Тери Браун – Порожденная иллюзией (ЛП) (страница 25)
А может, и не ошиблась.
Тарелка для пожертвований возвращается к отправителю, и мы собираемся отведать кофе и десерт. Народ стряхивает пелену с сознания и спешит получить свое овсяное печенье и имбирный крем. Синтия вызывается добровольцем подавать кофе, и я, взяв чашку и отказавшись от печенья, подхожу к небольшой группке людей, окруживших доктора Беннета.
Хоть я на самом деле и не видела, как он гипнотизирует толпу, зато заметила некоторые признаки того, что люди были введены в транс заранее, а сегодня доктор просто использовал ключевое слово. Человек в таком состоянии открыт для предложений вроде «положите денежку на тарелку».
– Думаю, что автоматическое письмо – прекрасный способ связаться с миром духов, – говорит доктор Беннет, – но на свете очень мало людей действительно на это способных.
– Доктор, а сами-то вы медиум? – интересуется мужчина с густыми усами и ярко выраженным немецким акцентом.
– Боюсь, что нет, мистер Хубер, – смеется Беннет. – Мои таланты лежат в другой области.
– Воистину, – бормочу я.
Он поворачивает голову в мою сторону:
– А вы кто?
– Анна Ван Хаусен.
– И вас интересуют медиумы и спиритизм, мисс Ван Хаусен?
Значит, он не вспомнил, что мы встречались в книжном.
– Да, среди прочего. – Я невинно улыбаюсь: – Еще гипноз, например.
Доктор Беннет откашливается:
– Ах да… гипноз. Увлекательная тема.
– Я тоже так считаю. Особенно исследования Гюстава Лебона10 в области психологии толпы и внушаемости. – Это научит его не пытаться зачаровать мага.
На лице Беннета отражается удивление, но оно тут же сменяется кривой усмешкой.
– Вы очень начитанны, мисс Ван Хаусен.
– Как я уже сказала, – улыбаюсь в ответ, – мне интересно все сверхъестественное. К сожалению, я пропустила предыдущие лекции. Не могли бы вы рассказать мне побольше об Обществе психических исследований?
– Конечно. Оно состоит из ученых, писателей и прочих, увлеченных сверхъестественным. Сначала мы изучали лишь проявления духа и явления призраков, но затем сделали несколько удивительных открытий в других психических сферах.
Я делаю небрежный глоток кофе.
– И какие же еще психические таланты вам удалось открыть?
Он улыбается:
– Боюсь, я не вправе говорить об этом в общественном месте, но мы могли бы обсудить некоторые аспекты в приватной обстановке. В конце концов, вы увлеченная последовательница. Может, вы с вашей знакомой – Синтией, не так ли? – как-нибудь встретитесь со мной?
Синтия появляется рядом, и я практически могу видеть значки доллара в глазах доктора.
Я напрягаюсь и мысленно молюсь, чтобы моя спутница, не дай Бог, не сказала этому человеку, чем занимаемся мы с мамой. Первое правило при получении информации от кого-то: не давай им в ответ слишком много сведений о себе.
Синтия берет меня под руку.
– Спасибо за приглашение. Знаете, Анна ведь еще совсем юная. Думаю, будет лучше, если я поприсутствую на этой встрече – чтобы ее матушка меньше волновалась.
Честно говоря, я рада ее компании. Доктор Беннет может быть исследователем сверхъестественного, а может оказаться мошенником. Еще рано судить, но следует быть осторожной. И, возможно, стоит посоветовать Синтии не разбрасываться так деньгами.
– Было бы чудесно. Просто позвольте мне проверить свой график встреч. Вы можете связаться со мной через церковь позже на этой неделе. – Доктор снисходительно похлопывает Синтию по руке и отходит.
– Разве он не великолепен? – спрашивает она, наблюдая, как Беннет общается с мистером Хубером. – Не так красив, как Джек, конечно, но все-таки видный.
Мы идем к двери, моя голова разрывается от открывающихся возможностей. Неужели после стольких лет без какой-либо информации о своих способностях я наконец-то приблизилась к получению ответов? Жаль, не удалось коснуться руки Беннета – хотелось бы узнать, что он чувствовал. Прежде чем выйти на улицу, я оборачиваюсь и еще раз оглядываю переполненную комнату… и вижу, что доктор смотрит мне вслед.
Глава 14
Настраиваясь на спиритический сеанс следующим вечером, я осознаю, что нервничаю сильнее, чем когда-либо прежде перед выступлением. Страх разоблачения усиливается, да еще и это перемещающее вещи устройство мистера Дарби, которое мы добавили к своему репертуару… Я словно канатоходец над бездной. «Еще чуть-чуть, – обещаю я себе. – Еще немного, и мы сможем бросить это занятие».
Чуть ранее посыльный доставил записку, в которой говорилось:
Сейчас листок спрятан у меня в кармане. Текст заставляет меня улыбаться, прямо как Оуэн. Конечно, он ведет себя несколько наигранно. Но с такой-то матерью, как у меня, разве вправе я осуждать? В моей жизни все в какой-то мере помпезное и театральное.
Я качаю головой, смущенная собственными мыслями. Сейчас не до мечтаний, необходимо готовиться к сеансу.
После полудня мама уехала, а мы с мистером Дарби провели весь день, настраивая его УПВ и убеждаясь, что оно будет работать с первого этажа. Сосед, несомненно, сейчас внизу, возится с машиной.
– Вы точно уверены? – спросила я его, а мистер Дарби воодушевленно потер руки:
– Жаль только, что не смогу увидеть выражение их лиц.
По крайней мере, его не мучает совесть из-за нашего замысла. Старик смотрит на все происходящее как на грандиозный розыгрыш.
Хитрость заключается в том, чтобы не позволить нашим гостям увидеть маленькие магниты, управляемые устройством, и не дать услышать, как я трижды стучу ногой об пол, подавая наш условный сигнал. Один магнит мы прикрепили к лампе над столом, другой спрятали в дешевых часах, которые я сегодня купила как раз по этому случаю. Даже если они разобьются вдребезги, пролетев через всю комнату, полагаю, люди все равно решат, будто кругляш – часть механизма.
В комнату, танцуя, вплывает мама в струящемся восточном платье из шелка с широкими рукавами. В одном из них спрятан ключ от наручников, которыми будет скована мадам Ван Хаусен, как только войдет в кабинет. Также платье скрывает маску «призрака», сделанную из муки и бумаги. Это один из наших самых шокирующих трюков, который смотрится весьма потусторонне и убедительно в мерцании свечей.
Если только один из гостей не побывал на последней лекции Гарри Гудини.
– Так кто сегодня придет? – Я ставлю чайник.
– Гейлорды, венгерская пара по рекомендации Жака – не припомню их имена – и мать и дочь из Кливленда, Джоанна и Лизетт Линдсей. Все они приверженцы спиритизма, так что на сей раз никаких скептиков.
Обведенные черным глаза матери выделяются на абсолютно белом лице; в волосах ее египетский обруч из бисера. Она похожа на Теду Бара из «Клеопатры» – экзотичная, прекрасная и таинственная. На мне платье попроще, из темно-синего жоржета с белым кантом. Мама считает, что мы создаем «восхитительный контраст». Что бы это ни значило. По-моему, так она просто хочет убедиться, что все взоры сегодня будут устремлены только на нее.
– О, еще в твое отсутствие звонил Оуэн и, считай, напросился. – Она бросает на меня косой взгляд, и я отворачиваюсь.
Наливаю себе чашку чая и ставлю тарелку с крошечными бутербродами для наших гостей. Пока мама опустошает шкафчик с алкоголем, снова проверяю лампу над столом, желая убедится, что магнит не виден.
– О, прекрати, – недовольно ворчит мама, потягивая херес. – Из-за тебя я нервничаю. Успокойся. Жак проверил едва ли не каждого и дал мне кое-какие пикантные сведения о Гейлордах.
Едва ли не каждого?
В дверь стучат, и я впускаю первых гостей: пару из Кливленда. С вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами чуть на выкате, они больше похожи на сестер, чем на мать и дочь. Я никогда не смогу их различить.
– Хотите что-нибудь перекусить? – Я протягиваю тарелку с сэндвичами.
Гостьи резко качают головами. Дочь отводит взгляд, тогда как мать смело смотрит мне в глаза:
– Но выпить я бы не отказалась. Что-нибудь, чтоб дух разогнать? – И громко лающе хохочет над собственным каламбуром.
– Джин? Херес?
– Джин подойдет, спасибо.
– Мне просто воды, – произносит дочь, посмотрев на мать.
Я наливаю и приношу им напитки, но миссис Линдсей залпом опрокидывает свой прежде, чем я успеваю повернуться и предложить что-нибудь только что прибывшей венгерской паре.