Тери Терри – Колония лжи (страница 1)
Тери Терри
Колония лжи
Стадии обмана — шок, ярость, изучение, привыкание и принятие — неизбежно ведут к почитанию. Обман может служить правде точно так же, как правда может опровергнуть обман. Все дело в точке зрения.
ЧАСТЬ 1
ШОК
Даже конец может быть началом.
1
ШЭЙ
Сердце бьется так медленно; может, оно уже остановилось от страха? Нет, это время остановилось. Кровь, вместо того чтобы нестись по венам, как будто притормозила и ждет. В небе, надо мной, словно повис птичий крик; ноты разделяются и снова соединяются. Если измерять остаток жизни такими вот мелочами, то они будут ползти, как черепахи, чтобы растянуть время моего пребывания на земле.
Ужас и нерешительность солдата бьются о меня калейдоскопом ощущений, расписанных на волнах некоего подобия цвета и звука, составляющих его в данный момент. Первый назвал это голосом, Vox. И боится солдат не столько болезни, сколько меня.
Но страх в нем противоречит тому, что видят глаза, а глаза видят девушку, стоящую на коленях с поднятыми руками. И кто же обвинит его, если вот сейчас он нажмет на спусковой крючок.
Атаковать его ауру, остановить руки, опрокинуть на землю — соблазн слишком велик и уже почти берет верх надо мной. С другой стороны, если я сделаю это, то зачем же тогда было уходить от Кая и приходить сюда? Власти должны меня выслушать. Они должны знать, что выжившие, такие, как я, являются носителями; что эпидемия началась здесь, в подземных лабораториях острова. Если я нападу на охранника, с какой стати им слушать меня?
Хотя, может быть, они уже знают. Может быть, база ВВС на этом Шетлендском острове — часть операции прикрытия, и все вот это напрасно.
От напряжения у него белеют пальцы.
У меня кружится голова. Я замираю, не могу заставить себя вдохнуть, пока не буду знать, что он сделает. Его аура меняется, темнеет, наливается уверенностью. Решение принято.
Не спуская с меня глаз, он тянется одной рукой к рации. Я опускаюсь — почти падаю — на землю и порывисто вдыхаю холодный воздух. Слышу бормотанье голосов, но не слышу слов.
Теперь, когда мое сердце не в замедленном, а в нормальном времени, оно колотится слишком быстро, и дыхание мелкое и быстрое. Вымотанная бессонницей и ночным переходом, я лежу на земле и смотрю в спокойное голубое небо. Мир как будто отступил и затаился — я выставила защитные барьеры на тот случай, если Келли заметила, что меня нет.
Сосредоточившись на себе, на своем внутреннем состоянии, я замедляю и углубляю дыхание. И вопреки страху мое сознание в том странном месте, что открывается человеку перед приходом сна. Знает ли уже Кай, что я обманула его и ушла? Может быть, он еще спит.
Я представляю его закрытые глаза, темные ресницы на щеке, мягкое, спокойное дыхание и улыбку на губах — тень приятных сновидений.
И вдруг… мое спящее я там, пальцы в его волосах, на обнаженной груди, там, где бьется под кожей его сердце.
Мои руки замирают. Что это было?
Я растеряна, сбита с толку, возвращаюсь к здесь и сейчас, к моему лежащему на земле телу.
Шаги. Кто-то приближается. Я отгоняю сон и сажусь.
Их трое, двое мужчин и женщина, и все в костюмах биологической защиты. Расстрельная команда или комитет встречи? Костюмы служат надежным барьером — я вижу их ауру, но она приглушена, картина смазана.
Женщина заговаривает первой.
— Доброе утро. Я доктор Морган. А ты?
— Шэй Макаллистер.
— Насколько я понимаю, ты сказала часовому, что пережила абердинский грипп. И что ты носитель.
— Да. Все так.
— Почему ты думаешь, что ты носитель?
— Болезнь появлялась там, где прошла я. Эпидемия следовала за мной по пятам. Я не знала об этом и поняла только недавно. Могу показать на карте, где я была и когда, и вы увидите все сами.
Женщина внимательно слушает меня и кивает. За прозрачным визором шлема я вижу ее настороженное лицо, которое не выдает никаких эмоций. Но есть еще и аура, и она говорит больше. Они знали или, по крайней мере, подозревали то же самое.
— Почему ты пришла на Шетленды?
— Чтобы найти источник эпидемии. Она началась вовсе не в Абердине, а распространилась отсюда. Из-под земли.
Они переглядываются. Когда я произношу «из-под земли», по их аурам проходит что-то вроде ряби смятения и тревоги, но понять, в чем дело, я не могу.
— Тебе лучше пойти с нами, — говорит женщина и, помедлив, протягивает руку.
Я беру ее за руку и встаю на ноги. Защитный костюм холодный на ощупь и как будто металлический; форму ладони в перчатке определить нелегко. Тепло руки сквозь материал не проникает.
— Костюмов на базе на всех не хватает, так что тебе придется надеть вот это. Хорошо?
Замечаю, что действительно один из мужчин принес на плече защитное облачение и теперь передает его мне.
— Думаю, с размером я не ошиблась. — Женщина показывает, как надеть костюм. Я облачаюсь в него без всякого желания, скорее, наоборот, с неохотой. Все защелкивается и застегивается, и она объясняет, как в нем дышать. Отфильтрованный воздух лишен вкуса и запаха, в нем нет свежести, как будто он какой-то нездешний. Мы спускаемся с холма. Я чувствую себя неуклюже, словно земля не под ногами, а далеко внизу, словно я отделена от нее и уже никогда не стану снова ее частью.
2
КЕЛЛИ
Возвратившись в дом и не обнаружив Кая, я начинаю паниковать. Неужели он тоже исчез, пока я искала Шэй? Неужели они оба бросили меня? После недолгих поисков нахожу брата за домом, где он стоит у обрыва и смотрит в море. Поза напряженная, застывшая, руки сложены на груди. Далеко внизу с грохотом разбиваются волны, и вид у него такой, словно он готов броситься вниз, на камни.
Мне страшно.
Я встаю между ним и обрывом. Если придвинусь ближе, почувствую сопротивление, точно такое, которое ощущаю, когда толкаю что-нибудь — человека, камень, дверь. Смотрю на его глаза. Они карие, цвета ореха, а сейчас, на солнце, почти зеленые и полны гнева и боли. Он мой брат, а я ничем не могу ему помочь. Я даже не смогу остановить его, если он решит сделать шаг в пропасть. Только полечу вместе с ним со скалы и увижу, как его тело разбивается о камни, истекает кровью и умирает. Брат уйдет, а я останусь. Трудно умереть, когда ты уже мертв. Но мне еще и обидно. Шэй бросила нас обоих. Хочу сказать ему все это и от отчаяния, что никто меня не видит и не слышит, кричу и угрожаю морю кулаками.
Кай смотрит с недоумением в мою сторону. Неужели что-то услышал?
Когда в подземном институте я закричала на техников, пылесосом собиравших мой пепел после того, как Первый «вылечил» меня огнем, они даже вздрогнули от неожиданности. Потом, когда я запела, один из них принялся насвистывать ту же мелодию. Может быть, Кай все же слышит меня, пусть даже не очень ясно?
Он хмурится, морщит лоб, качает головой, а потом поворачивается и идет к дому. Может быть, брат каким-то образом чувствует мое присутствие, но не доверяет своим ощущениям. По крайней мере, я заставила его отвлечься от того, о чем он думал, глядя на скалы и море.
В доме Кай расхаживает взад-вперед, потом сует руку в карман и достает письмо. Листок мятый, как будто его сначала скомкали, а потом разгладили. Брат смотрит на него, но убирает слишком быстро, и прочитать написанное я не успеваю. Он сует письмо в карман и шлепается на диван.
— Келли, ты там?
— Шэй ушла. Говорит, что не взяла тебя с собой, что ты хотела бы остаться со мной. Что я должен поговорить с тобой. — Кай обхватывает себя руками, как будто хочет удержать что-то. — Шэй пошла на базу ВВС — сдаться, сообщить им, что она — носитель и что эпидемия началась здесь, на Шетлендах. На случай… В общем, если у нее не получится, нам нужно не идти за ней, а бежать с острова и возвращаться на Большую землю. Рассказать всем, кому только можем, о возникновении и распространении эпидемии. Не дать им замолчать эту историю. Она просит передать тебе, что ей очень жаль, — с горечью и злостью продолжает Кай. — Как будто кому-то от этого легче. — Он вскидывает сжатую в кулак руку, но в следующее мгновение бессильно роняет ее. — Шэй, Шэй, как ты могла, — шепчет он и пытается взять себя в руки, но плечи предательски дрожат.
Кай, мой старший брат… плачет?
Нет, так быть не должно. Внутри все переворачивается, и уже я сама готова заплакать, только слез у меня больше нет.
И что еще хуже, какое-то ужасное чувство грызет и грызет меня изнутри, не дает покоя.
Виновата же я. Разве нет?
Я виновата в том, что Шэй ушла. Она посчитала себя зараженной, решила, что все остальные, включая ее мать, подхватили эту дрянь от нее и поэтому заразились и умерли. А я позволила ей думать так, не возразила, не сказала правду.
Я не сказала ей, что это я была все время носителем. Шэй такое в голову не пришло, потому что я мертва, вы когда-нибудь слышали о заразном призраке? Но все крупные центры эпидемии: Шетлендские острова, Абердин, Эдинбург, Ньюкасл и дальше — это места, в которых я бывала. Болезнь вспыхивала там вскоре после моего появления, а значит, я и принесла ее туда.