Терри Брукс – Защитники Шаннары (страница 189)

Все похищенные артефакты с корабля Арканнена снова заперли, вернув в свои ниши, ячейки и коробки в хранилище артефактов, оберегаемого теперь новым смотрителем — друидом долгой и верной службы, который вызвался заполнить пустоту, оставленную смертью Кератрикса.

Хрисаллин и Льюфар тоже благополучно возвратились, хоть и были почти такими же израненными и оборванными как Паксон с Мирией. Девушки вернулись днём позже Паксона в сопровождении управляющего конюшнями Крепости, отправившегося совместно с Льюфар на миссию. Почему это произошло, было немалой загадкой, и тем не менее никто не слышал полной истории о его участии.

Паксон получил только краткий обзор от Хрисаллин, а ни Льюфар ни управляющий конюшен вообще ничего не сказали.

Высокогорец отправился к Льюфар по её возвращении, но она мало чего сказала, и с тех пор пребывала в целебном центре, куда не допускали посетителей помимо Хрисаллин — и даже его сестре разрешили лишь единственный визит. Что бы ни произошло во время этого посещения, это вселило в его сестру беспокойство. В последствии она отказалась говорить об этом, и когда он попросил её поговорить с Льюфар о том, чтобы сделали исключение и позволили ему тоже нанести визит, она быстро отказалась.

Его дальнейшие усилия получить больше подробностей стали безрезультатными. Он беспокоился, что Льюфар может быть ранена сильней, чем ему известно. Он даже обдумывал вероятность, что она умирает. Но Хрис сказала, что проблема не в этом и что нужно оставить всё как есть. Льюфар не была готова к иным посетителям, и ему стоит ждать, пока она сама не придёт к нему.

О чём ранее этого утра она и прислала весть, что готова.

Он поднял взгляд, чтобы наблюдать за её обещанным прибытием. Казалось странным даже сейчас, что пришлось ждать, чтобы она к нему вышла. Но он не знал, через что она прошла или как это повлияло на неё, он был готов позволить ей практически что угодно. Возможно сейчас, наконец то, он выяснит, что её беспокоит.

Он улыбнулся с её приближением, щурясь от солнечного света, очерчивающего её стройную фигуру, примечая знакомые взъерошенные волосы, коротко остриженные и с несколько неровным видом по краям, блистательно резкие глаза с твёрдым взглядом и уверенный ровный шаг. Она казалась такой же как всегда за исключением серьёзного выражения, неловко поселившегося в её каменных чертах.

- Посиди со мной, - сказала она, взяв его за руку и отправившись дальше в сады на лавку глубоко в перекрывающиеся насаждения фузеи и гортензии, где те и другие обеспечивали защитный барьер калейдоскопических цветов.

- Как твоё самочувствие? – Спросила она, когда они уселись рядом друг с другом.

- Намного лучше, чем считают мои попечители. А у тебя? Я волновался, когда ты отказала всем посетителям. Мне представлялись страшные вещи. Ты ведь не смертельно ранена или больна, так ведь? Не в этом дела, да? Потому что могу сказать, что проблема есть. Ты в порядке?

Она тускло ему улыбнулась. – Сложно говорить. Мне станет лучше после разговора, надеюсь. Я просила ни с кем не видеться — особенно с тобой — потому что ещё не была готова говорить о случившемся. Может не готова и сейчас. Но не думаю, что будет правильно откладывать это сколько-нибудь дольше.

- Откладывать что?

Она протянулась вперёд и взяла его руки в свои. – Лишь это. Я люблю тебя, но я также осознала, что люблю тебя недостаточно. Я освобождаю тебя от твоих клятв. И себя от своих.

Он уставился на неё, чувство нереальности перекрывало всякую возможность принять услышанное. – Это кажется ужасно неожиданным. С чего бы тебе так поступать?

- Короткий ответ в том, что я встретила кого-то другого. Кого полюбила больше тебя. Больше, я считаю, чем когда-либо любила или когда-нибудь буду кого-то любить.

- Ты встретила кого-то? Как? – Он замолчал, усмиряя нахлынувшее. – Конюх. Вот в кого ты влюбилась? Я не понимаю. Как ты могла влюбиться в конюха?

Он ощутил, как её руки сжали его. – Не пытайся преуменьшать его, пожалуйста. Это ниже тебя. Он гораздо больше, чем поговаривают. Он оборотень, и его способности не хуже твоих. Не важно, как я в него влюбилась. Важно лишь то, что я испытываю достаточно сильные чувства, чтобы захотеть уйти от тебя. Для этого понадобилось немало самокопания и некоторые очень серьёзные размышления, от чего я отказываюсь и почему. Поначалу я сама находила это странным, но теперь знаю, что поступаю правильно. Есть причины, почему это так, и это очень веские причины. Причины, почему мне следует быть с ним, а не с тобой.

Она сделала паузу, а он произнёс: - Продолжай. Расскажи. Хочу услышать всё. Хочу, чтобы ты заставила понять.

- Не знаю, возможно ли это, Паксон. Но попытаюсь изо всех сил. – Она глубоко вздохнула. – Мы живём в таком необычном мире, где оказывается я могу променять тебя на кого-нибудь другого. Ты был добр и щедр ко мне. Ты любил меня и только меня, и ты никогда не лгал мне и не вводил в заблуждение.

Она наклонилась к нему. – Но я не нужна тебе, Паксон. Не нужна была с тех первых нескольких недель, когда ты пришёл ко мне в Вэйфорде. Как только ты окреп достаточно, чтобы вернуться в Паранор приглядывать за Хрис, твоей нужде пришёл конец — твоей настоящей нужде — во мне. После этого я стала только любовницей и спутницей. И мне начинало казаться, будто моя личность и жизнь ускользают.

- Затем я встретила Имрика, и он по-настоящему нуждается во мне. Настолько, что если я не рядом, то мне кажется, будто он находится под реальной угрозой смерти. Сложно объяснить. Между нами есть связь, которая превосходит любые традиционные узы. Соединение разумов, называемое нить, что повязывает нас вместе, когда он перевоплощается, чтобы не утратить самого себя. Без моей стабилизации он не в состоянии безопасно это проделывать. А если он не может превращаться, жизнь для него ничего не значит. Есть и большее, но тебе важно знать только эту часть. Важно то, как мы относимся к друг другу. Мы не полноценные друг без друга. Мы не завершённые.

- Но ты и я тоже друг друга дополняем. – Настаивал он.

- Нет, Паксон, это не так. Мы спутники и друзья, но не дополняем друг друга. Для себя я поняла во время поисков Хрис, что мне на самом деле важно, чтобы мой партнёр действительно нуждался во мне. Мне не хватало того, чтобы во мне кто-нибудь нуждался уже какое-то время. Такое ты не способен мне дать. Обещай что хочешь, но у тебя не выйдет. Для тебя орден друидов и твоя должность Клинка Верховного Друида всегда были на первом месте. Это твоё жизненное призвание, твоя миссия. Ты стремишься быть особенным, одним единственным, человеком, на которого остальные всегда будут полагаться. Я хочу кого-то, кто также полагается на меня. У меня такого никогда не было — ни с моим отцом, не с теми, кто был моими друзьями, и ни с тобой. Но Имрик может дать мне это. И вот почему я выбираю его.

- Ты уже рассказала Хрис, не так ли? – Сказал Паксон. – Даже прежде меня.

Она кивнула. – Я сожалею об этом. Но она присутствовала, когда всё происходило, и наблюдала за этим. С тобой я пока что не была готова говорить, но мне нужно было поговорить хоть с кем-то. Поэтому я поговорила с ней. Она была очень расстроена и печальна, но поняла. Она чудесный друг, и мне будет очень сильно её не хватать.

Он закрыл глаза против того, что это означало. – Ты покидаешь Паранор. – Он едва смог выговорить слова. Казалось, они означают бесповоротный конец их совместной жизни, принятое решение, что не изменишь.

- Я должна. Мне тут не место. Мне тут не место уже некоторое время. Без тебя в качества супруга, мне тут вообще не место. Мы говорили об этом, Имрик и я. Мы хотим начать сначала где-нибудь в новом месте, в каком-нибудь незнаком для нас обоих. Где-нибудь, где его примут таким, кем и чем он является, и где у меня будет возможность сделать для него, что я никогда не считала способной сделать для тебя.

Она встала, выпуская его руки. – Я сказала то, ради чего пришла. Мне жаль, Паксон. Я никогда не забуду тебя. Ты всегда будешь мне небезразличен. Желаю тебе счастья и успеха, и думаю, что ты всё это обретёшь. Но попытайся ради меня быть счастливым и опять же не злись на Имрика. Просто помни, что когда-то нам с тобой тоже было хорошо и мы были счастливы. Может теперь мы сможем принести добро другим людям.

Она отступила. – Прощай, высокогорец.

Он встал и повернулся к ней. – Ты знаешь, я не могу такое принять. Я буду дожидаться твоего возвращения.

Она отвернулась. – Нет. Это будет бессмысленно. Я не вернусь.

Затем она ушла, и он остался с чувством пустоты и разбитости, и все мысли покинули его кроме одной.

Как такое могло произойти?

Пока Льюфар уходила, она обдумывала не рассказанное ему. Паксон был добр и чуток, но ему не нужно было знать всю полноту того, что привело к её решению оставить его. Не то чтобы он смог бы изменить её мнение. Она была не из тех, кто пересматривает решения. И ей не приходилось задаваться вопросом, так ли тщательно она всё продумала. Она уже сделала это и даже больше.

К тому же он мог даже не суметь понять или принять то, на понимание чего ей самой понадобилось так много времени.

Поэтому хоть она выставила прямо, что их отношения не работают, во многом потому что она стала лишней в них, она не упомянула, что её привлекло в Имрике. Это потребовало бы сложного объяснения, которое она не была готова дать. Она находила глубокое удовлетворение в знании, что кто-то полагается на неё таким образом, каким не сможет никто другой, и что эта зависимость подтверждается не просто её способностью содействовать перевоплощениям, но также и явным пониманием, что этот дар для него значит. Потому что испытав, каково быть им после превращения, теперь она жаждет этого не меньше его. Это совместное наслаждение, удовольствие, которое не познает никто другой, и оно служит ей вратами самоидентификации, к которой она так стремилась.