Тери Терри – Частица тьмы (страница 69)

Иона размахивается и со всей силы ударяет ее кулаком в скулу. Фрейя кулем валится на пол.

Иона стоит над ней и трясет ушибленной рукой.

— Так будет со всяким, кто попробует обидеть мою подругу.

28

КАЙ

Мы все окружаем то место, которое Келли называет общиной. Горячие головы среди нас хотят ворваться туда с оружием наперевес, но Рохан слушает рассказ о происходящем Беатрис и других: Шэй жива, а Ксандер занял ее место и теперь может стать новым источником заражения, но он в наглухо запечатанной комнате и не выйдет оттуда, если они что-нибудь не взорвут.

Поэтому Рохан удерживает их.

Келли показывает нам дорогу, когда мы приходим к исследовательскому центру. Мы бежим по коридору к тихой комнате. Первой я вижу Фрейю; она на полу, плачет, и я спешу помочь ей… у нее как будто подбит глаз? Но она отталкивает меня.

И тут я поднимаю глаза и вижу Шэй. Иона тоже здесь, она обнимает подругу. Глаза Шэй устремлены на меня, широко открыты и полны боли.

Я хочу подойти к ней, но между нами словно какая-то преграда. Потом коридор заполняется остальными, выжившими и военными. Они обследуют снаружи комнату, где, предположительно, умер Алекс, чтобы удостовериться в ее полной герметичности.

Кто-то говорит, что именно такой она и должна быть — совершенно непроницаемой, а иначе желаемого результата не будет. Никаким образом Алекс не должен выйти оттуда.

И среди всего этого шума и людей я только и могу, что стоять и смотреть на Шэй.

ЧАСТЬ 7

КОСМИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Представьте себе ничто: это одновременно самое большое и самое маленькое понятие, которое в состоянии постичь мозг. Затем случился Большой взрыв! Пространство, время, вещество и энергия — все было создано в этом одном событии. Из ничего. Одно-единственное событие, случившееся до всего.

По крайней мере, так говорят…

1

ШЭЙ

Лишь по прошествии некоторого времени я могу заставить себя вновь увидеться с Ксандером. Я должна сделать это. Должна быть тем, кто скажет ему.

До сих пор я держалась в стороне.

Выжившие — Джей-Джей, Патрик, Зора и некоторые другие, кто теперь присоединился к нам — охраняли его по очереди. Обычные люди не в состоянии даже увидеть, что он находится там, замурованный в комнате с собственным пеплом. Они поверили нам на слово, что его никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя оттуда выпускать, и в том, какие последствия это может иметь. Но в теперешнем его состоянии он может находиться вечно, не так ли? Рисковать, оставлять его вот так нельзя. Мы не можем этого допустить.

Вокруг комнаты, где он умер, был построен двойной защитный саркофаг. Патрик отпирает первую дверь, и я вхожу в нее. Она наглухо запирается за мной. Я смотрю на вторую дверь — ту, которая ведет в комнату, где я находилась в заточении, где думала, что умру. Я нервничаю, мне страшно, хотя я и знаю, что он сейчас не представляет для меня угрозы. Он может заразить обычных людей, может воспламенить их изнутри, как делала Дженна. Но выжившего, как я, — нет.

«Он не может причинить мне вреда», — напоминаю я себе и стучу, сама не знаю зачем. Дверь отпирается удаленно, и я открываю ее.

Внутри темная тень, какой когда-то была Дженна. Приятная для глаз картина.

«Шэй, я надеялся, что ты придешь». — Ксандер рад меня видеть, и я не могу понять, что чувствую по этому поводу.

— Ты считал, что продумал все, не так ли? Единственное, что ты упустил, это как выбраться отсюда.

«Когда я это строил, то думал, что ты будешь внутри, и я потом выпущу тебя. После, попав сюда, я был вполне уверен, что военные во время нападения своим оружием нарушат непроницаемость сооружения и тем самым выпустят меня».

— Ты знал, что они на подходе? Я имею в виду, до того, как Фрейя сказала тебе?

«Разумеется. Как Фрейя?»

— В закрытой психиатрической клинике. Она совсем лишилась рассудка. — Да, я понимаю, что она больна, что мне следовало бы пожалеть ее, но после того, сколько бед она причинила… Это трудно.

«Жаль. Ее разум был слаб».

— И ты использовал эту слабость. Но у тебя все равно ничего не вышло. Ты не знал, что идет Кай, что Келли привела Беатрис, других выживших и вооруженный отряд. Что они будут действовать сообща.

«Нет. Честно сказать, я был потрясен таким развитием событии. Я имею в виду это сотрудничество. Разумеется, моя дочь просто не может не быть находчивой. А как у вас с Каем? Как обстоят дела между вами?»

Я не отвечаю ему, и пусть понимает мое молчание, как хочет. Мы с Каем поговорили, но разговор вышел невеселым. Он понял, что я ушла, чтобы найти его сестру, и что Фрейя должна была сказать ему об этом, но не сказала. Я поняла, что если бы не это, он никогда не был бы с ней.

Но это не значит, что я могу простить его.

Или Фрейю. Знаю, что к Ксандеру ее подтолкнули психическая болезнь и страх. Но не передать мои слова Каю? Она не в состоянии привести ни одной причины, которую я могла бы принять.

«Пожалуй, мне следует спросить по-другому: как обстоят дела там, в реальном мире?»

— С эпидемией почти покончено. Ты же помнишь, мне никак не удавалось обнаружить разницу между теми, у кого иммунитет, и теми, кто умирает? Мы провели более тщательное исследование крупных образцов. Существует всего несколько основных парных изменений у обладающих иммунитетом, которые слегка меняют структуру их ДНК — достаточно, чтобы остановить каскадную реакцию, которая убивает людей. Произвести необходимые изменения легко, гораздо легче, чем то, что я проделала с Ионой. Мы занимались тем, что создавали иммунитет у всех людей, которые находятся в зонах риска. К тому же, определенная длина волны чистого света уничтожает темный свет и может быть использована для дезактивации местности. Вот почему та бомба уничтожила Дженну — это был прототип, в котором использовался свет. Световое лечение также излечивает больных на ранних стадиях. — Я не говорю вслух, что сейчас трудно представить, как Соединенное Королевство когда-нибудь сможет возродиться, учитывая, что около восьмидесяти процентов населения умерло. И это его рук дело.

«Впечатляющая работа», — говорит Ксандер. И он имеет в виду науку, которая достигла таких результатов, а не то, что мы предпочли сделать. Он ведь хотел повсеместного распространения эпидемии, не так ли?

«А все остальные, как они уживаются с выжившими?»

— Перемешались. Кое-где их все еще приходится держать взаперти для их же безопасности… по крайней мере, так говорят. В других же местах на них смотрят почти как на героев, ведь они прививают людям иммунитет, излечивают их. — Я не вдаюсь в подробности, но именно этим я и занималась. Мне требовалось какое-то дело, которому я могла бы всецело отдаться. Создание иммунитета — да, но также лечение раковых пациентов — сломанные конечности, больные младенцы. Получилось, то, что я читала в аурах, было наполовину верно: те, у кого радужные ауры, — это целители и выдающиеся люди, звезды. Никаких признаков «звездности» у меня не обнаружилось, поэтому я буду придерживаться врачевания.

«Возможно, тебе пора рассказать мне, зачем ты на самом деле пришла».

— Мы не можем оставить тебя в этом состоянии навсегда.

«Из сочувствия? Сомневаюсь. Что они придумали?»

— Свет, который исцеляет: он должен уничтожить и тебя тоже. Проводились эксперименты с портативными источниками света. Один из них на пути сюда.

«Ясно. Решили, что пришло время принять окончательное решение».

— Я не уверена, что тебе следует употреблять эти слова. Возможно, они больше подходят для того, что планировал сделать ты — уничтожить всех людей на планете, оставив только выживших.

«Стараешься убедить себя, что я этого заслуживаю, верно? Сколько у меня времени?»

— Думаю, несколько дней, пока все будет доставлено сюда и проверено.

«Что ж, этого должно хватить».

Вскоре после этого я ухожу. Ксандер, похоже, не удивился, когда я сообщила ему новость. Он как будто даже испытал облегчение. Кто захочет быть темной тенью, навечно замурованной в одиночной камере?

«Этого должно хватить». Он попросил магнитофон, и чтобы кто-нибудь пришел и записал то, что он продиктует. Я не вернусь, но Патрик все устроит. Другие выжившие будут по очереди приходить и записывать. И хотя мы не уверены, что это стоит делать, трудно отказать человеку в его последней просьбе.

Он называет это «Манифестом Мультиверсума».

В тот последний день, когда я разговаривала с ним, я не задала один вопрос, ответ на который отчаянно хотела получить. Не потому ли, что я так никогда и не узнала бы, стоит ли верить его ответу?

Или, может, просто боялась.

Вопрос был почему. Почему он в самый последний момент занял мое место в огне?

Потому ли, что услышал шаги Ионы и подумал, что его настигло правосудие, и у него нет другого выхода? Отчаяние ли подтолкнуло его к такому решению?

Или он сделал это, чтобы спасти меня.

2

КЕЛЛИ

Сегодня день, когда умрет мой отец.

Точнее, умрет снова — как Дженна.

Наверное, это должно бы меня волновать, хотя бы немного, но не волнует. Может быть, какое-то время спустя, когда все закончится, я что-то почувствую. Но во мне до сих пор еще слишком много Дженны. После всего, что он с ней сделал, трудно испытывать к нему что-то, когда ее ненависть так сильна у меня в душе.

И Дженна умерла во второй раз так же, как умрет он, однако каким-то образом она все еще живет в моем сознании, и мы по-прежнему тесно связаны. А куда уйдет Ксандер?