Тери Терри – Эффект пустоты (страница 32)

Я испытываю шок, складывая все воедино: получается, что у Келисты и у меня один и тот же отец. Она моя единокровная сестра.

Нет. Мой отец даже не знает обо мне.

Случайный фанат на концерте группы The Knack был маминой историей прикрытия.

Неужели она не могла придумать чего-то получше?

Что может быть лучше, чем оказаться зачатой на рок-концерте?

Мы приходим к выводу, что не сможем согласиться друг с другом в этом.

Мы то погружаемся в воспоминания и сны друг друга, то выплываем из них.

24

КЕЛЛИ

На стене гигантская карта с цветными булавками. Синие обозначают отдельные случаи заболевания. Красные — десять и более. Черные — сто и более. Ньюкасл, Абердин и Эдинбург усеяны черными так, что самих городов на карте не видно.

— Это просто бессмысленно, — ворчит мама и произносит что-то по-немецки. Не знаю этих слов, но по выражению ее лица могу понять, что она ругается.

Кай здесь же, дремлет в кресле.

— Может, смысла будет больше, если ты поспишь?

— Сколько людей умрет, пока я сплю? Разве я смогу уснуть?

Кай выпрямляется.

— Расскажи мне. Что бессмысленно? — просит он, и мама с досадой смотрит на него. — Может, если ты опишешь проблему вслух, то увидишь ее яснее?

Она кивает.

— Ладно. Похоже, это минует целые поселки или задевает их слегка, как Данбар, Алнмут. — Мама показывает их на карте. — А другие… В Ньюкасле сейчас хуже, чем в Абердине, где все началось. Почему в одних местах это распространяется так быстро, а в других медленно?

Кай встает и рассматривает карту.

— Это может быть связано с движением поездов?

— Что ты имеешь в виду?

Он показывает.

— Если ехать из Абердина в Ньюкасл, то останавливаешься в Эдинбурге; Абердин, Эдинбург и Ньюкасл поражены сильнее всего. Кай изучает карту. — И многие очаги небольших вспышек расположены вблизи железной дороги, проходящей вдоль восточного побережья.

Усталость покидает мамины глаза; лицо ее оживляется по мере того, как она всматривается в линию железной дороги, пролегающую между булавками.

— Тогда получается, что множество людей, пользующихся этим маршрутом, заразилось? Но они наверняка ездят и по другим направлениям. Почему же эпидемия не распространяется дальше? Если только… — Она хватает Кая и обнимает его. — Ты гений, я это всегда говорила.

— Ну конечно! Только не мне.

— Все это имеет смысл только в том случае, если существует лицо или группа лиц, которые являются носителями и ездят этим маршрутом. Они побывали в Абердине: первая вспышка. Потом в Эдинбурге — вторая; но они не могли находиться там долго, потому что очаг заражения в этом месте более ограниченный — район университета и железнодорожного вокзала. А потом Ньюкасл, и происходит самая сильная вспышка, потому что они остались здесь. Поэтому зараза не распространилась дальше на юг, если не считать спорадических немногочисленных случаев. Что, если существует «тифозная Мэри»?[10]Тот, кто является носителем инфекции, но сам не заболевает? В тех местах, где он останавливается, заражение распространяется быстро, напрямую от носителя; в других, где оно передается через прочих инфицированных, процесс распространения идет по-другому, медленнее. Поскольку инфицированные погибают быстро, эти случаи легче всего локализовать с помощью карантина.

Она пристально смотрит на карту.

— Но если существуют «тифозные Мэри», как ты их называешь, почему они сами не умирают? — спрашивает Кай. — У них иммунитет? У нас с тобой иммунитет, но мы, кажется, никого не заражаем.

— Те, у кого иммунитет, как у нас, не являются носителями. Это было установлено: они находились среди зараженных, многие из которых позже умерли и, следовательно, не обладали иммунитетом. Носитель, о котором мы сейчас говорим, должен обладать совершенно особыми качествами. Теперь нам нужно определить, где произошел самый первый случай заражения; выяснить, кто побывал там, а также в Эдинбурге и теперь находится в Ньюкасле.

— Ты думаешь, что если найдешь этого человека, то сможешь остановить распространение?

— Пожалуй. Но, может, и нет. Мы должны попробовать. Самое важное, что нам теперь нужно узнать: где и когда это началось? В Абердине или где-то еще? Требуется выяснить точное время вспышки заболевания. Будем надеяться, что из этого последует и остальное.

Мама убегает поговорить с нашим офицером и позвонить в центры Абердина и Эдинбурга. Обещает поспать, когда все это сделает.

Я вздыхаю. Если бы она только могла услышать меня, я рассказала бы ей, что все началось в подземелье на Шетлендах, а совсем не в Абердине.

Кай достает свой телефон. Он набирает сообщение Шэй: «Привет, все еще отдыхаешь от школы? Если слышала плохие новости из Ньюкасла, не беспокойся. Мы с мамой в порядке. К.

Снова устроившись в кресле, Кай мгновенно засыпает.

25

ШЭЙ

Теперь я сама залезла в ящик. И закрыла его за собой. Весь остальной мир заполнен болью.

«Держись. Ты должна справиться, детка», — мамины мысли звучат внутри.

Я открываю глаза.

«Я люблю тебя, моя Шарона», — говорит она, и я впервые не прошу ее называть меня Шэй.

«Я тоже люблю тебя, мама». Я скорее думаю, чем произношу эти слова, как и она, но мы все еще можем слышать друг друга. Слова звучат внутри нас.

Снова встает солнце, и она целует меня на прощание. Вздыхает, положив мне ладонь на щеку. И уходит.

Я совсем одна.

Не могу больше держать ящик закрытым. Боль и слезы — вот и все, что у меня осталось.

26

КЕЛЛИ

Вертолет садится за армейской базой, недалеко от того места, где сжигают тела. В воздухе вьется дым. Слышу, кто-то говорит, что пахнет, как барбекю. Хотя я больше не ощущаю запахов, держусь подальше от дыма: вдруг в нем летают привидения?

Мама с Каем спали недолго. Я даже не успела заскучать, когда кто-то пришел ее будить. Маме сказали, что иммунные пропуска принесут через минуту и все готово для поездки. Пора ехать и найти выжившего.

— Ты уверен, что хочешь со мной, Кай? — спрашивает мама. — Хоть я и сказала, что ты хочешь ехать, ты не обязан этого делать. Они нашли водителя с костюмом, который может помогать мне.

Кай зевает и трет глаза.

— Я еду. Не спорь.

— Не знаю, что нам придется там увидеть.

— Может оказаться хуже того, что мы уже видели?

— Да.

Он смотрит на нее, медленно кивает.

— Тогда тебе тем более не стоит ехать одной.

Я горжусь своим братом: правда, он смелый? А я нет. Я осталась бы здесь, если бы не боялась, что с ними что-нибудь случится, когда я выпущу их из поля зрения.

Охранник в костюме провожает их к фургону. Кай на ходу достает телефон, смотрит на него и хмурится, потом убирает в карман.

— Что-нибудь не так? — спрашивает мама.

Он пожимает плечами.

— Я отправил сообщение Шэй. Она не ответила.

— Она живет возле Лох-Тей, не так ли? — Кай кивает. — Докладов о случаях заражения к западу от Перта не поступало. Может, она просто занята или не взяла с собой телефон.

— Да. Такое возможно. — Но он все равно выглядит взволнованным.