Тери Браун – Весеннее пробуждение (страница 5)

Впрочем, несмотря на смятение и разочарование в себе, Ровена также ощущала и огромное облегчение. Их недавний поцелуй никак нельзя было назвать просто дружеским, и теперь она точно знала, что когда-нибудь сможет разделить с Себастьяном супружеское ложе… Только не теперь.

Повинуясь порыву, девушка наклонилась и нежно поцеловала его в губы.

– А сейчас, мой дорогой будущий муж, расскажите, как вы собираетесь незаметно доставить меня обратно в дом?

Пруденс Уилкс торопливо поднималась по ступенькам квартиры в Кэмден-Тауне, удивляясь, что так быстро пролетело время. Ей нравилось встречать вернувшегося с работы мужа горячим ужином. Эндрю так выматывался после погрузки тюков, что с трудом держался на ногах. А если на столе не будет приготовленной еды, он, скорее всего, заснет в ожидании.

После поступления в Королевский ветеринарный колледж Эндрю стал работать с удвоенным рвением. Он ничего не говорил, но Пруденс знала, что ему не нравится жить на ее деньги. Эндрю трудился, не жалея себя, чтобы к осени, когда начнутся занятия, молодоженам не пришлось тратить небольшое наследство, оставленное матерью девушки.

Повернув в замке ключ, Пруденс вошла в душную квартиру и сразу же заторопилась к вентилятору – недавно она разорилась на дорогую покупку. Прибор годился только на то, чтобы разгонять по комнате жаркий воздух, но даже небольшой создаваемый им ветерок освежал. Немного. Уходя, Пруденс открыла все окна, но Эндрю не нравилось, когда в его отсутствие она оставляла открытой дверь. А квартира была такой длинной и узкой, что воздух просто не доходил из гостиной до дальней спальни; распахнутые настежь окна не помогали.

Пруденс ходила в сад при церкви Святого Панкратия посидеть с книжкой в тени деревьев. Журчание воды в фонтанах создавало иллюзию прохлады, несмотря на стекающий по спине пот. Во всяком случае, там она чувствовала себя лучше, чем в удушающем зное квартиры. Пруденс старалась не вспоминать о прохладных, просторных комнатах мейфэрского особняка, где прошло ее детство. Та жизнь умерла вместе с сэром Филипом. Сейчас у нее новая жизнь, и, что ни говори, неплохая. Просто совсем иная.

Подойдя к небольшой тумбочке рядом с раковиной, Пруденс положила на нее купленный по дороге кусок льда, завернутый в мешковину. Приподняв угол обертки, она отколола небольшой кусок и кинула в стакан. Затем плотно завернула лед в мешковину и убрала в крошечный ледник. Налила в стакан воды, жадно выпила, налила еще и приступила к готовке. К духовке она сегодня не подойдет ни за что на свете. Остается надеяться, что Эндрю одобрит приобретенные в мясной лавке сосиски с холодным гарниром из свежих помидоров.

За готовкой молодая женщина вспомнила, что в кармане по-прежнему лежит письмо Виктории. Пруденс положила сосиски на сковородку, нарезала помидоры и красиво разложила на тарелке. Вряд ли кто-нибудь назвал бы ее хорошей кухаркой и хозяйкой, но, по крайней мере, она старалась.

Прихватив стакан с холодной водой, Пруденс присела у кухонного стола и распечатала письмо. Пробегая глазами наспех набросанные строчки, она слышала в голове недовольный, торопливый говорок названой сестры.

Милая моя Пру!

Я бы с радостью променяла все удобства Саммерсета на твою крошечную софу у окна. Как же я устала от постоянной опеки! Все вокруг не спускают с меня глаз, словно я могу рассыпаться в любой момент. Доктор сказал, что я совершенно здорова, астма меня больше не беспокоит благодаря снадобьям няни Айрис, и все равно суета не стихает!

Но перейдем к хорошим новостям. Я наконец-то зажала дядю Конрада в угол и потребовала назвать дату, когда смогу уехать из имения. Он же обещал, ты помнишь, но не спешит исполнить обещание. Но я-то не забыла разговор о собственной квартире в Лондоне. Элинор уже присматривает подходящую.

До свадьбы остался целый месяц, но все только и говорят о ней день и ночь. Кажется, Ровена тоже уже слышать о ней не может, как и я. А бедняга Себастьян прячется каждый раз, когда завидит на горизонте тетю Шарлотту под ручку со своей матушкой.

Я так счастлива, что приняла решение никогда не выходить замуж.

Думаю, что Ро и Себу следует поступить так же, как вы с Эндрю: неделя на подготовку, быстрое венчание и отъезд!

Ну, теперь я могу надеяться на скорую встречу с тобой. Я собираюсь приехать в Лондон примерно через неделю, посмотреть найденные Элинор квартиры. Дам тебе знать, как только уточню дату. И почему ты не поставишь у себя телефон? Это же так удобно!

Пруденс отложила письмо. В груди боролись самые противоречивые чувства. Она обиделась бы на бестактное замечание о телефоне, но Виктория ничего не смыслила в деньгах и даже не догадывалась, что подруге такая роскошь просто не по карману. Так что винить ее не следовало.

Если не лгать себе, причиной тяжести в груди стало вовсе не это, а упоминание о предстоящей свадьбе.

А ведь она думала, что благополучно забыла о Себастьяне. Так и есть. Конечно забыла. Все равно у них не было ничего, кроме легкого флирта. Воспоминания о том единственном поцелуе Пруденс упорно гнала от себя. Разумеется, это не в счет.

Впрочем, если быть еще более честной, придется признать, что больше всего ее задевала не сама свадьба. Девушка не могла смириться с тем, что избранницей Себастьяна стала Ровена.

Ровена, чей беспечный договор с дядей привел к тому, что с Пруденс начали обращаться как с прислугой. Ровена, которая лгала и заметала следы, рассуждала о благих намерениях, но то и дело причиняла окружающим боль. Она считала Ровену сестрой, но столкнулась с предательством.

Такое трудно выбросить из памяти, это остается в сердце навсегда.

К реальности Пруденс вернул густой, едкий дым, идущий от сковороды. Сосиски!

Она вскочила из-за стола, опрокинув в спешке стул. Подхватила горячую сковородку, бросила в мойку и включила воду. Кухню затянуло густым дымом, в глазах защипало. И как она забыла об ужине, сидя всего в нескольких шагах от плиты?

По лицу покатились слезы. Дурацкие сосиски. Она ненавидела готовку. А сейчас, ко всему прочему, в глубине души закипала ненависть к Ровене.

Пруденс разрыдалась. Она даже не услышала, как открылась дверь, пока та с грохотом не захлопнулась.

– Надеюсь, ты горюешь не из-за моего ужина.

Эндрю поставил на стол судки, в которых обычно носил на работу обед, и прижал жену к себе.

Она положила голову ему на грудь и сглотнула слезы:

– Я такая неумеха. Ничего у меня не получается. – Она обвела рукой квартиру, но Эндрю понял и без слов.

– Но ведь тебя никто не учил этому. Домашние дела тебе в новинку, как мне работа в порту и жизнь в большом городе. Прояви капельку терпения, любовь моя.

Пруденс всхлипнула; слезы понемногу успокаивались и вскоре прекратились совсем. Она запрокинула голову и посмотрела в карие глаза мужа. Даже усталость не могла скрыть сияющую в них любовь, и никаких следов досады из-за испорченного ужина.

– Мне просто хочется справляться с домашними делами лучше, ради тебя.

– А мне хочется иметь достаточно денег и нанять служанку, чтобы она помогала тебе с черной работой. Но у меня их нет, так какой смысл нам сокрушаться о несбыточном?

Его голос был настолько нежен, что глаза Пруденс снова наполнились слезами.

Эндрю легонько встряхнул жену, умоляя прекратить потоп. Она рассмеялась и вытерла щеки:

– Но что делать с ужином?

– Все равно сейчас слишком жарко для готовки, – пожал плечами Эндрю. – Давай спустимся в паб за пивом и пирогом с почками. Пусть для разнообразия у плиты сегодня потеет кто-то другой.

Улыбнувшись сквозь слезы, Пруденс поцеловала мужа и побежала приводить себя в порядок. На пути в спальню она подхватила письмо от Виктории и бросила в печь, приказав себе никогда больше не вспоминать об этой свадьбе за много миль от Лондона. Она любит своего мужа, и неважно, что жизнь приняла несколько иной оборот, чем рисовалось в мечтах. Себастьян и Ровена остались в прошлом, и незачем постоянно возвращаться к нему.

Глава третья

По узкому коридору Виктория прошла за Элинор в просторную гостиную. Они осматривали первую из выбранных сиделкой квартир. В центре комнаты девушка остановилась и повернулась вокруг себя, внимательно оглядывая обстановку. Гостиная – одно из самых важных мест в доме, ведь именно в ней протекает бо́льшая часть дня.

Деревянный пол нуждался в ремонте, но можно закрыть потертые места ковриками. Струящийся сквозь узкие высокие окна свет подчеркивал осыпающуюся со стен штукатурку и перегоревшие лампочки.

Сердце Виктории сжалось от тоски, но она решительно выпалила: «Берем!» – раньше, чем Элинор успела показать остальные комнаты.

– Ты же не видела еще другие квартиры, – засмеялась сиделка.

Но девушка ее не слушала.

Мистер Барри, стряпчий ее покойного отца, недовольно шмыгнул носом:

– Мне кажется, мисс Виктория, что вашему дяде этот адрес совсем не понравится. Юная леди права. Мы можем показать вам другие, более подходящие квартиры.

Мистер Барри решительно не одобрял даже самого выбора женщин вести самостоятельную жизнь, отвергая замужество, и уж тем более для Виктории, которую, при ее юности и родственных узах, такая жизнь безусловно опозорит в глазах света. Девушка понимала, что стряпчий помогает ей в поиске жилья только из уважения к памяти ее отца и в надежде на покровительство дяди, графа Саммерсета.