Тереза Тур – Роннская Академия Магии. Найти крысу (СИ) (страница 70)
Все трое бросились наверх. Отполированные деревянные ступеньки уютно поскрипывали, пахло травяным отваром, дверь наверху, на которую они все трое с разбегу навалились, распахнулась:
— Отпустите Ника. Нам все известно. Вы — шпионка Гарддина.
Джен крикнула, и тут же замолчала, запнувшись.
Василена и Ник пили чай.
Ник смотрел на девочек, приоткрыв рот, удивленно хлопая густыми ресницами. Джен думала о том, что Ник очень добрый, доверчивый и талантливый, когда…
Василена Лендиш изменилась. На лице появились синеватые пятна, глаза сузились, сверкнув ненавистью и злобой, голос стал хриплым и низким:
— Не зря Ифа считает тебя умной девочкой…
И они все провалились куда-то вниз…
Глава гильдии боевиков Алан Ярборро завтракал с семьей.
Утро выдалось холодным, но ясным. Ярко-голубое, чистое, нарядное небо будто старалось смыть воспоминания прошлой ночи. Похороны Генриетты, огненные шары срываются с ладошек его маленькой принцессы, взрывают тьму тысячами разноцветных искр… Бесчувственное тело Дженни на спине грахха.
Маленькая, непослушная и упрямая Джен Ярборро, студентка первого курса Роннской Академии магии отмечена Знаком Боевика… Стихии.
Зря, наверное, он упомянул о похоронах в присутствии Кристины. Но у него не было выбора. Попытайся он скрыть правду, королева почувствует ложь, и семейный завтрак будет испорчен. Но он все равно испорчен, потому что теперь матушка сердится — он не должен был вести такие разговоры при беременной женщине. Уилл тоже недоволен. Ха-шиии-рри.
Солнце резало светом столовую, проникая в узкие бойницы, выдолбленные в серой толстой стене средневекового замка. Они решили не накрывать наверху — здесь было теплее от факелов и камина. Алан кивнул слуге, что принес еще дров:
— Дэйк, распорядитесь проверить Казематы Самозванцев. Любую камеру, где не очень сыро. Посмотрите, чтобы было поменьше крыс и, может быть, если есть скелеты, убрать.
Алан уже приступил к сладкому. Лимонные пирожные — любимое лакомство Джен. Внутри все сжалось. С чего бы это? Джен спит у себя, Дин обещала зайти утром и проследить, чтобы она выпила укрепляющую настойку… Все хорошо. Все хорошо. Он просто… не выспался.
Старший брат, Уилл, пренебрег этикетом и обнял всполошившуюся беременную жену. Его величество король, занеся руку над пирожным, уставился на младшего сына. Ее величество королева дышала спокойно и ровно, явно считая про себя.
А Эмма…
Серебряная ложечка в ее руке превратилась в крошечное озерцо, и задумчиво плескалось над ладонью. Подумав, магиня стала тонкой струйкой лить металл и, остужая его в воздухе, выписывать замысловатые узоры.
Все лучше, чем ругаться.
О том, что во дворце применить магию невозможно, и сам Алан Ярборро ставил защиту, Эмма просто не знала. Сопротивление места, дэми, конечно, заметила. Но ей это не помешало.
Глаза в прорезях маски внимательно следили за тем, как отблески факелов отражаются в жидком серебре. Минуту спустя женщина заметила, что привлекает к себе слишком много внимания. Король и королева смотрели на нее, как на расшалившегося ребенка, а Алан почему-то побледнел. Наверное, не выспался. Смутившись, Эмма вернула ложку на место и сделала вид, что продолжает есть пирожное.
Алан уговорил ее пойти на завтрак с родителями, несмотря на то, что она хотела остаться с дочкой. И вот теперь они… завтракают. Они завтракают, а она не знает, куда себя деть от странного беспокойства, жидким серебром переливающимся внутри: «Джен-ни, Джен-ни, Джен…».
— Могу я поинтересоваться, — первой в руки взяла себя королева, — кого ты собираешься отправлять в заточение?
— Одну из подружек Джен. Они наказаны все трое, но посадить их в карцер Академии втроем… Слишком просто. В общем, долго объяснять. Посидит в казематах нашего замка одну ночь, — Алан пожал плечами, и сделал знак слуге, чтобы в кубок подлили кисель.
— Не так давно я имела честь, — с каждым словом королевы в столовой гас один факел, — принимать в замке Ярборро герцогиню Шарль Регирра и Ивонну из Алояблонек, — огни гасли, выпуская на прощание жалобные струйки синего дыма.
Стало темно и холодно. Уилл и Кристина встали. Пробормотав извинения, пожелав всем приятного дня, супруги поспешили удалиться.
Король сделал еле заметный жест рукой, приказывая слугам заново разжечь огонь. Пока Дэйк и Елла пытались справиться с инеем в рожках и наледью в камине, королева встала, и, медленно пройдясь по зале, продолжила:
— Я полагаю, речь идет о них?
— Именно, — Алан раздраженно вытер рот салфеткой.
— А могу я узнать, кого именно ты собрался держать всю ночь в Казематах Самозванцев, сынок?
Этот мамин тон он знал очень хорошо. Только бы не потеря контроля над силой. Джен в замке нет. И… стихии, да что такого он сказал, в конце-то концов?
— Это Шарль, мама. И почему ты…
— Молчи. Молчи и слушай. — Дэйк вздохнул и выругался про себя. Ему почти удалось разжечь камин. — Я — Аделаида Ярборро, и в моем замке знатной гостье, прибывшей с другого материка, равно как и не знатной девушке, что является другом моей единственной внучки, будет оказан теплый, радушный прием.
Как только прозвучали слова «теплый» и «радушный», огонь вспыхнул, и Елла, едва успев убрать чуть было не вспыхнувшие волосы, мысленно возблагодарила Стихии, попросив их хранить короля, королеву и принцессу Дженни.
— Мама. По правилам Академии…
— Это мой замок. Здесь другие правила. В Академии, Алан, — королева уже говорила тише, дождавшись, когда звон в ушах ее сына немного стихнет после того, как она произнесла две первые фразы, — повторюсь, в Академии, ты можешь делать все, что угодно. Но в моем замке гости НИКОГДА не будут пребывать в неподобающих условиях. Недопустимо.
— Действительно, сынок, — осторожно начал король, — мама права. Казематы Самозванцев — место проклятое. И кроме изменников там никого никогда не будет. Никого и никогда, — продолжал Вильям Ярборро, заботливо пододвигая супруге кресло поближе к камину, взглядом умоляя ее присесть.
— Есть вопросы дисциплины. — не сдавался боевик, понимая, что уже проиграл, — А ваша внучка и ее подруги их постоянно нарушают. Они просто не желают понять…
— Алан. Еще несколько слов в подобном тоне, и в Казематы отправишься ты. — теперь уже король повысил голос.
— Позавтракали… — простонала королева.
— А почему меня в Казематы? Я — не изменник.
— Ты… ты бунтовщик.
— Я?..
Эмма не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Боль толстой иголкой воткнулась в сердце. И вертелась там, крутилась. Пыталась угнездиться. Женщина не могла даже позвать на помощь. Только губы складывались в беззвучное:
— Дженни… Доченька.
Ярборро увлеклись своим семейным скандалом и больше ни на что, казалось, не обращали внимания, как вдруг Алан что-то почувствовал. Резко замолчал посреди фразы. Замер. Вслушался. Крылья носа затрепетали, лицо побелело:
— Дженни… она… сорвала защитный амулет.
Джен сорвала кулон в момент, когда почувствовала, что земля уходит из-под ног.
Она успела…
Проваливаясь в пустоту, понимала — успела…
Ее со всей силы бросило обо что-то твердое. Два тяжелых, глухих удара рядом — последнее, что осталось в памяти…
Ива… Шарль.
Медленно, нехотя вновь включилось сознание. Руки. Ноги. Чувствую. Все в порядке. Свет — значит, вижу. Ива. Шарль. Живы.
По браслетам рапи тонкой струйкой текла кровь и капала на каменный пол, тут же смешиваясь с пылью и превращаясь в черные шарики. Ткань на плече Ивы была порвана, рука, плотно прижимаясь к телу, пряталась в складках мантии. Поранилась?
Но больше всего ее удивило, что по лицам девушек ползли полоски синего света. Она попыталась встать, увидела такие же у себя на руках. Да что это та…
С ладоней Василены змеились плети, источая мертвенно-голубой свет. Вот что отражалось на лицах и ее руке. Чем бы это ни было, оно обвивало пространство вокруг них на расстоянии шага-двух, образуя что-то вроде клетки.
Стихии не отзывались, но Лорени, как мог, пел, предупреждая об опасности. Тихо, малыш, тихо… Я вижу. Вот только сделать ничего не могу. А ты? Магия рапи жива?
Тьма не отзывалась, но Джен ее чувствовала. Ива не убирала руки из-под мантии.
— Тетя, что происходит?
Голос Ника. Хриплый. Слабый. Джен повернула голову и увидела Сирракву. Он пытался встать на ноги, цепляясь за каменные выступы.
Щупальца чародея не трогали, он был свободен. Вот только… чем это поможет им? Даже если бы в Нике неожиданно проснулись с невероятной силой все стихии разом — они молчат. Молчат из-за этих синих червей.
— Все в порядке, мой мальчик. — обычно скрипучий и безжизненный, сейчас голос библиотекарши был сильным, звонким, даже ликующим.
— Как в порядке? Тетя Василена… Почему мы здесь? И почему они не двигаются?
Ника не держали ноги, его била дрожь, лоб покрылся холодным потом. Спиной мальчик привалился к стене, а когда понял, что не может идти, снова опустился на землю — попытаться подползти к девушкам.
— Погоди. Не надо тебе к ним, — и жгут синего света аккуратно преградил ему путь.