Тери Терри – Частица тьмы (страница 55)

Может быть, дело не только в том, чтобы спрятать боль, а еще и в том, чтобы было куда ее спрятать — не просто визуализация комнаты или здания, но реальное место.

Та темная тень — буфер или что-то там еще — внутри меня. Та, которую я ощущаю? Не в ней ли дело? Не для его ли кодировки нужна моя дополнительная ДНК?

Я не могу изменить ДНК Ионы, не могу передать ей свою, не могу создать ДНК из ничего внутри подруги.

Надо заглянуть в себя, присмотреться, выяснить, что могло возникнуть во мне самой.

«Иона? Ты сейчас немножко побудешь одна. Люблю тебя».

Я отпускаю Иону и заглядываю глубоко внутрь себя. Дальше, глубже того, куда я заходила раньше. Силюсь увидеть все яснее, но это попытка рассмотреть то, что нельзя увидеть.

Может быть, как в случае с аурой: видишь только тогда, когда не смотришь?

И теперь все становится яснее. Глубоко внутри меня некий темный щит. Это тот ящик, дом или любой другой физический символ, который прячет боль. И это то, что нужно Ионе.

Если у Ионы не получится создать свой, могу ли я поделиться? В отличие от обычных вещей, он, похоже, не имеет таких физических характеристик, как размер и величина, как у обычных вещей; это одновременно ничто и все. Крошечное и громадное.

Я могу попробовать направить его на Иону. Так же, как использовала частицы в качестве волн. Пусть волны темного исцеления идут от меня к Ионе.

Только бы не опоздать. Я возвращаюсь к Ионе и нахожу внутри нее едва дрожащую искру, слабый шепот мысли. И все же она еще жива. Едва-едва, но жива.

Я чувствую присутствие Септы и Беатрис, все слились воедино, даже Ксандер. Вместе они помогают мне направить темную волну на Иону.

Я побуждаю ее саму присоединиться к нам, бороться, спрятать боль там, где она никогда больше не причинит ей вреда.

И внезапно, разом, ее боль уходит.

23

КЕЛЛИ

Нет ничего хуже, чем ждать, наблюдать и не иметь возможности что-нибудь сделать.

Надеюсь, я поступила правильно, приведя Септу на помощь Шэй.

Они обе внезапно обмякают. Шэй плачет, словно у нее разрывается сердце. Иона лежит, неподвижная и бледная, на диване перед ними.

О, нет, нет…

Я беру Шэй за руку.

— Ты сделала все, что могла.

Она вскидывает глаза, качает головой.

— Иона жива. Просто спит. Она выжила.

Септа подтягивается и садится чуть прямее. Лицо у нее такое же бледное, как и у Шэй.

— И это хорошо. Хочу поговорить с ней. Она выпила мое любимое вино.

24

ШЭЙ

Смотрю на спящую Иону. Келли говорит, мне тоже надо поспать, и я знаю, что она права, но я боюсь, что, если оставлю Иону, с ней что-нибудь случится: она умрет, или когда я проснусь, то обнаружу, что все это плод моего воспаленного воображения, и она на самом деле умерла.

Поэтому я смотрю на нее и думаю.

Если бы Иона не вернула меня в то время, когда я болела, к тому, как я прятала боль и убирала ее подальше, не думаю, что смогла бы найти решение. Она помогла спасти собственную жизнь. Я не понимала, как передать ей ДНК, но такой способ — с помощью темных волн и темного вещества — сделал то же самое. Я проверила потом — так вот, те ДНК, которые есть у меня и у всех выживших, есть теперь и у Ионы. Должно быть, они как-то связаны.

А что же мама? Если б я знала тогда, смогла бы спасти ее? Возможно. Теперь не узнаешь, и мне так жаль, что я не могу вернуться назад во времени и вылечить ее.

Ксандер мысленно зовет меня, но я отказываюсь с ним разговаривать. Он ликует; я успеваю почувствовать это до того, как выталкиваю его из своей головы. Он будет думать, что сделал все правильно, и доказательство тому — спасение Ионы.

Но ведь она могла умереть. Теперь, когда выжила, изменится ли она навсегда, как я? Если так, то, возможно, не поблагодарит нас за это. И как мог Ксандер так рисковать ее жизнью? Знает ли он, как много она для меня значит?

Наверняка знает. Может быть, потому и привез ее, чтобы мотивировать меня приложить еще больше усилий и найти способ расширить пределы своих возможностей.

Мама была права: есть в нем что-то дурное, даже порочное. Он лжет, он оправдывает ложь, он манипулирует окружающими его людьми и причиняет им боль.

Когда он говорил о маме, то представил все так, будто она оставила его, потому что он был другим, потому что был выжившим. Он заставил меня почувствовать, что у нас с Каем нет шансов. Что если бы мама была жива, она испытывала ко мне те же чувства, что тогда к нему. Что почувствовала бы во мне такую же неправильность.

Но ее чувства к нему объяснялись не только тем, что он выживший, разве не так? Я теперь не та, что была, какой она меня знала, но совсем не такая, как Ксандер.

Чувствую, как понемногу отпускает напряжение, и на душе становится легче. Думать о маме всегда будет больно. Я всегда буду скучать по ней. Но если бы она была жива, то по-прежнему любила бы меня несмотря ни на что. И никакие странные, необъяснимые способности, присущие мне как выжившей, не могли бы этого изменить. Теперь я в этом уверена. Я сомневалась в этом только из-за Ксандера, он заставил меня усомниться в ней. И мое негодование от этого еще сильнее.

А что насчет Кая? Мы могли бы со всем разобраться. По крайней мере, даже если бы не смогли, то не потому что я такая, какая есть. Мы не обречены из-за одного только этого.

Кай тоже предупреждал меня в отношении Ксандера. Мне надо было прислушаться.

Одно я знаю точно: пора. Келли, Иона и я — нам нужно уйти отсюда.

ЧАСТЬ 6

ЗВЕЗДНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Хаотичные поначалу элементы и частицы рассеялись от Большого взрыва; они сгустились и превратились в звезды, которые мы видим ночью. Таким образом, эволюция продолжает брать простое и делать из него более сложное — во многом так, как это произошло с нами.

1

ФРЕЙЯ

Когда Джей-Джей мысленно зовет меня, я так пугаюсь, что сначала не отвечаю.

Он пробует еще раз. «Фрейя? Это ты?»

«Да! Это я, где ты? Близко?» — Я ощупываю пространство на предмет его местонахождения, но не нахожу ничего. Странно. Чтобы вот так разговаривать, он должен быть поблизости. Так где же он?

«Не совсем поблизости. Мне помогают с трансляцией». Теперь присоединяются и другие голоса, некоторые из них представляются — Беатрис, Елена, другие — старые друзья, Патрик, Зора.

«Я забеспокоился, когда не получил от тебя вестей, — говорит Джей-Джей. — Мы несколько дней пытались связаться с тобой; должно быть, ты только сейчас оказалась в пределах досягаемости».

«Где вы?»

«В Шотландии, на уединенной ферме. А ты где?»

«Только что миновала Карлайл. Направляюсь на север, к вам». — Я почти кричу, настолько велико облегчение. Я не знала, как собираюсь искать их, а они сами нашли меня.

«Фрейя? Ты как будто сама не своя. Что-то случилось?»

«Да», — отвечаю я, но дальше не могу найти слов. Вместо этого показываю им смерть Эзры, как ее видел Уилф. Мы теперь все вместе, успокаивают меня, и это так прекрасно, быть снова вместе, что на этот раз мне не удается сдержать слез.

«Просто прекрасно? Да я же великолепен, — говорит Джей-Джей и мысленно обнимает меня. — Чем мы можем помочь?»

«Хочу присоединиться к вам. И привести Уилфа».

«А как же Кай?»

«Он больше не с нами. — Я прячу за мысленным барьером, как мы с Уилфом сбежали, пока Кай спал, поскольку это не то, что мне хотелось бы сообщать всем. — Мне необходимо быть с вами, с такими, как я. И Уилфу тоже».

Люди, как я. Я знаю, это включает и Ксандера, и его Мультиверсум. Я вспоминаю тот день, когда встретила Ксандера: мы были в одной машине, когда мчались к летному полю, чтобы убежать от военных, только мы и водитель. Мы разговаривали во время той долгой поездки. Я не доверяла ему, да и как могло быть иначе, учитывая, какие чувства испытывал к нему Кай, но теперь я понимаю гораздо больше. Так много из того, что он говорил, оказалось правдой. Нам не место среди обычных людей. Они никогда не примут нас.

«Подожди секунду, мне надо кое-что проверить, — говорит Джей-Джей. Через минуту он возвращается. — Оставайтесь там, где вы есть. Один из нас приедет и заберет вас».

2

КЕЛЛИ

Септа у меня в голове. Я сажусь на кровати, не смея ни возражать, ни сопротивляться.

Она успокаивает, смягчает мой страх, но своими чувствами и словами, а не меняя мои чувства, как делала раньше. Поток ее мыслей и эмоций обрушивается на меня с такой быстротой, что я не успеваю даже уловить смысл. А потом… потом она говорит «прощай». И уходит.

Я не знаю, стоит ли разбудить Шэй, спросить у нее, что это может означать. Боюсь, Септа вновь могла что-то со мной сделать, хотя на самом деле так не думаю. По крайней мере, не так, как она делала раньше. Но Шэй не спала день, ночь и еще один день. Она лишь подремала возле Ионы несколько часов назад. Она измотана, и я не хочу ее беспокоить.

Септа попрощалась? И то, как она это сказала — как будто это в последний раз, навсегда. Куда она может уйти?

Я не понимаю, но чувствую себя… по-другому.