Тереза Тур – Танго в пустоте (страница 62)

– Скажите, – обратилась я к милорду Швангау. – Вы же не считаете, что это я заколдовала Ричарда?

– Нет, – улыбнулся он. – В вас бурлит магия эмоций. Вы действительно на какое-то время можете стать очень сильной. Вам необходимо учиться, если захотите когда-нибудь воспользоваться этим потенциалом. Он велик, это правда. Но так изысканно сплести заклинание, так долго его удерживать… И предусмотреть практически все, чтобы не дать его снять… Я уверен, что его накидывал на себя сам милорд Верд. Я прав?

Ричард кивнул.

– Мы ведь с вами никогда не были друзьями? – спросил он у мага.

– Скорее, мы обоюдно друг друга недолюбливаем, – ответили ему. Милфорд нахмурился.

– Но вы – верный слуга моего отца.

– Более того, – иронично поклонился ему милорд Швангау. – На мне заклятие подчинения. Если я замыслю что-либо против императора или его семьи, то лишусь жизни.

Я вздрогнула.

– Миледи, не стоит. Я все это заслужил, – склонил голову аристократ.

– Вы кого-то убили?

– Нет, – легко улыбнулся он. – Мятеж моего рода. Я жив только по прихоти императора Тигверда.

– Раймон, не смей так говорить, – поднялся Милфорд.

– Отчего же, Эдвард, если это правда?

– Раймон и Эдвард Шир… – вдруг произнес Ричард. – Братья. Старший – маг. Наверное, самый могущественный в нашей империи. Младший – начальник контрразведки. Отказавшийся от имени взбунтовавшегося отца.

– Именно так, – согласился милорд Швангау. – А теперь, с вашего позволения, я посмотрю, что с вами.

Несколько долгих-долгих минут. Ничего эффектного не происходило, просто маг внимательно смотрел то на Ричарда, то на огонь в камине.

– Странно одно, – проговорил он тихо, однако я вздрогнула.

– Что же? – не отрывая взгляда от огня, спросил милорд Верд.

– Что вы, Тигверд, еще живы.

– Думаю, меня просто трудно убить.

– Кентерберийские змеи – неприятная вещь.

– Рано или поздно ты перестаешь замечать их укусы.

– Обычно маг не доживает до того момента, чтобы не обращать на них внимания, – невесело усмехнулся милорд Швангау.

– Не буду спорить с этим.

Милорд Швангау задумался. Еще раз посмотрел на Ричарда, на огонь в камине… Казалось, он цепляется синим взглядом за что-то неуловимое и ищет ответы в пламени огня. От этого человека веяло силой. Силой, знанием, профессионализмом. Странное ощущение. С одной стороны, он нервировал, становилось неуютно. С другой, я понимала, что надежнее человека просто не найти. Да, император знал, что делал, когда выбирал нового консультанта. Интересно, что стало с Либревером?

– Первое нападение змеи ослабило магию. Не просто ослабило – практически ее лишило. Какое-то время вы были не опаснее младенца. Я имею в виду магически. Поэтому все дальнейшие нападения срабатывали. И каждый раз вы, милорд Верд, выживали. Но смогли восстановиться со временем – и это совершенно уникально. Объяснить это можно только мощнейшей защитой рода. Я имею в виду магию, о которой практически ничего не известно, магию вашего рода по матери.

Швангау прошелся по комнате, уселся в кресло и, казалось, задумался. Потом, потерев лицо руками, продолжил:

– Чкори – народ, обладающий тайными знаниями. Секреты передаются по роду из уст в уста. Навыкам обучают только своих. В основном потому, что отсутствие родства по крови приводит к фатальным последствиям. В истории мы можем найти множество примеров. Чкори готовы делиться знаниями – но это бесполезно. Более того – опасно для мага, не обладающего их способностями. Совсем другое дело – полукровки. Магов-полукровок очень мало – чкори, как правило, заключают браки между собой. Я знаю только одного мага, обладающего подобным потенциалом, – герцогиня Рэймская. Но ее отец – не Тигверд. Вы – уникальное явление, милорд Верд, и подробно объяснить все я не берусь. Но, на мой взгляд, произошло следующее…

Маг встал, взял кубок, сделал несколько глотков. Подошел к камину – огонь вспыхнул, как будто одобряя и подбадривая. Я затаила дыхание, впитывая каждое слово этого почему-то пугающего меня человека. Он же продолжал спокойно и уверенно:

– После того как вы практически восстановились от первого укуса, вас покусали снова. Вы не видите того, что вижу я. Укусы кентерберийских змей остаются на всю жизнь – это затемнения или разрывы на узоре. Узор – потоки магии, окутывающие тело с ног до головы. Он никогда не повторяется, как всем известно.

На этом он замолчал. Милфорд закончил объяснение, за что я была ему очень благодарна:

– В вашем мире, Вероника, это отпечатки пальцев. Насколько я знаю, ваши ведомства устанавливают личность именно так. У нас же существует база магических узоров. Но видеть и сличать их могут только маги, специально вырабатывающие в себе эту способность с детства.

– Так же, как нюхачи? – поинтересовалась я, несмотря на то что внутри стало не по себе…

– Примерно так. – Мне показалось, Милфорд посмотрел на меня укоризненно.

– В первый раз вы действительно получили что-то вроде… защиты, – продолжал маг, рассуждая скорее про себя.

– Иммунитет, – вставила я неожиданно для себя, но на меня, слава стихиям, как тут принято выражаться, никто не обратил внимания…

– Повторные укусы сначала ослабили, но потом неожиданно дали дополнительный ресурс! Из затемнений они превратились во вспышки – вспышки дополнительной энергии. Именно поэтому заклятие, которое вы навесили сами на себя, получилось таким сильным… Но в тот момент, когда вы были ослаблены, с вами поработали.

– Я не помню. Помню только, как оказался на болоте и как стал терять силу. – Ричард смотрел на огонь и казался совершенно равнодушным к выводам сильнейшего мага империи – личного консультанта императора Тигверда.

Швангау подошел к Ричарду, прикрыл глаза. Какое-то время маг молчал, потом произнес:

– Сложное плетение – водяное, но не наше, не стихийное – более… изощренное. Русалка… Заклятие на подчинение и на страсть. У нее ведь не получилось?

– Нет, – отрицательно покачал головой Ричард. – Я не люблю ее.

Глава 30

За завтраком Ричард задумчиво сказал:

– Я помню, как тебе доставили в поместье какую-то картину. Что-то совсем простое. Но милое. Я еще пообещал, что мы с тобой как-нибудь навестим мастерскую художницы.

– Это женщина?

Ричард кивнул:

– Отправляемся к художнице?

И так получилось, что я смеялась, даже выходя из кареты. Ричард, помогая мне выйти из кареты, прижал меня к себе и несколько секунд не отпускал.

– Маленькая месть… – прошептал он мне на ухо.

А еще через мгновение мы оказались в окружении людей в знакомой мне серой мышиной форме. Меня пробила нервная дрожь, как только я их увидела. Уголовная полиция! Ричард уже просто прижал меня к себе.

– Что встали? – раздался грубый голос. – Езжайте куда ехали.

– Представьтесь, милейший, – холодно и надменно протянул мой спутник.

– Старший следователь Уголовной полиции господин Олсоп. С кем имею честь?

– Ричард Фредерик Рэ, принц Тигверд. Что тут происходит?

– Задержание преступницы, ваше высочество, – поклонился следователь. Без особого подобострастия, надо отметить.

– А мне докладывали, что в этом доме живет художница, которую мы и хотели навестить, – протянул сын императора.

– Так она и есть преступница.

– И в чем ее обвиняют? – В голосе Ричарда было разлито одно издевательское недоверие. – Надеюсь, не в покушении на мою особу?

– Нет, ваша милость, – спокойно продолжил отвечать следователь. – В оскорблении его императорского величества и августейшей семьи.

– Даже так… Тем более интересно. Это ведь относится и ко мне лично.

Следователь поклонился, не споря.

– Миледи, – обратился ко мне Ричард. – Мы проявим любопытство, раз уж мы сюда явились? Или поедем домой?

– Проявим, – ответила я, завидуя его внешней невозмутимости.

– Ника, – прошептал он мне на ухо, не выпуская из объятий. – Да что с тобой? Ты же в безопасности, со мной… Если тебе все это тяжело – давай просто уедем.

– А если эта женщина невиновна?