Тереза Тур – Танго в пустоте (страница 65)

– Ваше величество? – посмотрел на императора слуга.

– Хорошо, – скривился Фредерик, – проводите… госпожу.

Девушка поклонилась нам и вышла вслед за слугой.

– Куда прикажете, миледи? – с иронией в голосе обратился император ко мне.

– В кабинет, ваше величество.

– Слушаюсь, – продолжал издеваться император.

Мы зашли в кабинет Ричарда, я прикрыла дверь. Император прошел вперед и уселся в кресло возле камина. Я застыла, не зная, как себя вести.

– Что вы там стоите, – недовольно протянул повелитель империи Тигвердов. – Садитесь, давайте поговорим.

Я послушалась. Аккуратно присела на краешек кресла. Он с раздражением посматривал на меня.

– Ваше величество, – начала я.

– Вероника, вы забываете наши договоренности? Не ко времени… Вам еще помилование для этой молодой дурочки просить.

– Фредерик, я помню о том, что обещала называть вас по имени. И с Ричардом я разговариваю, как и обещала. Просто вы гневались – мне стало не по себе.

– Я вас испугал, – огорчился император. – Не хотел.

Я пожала плечами.

– Поймите, мне необходимо было прочитать вашу художницу. Испуг – хороший способ получить четкую картинку.

– И что же вы прочитали?

– Говорит она правду. Вы ее раздражаете тем, что покровительствуете. Разумом она понимает, что это – спасение. Но легкая неприязнь присутствует, – хмыкнул Фредерик.

– А к вам она как относится? – быстро спросила я, постаравшись скрыть свое огорчение.

– Ну, скажем… Если бы я был таким деспотом, как меня принято изображать, за ее мысли можно было бы отправить на рудники.

– Что? – изумилась я.

– Никакого почтения. Мысли о том, что она понимает бунтовщиков. И даже после этого общения с «этим старым, неприятным, на редкость противным типом», – явно процитировал он, – она примкнула бы к кому-нибудь, кто ратует за свержение императорской власти.

Я хихикнула.

– Что? – оскорбился император.

– Простите, – подавила я смешок… Так, мне надо не бесить его, а договариваться с ним.

– Вот-вот, – согласился со мной Фредерик. – Думайте лучше об этом. И добавьте лести. Я, как и все власть имущие, на нее падок.

– Фредерик, – не выдержала я и рассмеялась.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся он. – Лучше забавляйтесь, чем страшитесь…

– Спасибо вам.

– Итак, на чем мы остановились?

– На судьбе госпожи Джулианы Блер.

– Вот почему вы все, когда берете псевдонимы, называетесь так странно? Блер, Лиззард – фыркнул он. – Или – как там у моего нынешнего придворного мага. Шба… Шга…

– Швангау, Фредерик, – подсказала я. И смущенно добавила. – А Лиззард – это ящерица. На другом языке.

Он расхохотался.

– Ничего другого в голову не пришло, – развела я руками. – Уж простите, если зацепила ваше утонченное чувство прекрасного.

– Ладно. Оставим мое чувство прекрасного в покое. Я помилую вашу художницу. И, по нашей с вами старой доброй традиции, у меня будет три условия.

Приблизительно так я все это себе и представляла. И даже догадывалась, какие будут эти самые три условия. Фредерик был похож на объевшегося жирной сметаны кота. Если император в принципе мог походить на кота, объевшегося сметаной…

– Слушаю вас, – сцепила я руки в замок и положила на коленки.

– Во-первых, вы перестаете противиться моему решению купить вам новую квартиру. К тому же ее уже приобрели и даже обставили. Во-вторых, вы принимаете титул графини – и сегодня же подписываете документы. И в-третьих… Вы в ближайшее время поговорите с моим сыном Брэндоном.

– Что? – У меня даже руки похолодели.

– Вероника, простите, но это – необходимость.

– Честно говоря, я предполагала другое. – Я взяла себя в руки и продолжила разговор.

– Что именно? – улыбнулся император, явно одобряя мои опасения.

– Выйти замуж за Ричарда.

– Э-э-э, нет. Мой старший сын допустил, чтобы с вами произошло то, что произошло… Он не уберег того чуда, что ему досталось. Вот пусть теперь сам придумывает, как все вернуть. Поэтому я решил ему не подыгрывать.

– Но почему Брэндон?

– Вам все равно придется общаться. И на балу, и впоследствии. К тому же делать это на глазах любопытствующих придворных, жаждущих скандала. Поэтому нам надо подготовиться. И преодолеть как-то то, что произошло.

– Я понимаю, – кивнула. – Только… тяжело.

– Простите. Если бы можно было этого избежать – я бы не настаивал…

Постаралась унять дрожь в руках.

– Как я понимаю, против квартиры и титула вы не возмущаетесь – и это хорошо, – решил сменить тему беседы император.

– Отчего же не возмущаюсь? – пожала я плечами. – Как раз с этим я категорически не согласна.

– Ну, знаете ли, Вероника!

– Фредерик… У меня встречное предложение.

У него было такое лицо, что я подумала, что он скажет сейчас что-нибудь по типу: «Торг здесь неуместен!» из репертуара моего любимого Остапа Бендера. Но император «Двенадцать стульев» не читал, поэтому лишь возмущенно смотрел на меня.

– Подарю вам книгу. Только она на русском, – улыбнулась я.

– Надеюсь, что она смешная, – сердито проговорил император.

– Очень, – улыбнулась я. И добавила: – Не злитесь, пожалуйста. Я согласна и на квартиру, и на титул. Но…

– Что «но»?

– Квартиру я должна заработать, а титул – заслужить.

– Как это?

– Я не желаю, чтобы все это оказалось у меня только по вашей прихоти. Простите, Фредерик.

– Знаете… В смысле природного нахальства вам нет равных…

– Мне приятнее считать, что это – природная гордость.

– И какие же ваши условия?

– Я придумаю.