Тери Терри – Расколотая (страница 39)

— Мне это не нравится. Проверь территорию.

— У меня руки заняты. — Второй пожимает плечами.

— Так освободи их.

Охранник перемещает одну руку на подбородок Холли, а вторую на плечо. Нет! Я напрягаюсь, чтобы ринуться вперед, но Катран удерживает меня железной хваткой.

Резкий сильный рывок. Лордер отпускает Холли, и она валится на землю. Тело ее конвульсивно дергается, потом затихает: шея сломана.

Дикий ужас в моей душе быстро обращается в ярость. Я бросаю свирепый взгляд на Катрана, готовая наброситься на него с упреками, но его лицо искажено болью. Заметив, что я смотрю, он стирает все эмоции.

Лордер говорит что-то по рации, и из дома выходят еще двое. Один направляется в сторону Тори, поджидающей его с ножами наготове, а другой в нашу сторону. Катран отпускает мою руку и жестом велит оставаться на месте. Бесстрастная маска на его лице превращается в маску мести.

Но лордеры вдруг останавливаются и отступают назад. С дороги доносится звук приближающейся машины. Нет, нет. Фургон?

Катран слегка качает головой.

— Слишком много целей, — шепчет он.

Я смотрю на него, не веря своим глазам. Отступить? Сейчас? После того что они сделали с Холли?

Двое лордеров выходят из кабины фургона, совещаются с остальными. Бросают взгляд на лежащее на земле тело Холли.

Один отодвигает боковую дверь фургона. Какой-то парень с бледным лицом выпрыгивает наружу и замахивается на лордера. Зачищенный. Прежде чем он падает на землю, я слышу жужжание его «Лево». Из фургона доносится пронзительный крик. Вытаскивают девушку, он пытается дотянуться до парня.

— Сделай же что-нибудь, — шиплю я. Лицо Катрана искажается в нерешительности. Мои пальцы сжимают рукоятку ножа.

— Оставайся здесь, — приказывает он. — Не нарушь свое обещание! — Он включает рацию, дает приказ атаковать.

Мелькание фигур, крики, звуки ударов. Я раздваиваюсь: рвусь туда, за ними, чтобы ударить по лордерам, но остаюсь на месте, ужасаясь тому, что происходит, и крепко зажмуриваюсь. Какая от меня польза? Зачем было приводить меня сюда, если мне нельзя ничего делать?

Я заставляю себя открыть глаза. Один из лордеров вырывается, бежит в панике в лес, прямиком туда, где я прячусь. Я принимаю боевую стойку и сбиваю его с ног. Он грохается на землю, и воздух с шумом вылетает из легких. У меня в руке нож и пара секунд, когда я могу воспользоваться им, ударить врага... но я этого не делаю. Он бьет меня по руке, нож падает на землю, а он выхватывает свой. Улыбается.

Потом глухой звук удара — Катран бьет его по затылку. Лордер падает и больше не двигается. На затылке кровь. Катран несется назад, к дому.

Я, пошатываясь, поднимаюсь. В волосах у него красное, много красного. В ушах шумит, перед глазами плывут красные круги, и я, покачиваясь, отступаю назад. Потом кто-то кричит, что все чисто, а я стою и стою, не шевелясь, не в силах открыть глаза или отойти, почти в трансе. Кроваво-красном трансе.

Наконец что-то проникает в мой затуманенный мозг. Крик. Девушка все еще кричит. Зачищенная. Ее «Лево» громко жужжит, и этот звук вгрызается мне в череп.

Ей нужна помощь.

Я борюсь с туманом, заставляю ноги идти сквозь деревья. Фиксирую взгляд на девушке, а не на том, что лежит на земле. Обнимаю ее за плечи.

— Все в порядке. Просто закрой глаза. Не смотри вокруг, мысленно отстранись от всего этого. Дыши глубоко и медленно. Ты можешь.

Ее «Лево» показывает 3.4. Слишком низко.

Она качает головой, глаза широко раскрыты, смотрят, не мигая.

Подходит Тори.

— Ей нужен «эликсир счастья», у них он должен быть!

Мы помогаем девушке войти в дом. Катран хватает врача за горло. Врач, задыхаясь, указывает на шкаф у стены. Затем, повинуясь жесту Катрана, достает из ящика шприц. Отдает Катрану.

— Это незаконно, хотя, думаю, вам наплевать.

Катран поворачивается к девушке, но та вытягивает руки.

— Нет, вы не должны. Нет. — Она защитным жестом прикрывает живот. — Нельзя. Ребенок.

Беременна?

Я смотрю на врача.

— Это убьет ребенка, — говорит он.

Ее «Лево» снова вибрирует.

— 3.2, — говорю я.

Врач пожимает плечами.

— Она все равно умирает. Так какая разница.

Тори сильно бьет его по лицу.

— Ну же, Катран! — кричит она.

— Мы не можем ее заставить. — Катран присаживается на корточки рядом с девушкой, берет за руку. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Глаза у нее широко открыты, в них плещется паника. Она похожа на оленя, который хочет убежать в лес, но попал ногой в капкан.

— Нет. Никаких наркотиков, — говорит она четко.

Катран отдает шприц Тори.

— Она сказала «нет».

Дальше происходит то, что неизбежно должно было произойти. Ее уровень падает еще ниже. Тело конвульсивно выгибается. Она вскрикивает, корчится от боли.

— Дай ей «эликсир счастья»! Ребенок все равно умрет, если она умрет, — кричит Тори.

— Уже слишком поздно, и у нас тут нет ничего более сильного, — говорит врач. — Так намного мучительнее, чем это делаем мы. — Он протягивает руку к шкафу, выдвигает другой ящик и достает еще один шприц. — Введите ей полную дозу вот этого, и все закончится быстро.

— Она сказала — никаких наркотиков, — говорит Катран, с трудом контролируя свой голос.

Я держу ее. Девушка уже ничего не соображает, но лицо ее искажено мучительной болью. Тело выгибается еще последний раз, застывает, потом обмякает.

Умерла.

Тори смотрит на врача, потом на нож в своей руке.

— Позволь мне? — спрашивает она у Катрана. — Медленно.

Катран качает головой и забирает у доктора второй шприц.

— Нет. Дадим ему то, что он использовал на других. — Катран отдает шприц Тори.

Он держит врача, который, когда до него доходит, начинает вырываться.

— Вы не можете! Это убийство!

— А как насчет того, что вы здесь делаете? Как ты это называешь? — рычит Тори.

— Законы придуманы не просто так. Эта... если она беременна, что тогда? Либо умирает от болей во время схваток, либо мы даем наркотики, чтобы остановить боли, и умирает ребенок. Забеременев, она нарушила свой контракт. Нарушители контрактов старше шестнадцати лишаются, согласно закону, данного им второго шанса. Это есть в контракте, который они подписывают!

— Как будто у нас есть выбор, подписывать или нет, — зло выпаливаю я и поднимаю руку. Глаза его расширяются, когда он видит мой «Лево». — С нее могли снять «Лево», чтобы ребенок остался жив. Чтобы оба остались живы!

Доктор качает головой.

— И что потом? Все Зачищенные девушки в стране будут беременеть намеренно, чтобы избавиться от наказания.

Тори улыбается, держа шприц в руке.

— Итак, ты сказал, что полная доза этого зелья — быстрая смерть. А как насчет половины дозы?

Ужас, отражающийся на лице доктора, вполне ясно отвечает на этот вопрос. Тори направляется к нему, но я не могу оставаться, не могу смотреть. Головокружение возвращается, все делается серым. Пошатываясь, выхожу из здания. Иду мимо тел, стараясь не смотреть на них, но боковым зрением все равно невольно замечаю. Кровь. Смерть.