Терри Брукс – Бегущая с демоном (страница 19)

Он оставил спортивную сумку на хранение в багажном отделении и, когда автобус остановился перед отелем «Линкольн», отправился получать ее. По дороге он тяжело опирался на гнутую черную трость орехового дерева, рюкзак свисал с плеча. Он ни с кем не встречался глазами — просто мелькнул среди тех, чей путь лежал дальше, в Квод-Ситис и Де-Мойн, как перекати-поле, не оставив в их памяти никакого следа.

Но, несмотря на все это, он все-таки был рыцарем, лучшим, какой мог достаться этому миру, — лучшим, нежели этот мир заслуживал. Десять долгих лет он старался защищать людей, будучи паладином для них. Мир заселили демоны — носители такого зла, что, если их не уничтожать, они бы сами уничтожили все человечество. Пожиратели уже чуяли их, реагировали, вылезали из укромных местечек, осмеливаясь появляться даже при дневном свете, питаясь темными эмоциями, которые демоны вызывали в людях. Демоны были искусны в своей работе, а люди, за которыми они охотились повсеместно, — слишком горячими, чтобы становиться жертвами. Демоны могут достаточно долго отравлять души людей, и когда те спохватятся, будет уже поздно. Тогда-то пожиратели и пожрут их!

Рыцарь Слова был послан покончить с демонами. Ему приходилось ездить из одного конца страны в другой бесчисленное количество раз, и путешествие все не кончалось. Иногда он удивлялся, зачем взвалил на себя эту ношу. Теперь все было подчинено этой задаче, и жизнь его бесповоротно изменилась. Опасности, с которыми ему приходилось сталкиваться, не шли ни в какое сравнение с теми, что обрушились на головы рыцарей короля Артура. Да и не было у него ни Круглого Стола, ни верных рыцарей, ожидавших его возвращения, ни короля, готового отблагодарить его, ни леди, дарующей ласку. Он был один, как перст, и останется одиноким даже тогда, когда задание закончится.

Звали его Джон Росс.

Он забрал у водителя спортивную сумку, поблагодарил его за беспокойство, нагнулся к трости и теперь смотрел, как закрываются двери, водитель выключает тормоза и его серебристый скакун улетает прочь. Он стоял на углу Четвертой улицы и авеню «А». Отель находился перед ним. На одной улице был магазин красой, на другой — библиотека. Дальше — заправочная станция и мастерская по ремонту колес. Все здания — обветшалые, выцветшие на солнце, лишенные всех красок, за исключением бежевой и песочной, кирпичи потрескались, деревянные части рассохлись от жары. Бетонные тротуары и дороги отражали солнечный свет, асфальт влажно поблескивал.

Он понял, что смотрит вниз по Четвертой улице до ее пересечения с Первой авеню — точь-в-точь как в недавнем сне, и прикрыл на мгновение глаза.

Затем подхватил сумку, ковыляя к парадной двери отеля, толкнул дверь и вошел. Поток прохлады из кондиционера радостно приветствовал его. Он заполнил бумаги у стойки, взяв самый дешевый номер и заплатив за неделю, потому что это было дешевле, чем на три дня. Деньги приходилось экономить — он жил на небольшие сбережения, оставленные родителями после смерти. Он поставил сумку и рюкзак у стойки администратора, который предложил отнести их в номер, и взял одну из тоненьких брошюрок, озаглавленную: «Хоупуэлл — мы растем вместе с вами», из стопочки, лежавшей рядом с журналом регистрации, прошел в небольшой холл и опустился в потертое черное кресло.

Обложка брошюры представляла собой коллаж из фотографий — кукурузное поле, парк, бассейн, деловой центр и один из заводов Среднезападной Континентальной. Внутри находился отрывок карты. Он бегло прочел, что население Хоупуэлла составляет пятнадцать тысяч, расположен он в самом сердце страны Рейгана (здесь был городок, где Рональд Рейган родился, и тот, где он вырос — в двадцати милях), в нем более семидесяти церквей, отсюда есть свободный доступ во все крупные города этого направления. Здесь располагается штаб-квартира Среднезападной Континентальной Сталелитейной компании, одной из крупнейших в отрасли. Далее сообщалось, что более двадцати процентов рабочего населения города трудится на заводах Среднезападной Континентальной. И вообще, здесь есть множество рабочих мест в результате расцвета сельского хозяйства и деловой экономики.

Человек за стойкой вернул ему ключ от комнаты. Ни единой живой души не показалось в вестибюле за все время его пребывания тут. Администратор был несказанно рад получить от Джона Росса доллар за труды. Росс закончил чтение брошюры и сунул ее в карман джинсов. Он немного посидел в прохладном вестибюле, слушая, как жужжит кондиционер, и рассматривая свои руки. У него было не так уж много времени. Сны подсказали ему достаточно, чтобы начинать действовать, но сны порой бывают обманчивы, и им не всегда стоит доверять. Сны были изменчивыми, и с прошествием времени он не мог с точностью сказать, какую часть своей жизни ему удалось вспомнить или даже в какой момент случались события. Иногда ему казалось, он просто сходит с ума.

Он поднялся с кресла решительным, резким движением. Опираясь на трость, вышел и снова окунулся в жару. Вернулся в центр деловой части города. И медленно, размеренно побрел по раскаленному бетону, разогревшемуся на почти стоградусной жаре. Здания тоже казались расплавленными. Из встречных людей как будто высосали всю энергию: они прятались за солнцезащитные очки, сгорбившись, прикрывали головы. Он пересек Локаст-стрит, превращавшуюся за пределами города в шоссе штата номер 88, дальше пошел по Второй авеню и повернул вниз по Второй к Третьей улице. Отсюда уже была видна красная пластиковая вывеска: «У Джози».

Впереди замаячила церковь, обещая желанную прохладу. Он замедлил шаг и стал разглядывать строение, изучая облицовку из красноватого камня, полукруглые двери и открытую колокольню. Табличка под стеклом на лужайке возле угла церкви гласила, что перед ним Первая Конгрегационалистская Церковь. Священника звали Ральф Эмери. Службы проходили по воскресеньям в десять тридцать, а воскресная школа — в девять пятнадцать. Воскресная проповедь называлась: «Камо грядеши?» Джон Росс догадывался, что внутри прохладно и тихо — настоящее спасение от гибельной жары. Он уже давно не наведывался в церковь и обнаружил, что сейчас ему хочется узнать, сможет ли он повторять свои молитвы спокойно и без отчаяния. Сохранилась ли у него вера в своего Бога?

Он еще минуту постоял у церкви, потом повернул обратно. Отношения с Богом могут и подождать. Вот демон, на которого он ведет охоту, требует внимания к себе немедленно. Именно за ним он явился в Хоупуэлл. Он захромал дальше по полуденной жаре, размышляя о природе своего врага. Он был уверен: случись открытый конфликт — и сила будет на его стороне. Но демон хитер и неуловим; он ловко скрывает свою личину и ему хватает осторожности не попадаться. Джон Росс расставлял ловушки, чтобы заставить демона явить свой истинный облик — но всякий раз враг ускользал. Словно болезнь, переходящая от одного человека к другому, демон заражал людей безумием, а потом сдавал пожирателям, чтобы те высосали их сущность. И так будет продолжаться до тех пор, пока Джон Росс не обнаружит способ прекратить это. Но найти способ — ой как непросто. Хотя он уже близко. Сны давали подсказку, выявляя нечто полезное: при крушении этого мира может быть утрачен столь важный элемент для жизни демона, что он даже сумеет отказаться от задуманного.

Джон Росс добрался до угла Второй авеню и Третьей улицы и ждал сигнала светофора. Когда загорелось: «Идите», он пересек улицу и толкнул парадную дверь бара.

Бар был полон, толпа субботних посетителей заполнила все столики и кабинеты, в воздухе стоял аромат кофе и пончиков. Росс осмотрелся, охватив лица всех посетителей — ничем не примечательных мужчин за столиками, — и подошел к стойке. Почти все табуреты оказались свободны. Он уселся у дальнего конца, удобно расположившись. Жужжал кондиционер, высушивая пот на лицах и руках. Джон прислонил трость к колену. Сквозь шум до него долетали смех и обрывки разговоров. Он не оборачивался. Не было необходимости. Человек, ради которого он пришел, был здесь.

Женщина за стойкой подошла к нему. Она была хороша собой: с длинными светлыми волосами, стянутыми в конский хвост, выразительными темными глазами и загорелой кожей. Белые хлопчатобумажные шорты и блуза с воротничком не скрывали приятной округлости ее тела. Но больше всего его покорила ее широкая улыбка, искренняя и открытая. Давно уже никто не улыбался ему вот так.

— Доброе утро, — приветствовала она его. — Хотите кофе?

Он уставился на нее, не отвечая, чувствуя, как в нем зашевелилось нечто, давно дремавшее. Потом взял себя в руки и быстро помотал головой.

— Нет, спасибо, мисс.

— Мисс? — ее улыбка стала еще шире. — Меня уже сто лет так не называли. Я вас знаю?

Росс еще раз помотал головой.

— Нет. Я не здешний.

— Я так и думала. На лица у меня хорошая память, и вашего я не припомню. Позавтракать хотите?

Он с минуту подумал об этом, изучая меню на доске за ее спиной.

— Я бы с удовольствием выпил вишневой колы.

Она приподняла бровь.

— Думаю, это легко устроить.

Женщина отошла, а он наблюдал за ней, чувствуя неожиданное влечение, пытаясь вспомнить, когда в последний раз испытывал подобное. Посмотрел на свои руки, лежащие на стойке. Они дрожали. Как и вся его жизнь, висящая на волоске.