела свою беспомощность перед теми мучениями, в которые они могли её ввергнуть.

Сестра Улиция подступила ближе и встала над ней.

— На данный момент, это было довольно глупо, не так ли?

Из-за оглушающей боли Кэлен не могла ответить. Иначе она сказала бы Сестре, что это вовсе не было глупостью, и что оно того стоило. Пока ей хватит духа, она будет бороться против них. До последнего дыхания, если потребуется, она будет сражаться.

Глава 43

Вход в палатку Императора Джеганя открылся, и Кэлен отпрянула, впервые увидав армию Имперского Ордена вблизи. Расстояние скрадывало часть наиболее жестоких подробностей. Несмотря на то, что она довольно наглядно могла себе это представить, видимость оказалась ещё более удручающей.

До самого горизонта простиралась непрерывная, плотная масса народа. Вся эта масса двигалась, перемещалась с места на место — извиваясь, останавливаясь, поворачиваясь, подбирая имущество, объединяясь в расчёты, седлая лошадей, загружая фургоны, с разрозненными группами всадников, перемещавшимися подобно волнам через эту людскую массу — всё это походило на бескрайнее, волнующееся, ненадёжное мрачное море.

В её поле зрения — а она видела нескончаемые тысячи и тысячи — не было ни одного человека, который мог бы показаться дружелюбным или безобидным. Каждый человек в отдельности выглядел мрачным и вызывающим ужас, словно для них в жизни не было ничего, кроме перспективы совершения насилия. Казалось, этих людей вела одна только перспектива безудержного неистовства. Кэлен боялась подумать о тех, кто мог оказаться у них на пути.

Охватив всю картину в целом, она начала замечать, что мужчины отличались друг от друга. Ближняя к императору группа состояла из наиболее дисциплинированных, организованных, и обдуманно действовавших людей. К своему оружию они относились наиболее заботливо. Все мужчины в ближайшем окружении возле палаток императора выглядели почти так же, как те двое, уничтоженных Кэлен.

Чуть дальше находились другие люди, носившие разного вида кольчужные и кожаные доспехи. Почти все они выглядели такими же громадными и натренированными, как и те, самые ближние к императору, но вооружены они были в основном лунообразными топорами. Дальше находились другие кольца охраны, включавшие солдат с заряженными арбалетами, меченосцев, и отряды пикинеров, выстраивавшихся в сомкнутые группы, готовившихся к долгому маршу.

Хотя солдаты каждого из колец вокруг императора носили собственную, отличительную от других униформу, соответствовавшую их группе, все они были крупными, накачанными, одетыми в доспехи, и тяжело вооружёнными качественным оружием. Это было ядро, самая смертельная, самая устрашающая и грозная сила имперской армии.

Во внутренних кольцах были мужчины, являвшиеся, видимо, офицерами. Некоторые из них отдавали приказы посыльным, другие отдавали приказы младшим по званию, а иные, собравшись группами, работали с картам. Были и те, кто иногда подходил к Джеганю с коротким докладом.

За рядами регулярных войск находилась толпа, безусловно, составлявшая наибольшую часть армии. Оружие, которым были вооружены эти люди — мечи, топоры, пики, копья, булавы, дубинки и ножи — все было грубого изготовления, и от того казалось ещё более смертоносным. Это были грубые люди, походившие на изгнанных бунтовщиков. С императорскими приближёнными их объединяло одно: все они были похожи на наивных идеалистов, полных решимости навязать свою веру всем, кто окажется под пятой их сапог. Кэлен чувствовала себя так, словно её выбросило на ненадёжный островок, окружённый бушующим морем монстров.

Во внутренних кольцах Кэлен разглядела и кое-что ещё. Здесь были женщины. Сначала она их не заметила, потому что их одежды были таких тусклых цветов, что они сливались с мужчинами. Заметив, как эти женщины наблюдали за всеми, она начала подозревать, что это были Сёстры, служившие в охране императора. Были и почти безоружные мужчины, вид которых напоминал Кэлен Сестёр. Очевидно, они также обладали даром. Никто из мужчин или Сестёр даже не бросил взгляда на Кэлен. Никто, кроме Сестры Улиции, Сестры Эрминии и Джеганя не знал, что она здесь находилась.

Здесь также были юноши, которые, если судить по тому, что они носили простые, неряшливо выглядевшие штаны и были совершенно безоружными, по-видимому, являлись рабами, выполнявшими чёрную работу. Кэлен видела, что из нескольких палаток императорского лагеря, прежде чем их разобрали, появились молодые женщины, которых затем толпой загнали в фургоны. По тому, как мужчины откровенно пялились на этих женщин, и по их скудной одежде, Кэлен стало очевидно, кем они были для регулярных солдат. Пустой, мёртвый взгляд женских глаз сказал ей, что они, видимо, были пленницами, вынужденными служить шлюхами.