Тереза Тур – Роннская Академия Магии. Кафедра демонологии (СИ) (страница 31)
- Аааааааааааа.
- Джен.
- Джен.
- Джен, что с тобой?
- Джен, проснись. Проснись, слышишь? Все хорошо…
Джен сидела на своей кровати, пытаясь прийти в себя. Нет – ей не приснился кошмар. Скорее наоборот. Привычным движением она вытащила кинжалы. Золотые кудри, сияя в лучах утреннего солнца, рассыпались по плечам, побежали ручьями меж белоснежных холмов одеяла. Ива и Шарль, которые зашли к подруге с утра пораньше сообщить важную новость, дружно издали вздох восхищения. Но Джен этого, казалось, даже не заметила. Она смотрела в черные глаза вырезанной из дерева змейки так, будто видела в первый раз:
- Надо же… Какой… Странный сон, – пробормотала девушка, ни к кому не обращаясь.
- Не переживай так, Джен, – Шарль взяла принцессу за руку. Зазвенели серебряные колокольчики Лорени на ноге, сливаясь с нежным перезвоном брата-близнеца на тонкой щиколотке самой Шарль.
- Прости нас, Джен, – еле слышно прошептала Ива.
- За что? – Джен очнулась и наконец, сообразила, что Шарль и Ива зашли к ней в комнату, пока она спала.
Ее подруги, краснея, бледнея и заикаясь, перебивая друг друга и то и дело принимаясь реветь, рассказали, наконец, в чем дело. Лекарь посоветовал Шарль сменить обстановку, и Иве поручили взять ее с собой в деревню на выходные. Девочкам разрешили взять учебники из библиотеки с собой, под расписку и в порядке исключения. Но как они ни уговаривали Корвина дар Албертона разрешить Джен поехать вместе с ними, – магистр был непреклонен. Академию покидать запрещено во все дни, кроме воскресенья. У них – особое разрешение. Джен это не касается – все…
- Все в порядке. В следующее воскресенье все вместе едем ко мне в замок. Я с бабушкой поговорю. И кончайте извиняться, наконец.
- Мы тебе стольким обязаны, – Ива теребила ручку своего потрепанного дорожного чемоданчика, перетянутого ремнями, чтобы не развалился.
- Если бы не ты тогда, когда, – начала было Шарль, но тут принцесса не выдержала:
- Все, хватит. Валите уже. Как настоящие, верные друзья, – оставьте меня, наконец, в покое. Правда, девчонки… Хочется побыть одной, – и девушки крепко обнялись.
Джен закалывала волосы, перед зеркалом, когда табличка в основании рамы задрожала. Пришлось вытащить ее, и в дрогнувшей глубине овального проема появилась королева Ярборро собственной персоной.
- Привет, бабуль.
- Дженни. Я так рада тебя видеть. Позавтракаешь со мной? На подоконнике кисель из ярра и твои любимые лимонные пирожные. Их вчера затеяли, как репетицию перед твоим приездом. Так что снимай пробу.
Принцесса долго себя ждать не заставила. Лимонные пирожные. Вчера она так и не поужинала, так что завтрак с бабушкой был как нельзя кстати. К тому же выходить из своей комнаты почему-то не хотелось. Вот не хотелось – и все.
Джен поставила поднос на стол, чтобы устроиться напротив зеркала. Взгляд случайно упал на демонский кубок. Девушка застыла. Она не могла пошевелиться. В кубке был цветок. Удивительной красоты. Черный. Чернее… тьмы. Дивный аромат заставил ее вспомнить вкус чудесного вина, соленые морские брызги, рассказы о фавнах, живущих в сказочных лесах…
- Дорогая, что случилось?
- Все в порядке, ба. Я здесь.
Какое-то время королева и принцесса Ярборро были поглощены завтраком. Иногда они подносили кубки с киселем к зеркалу, слегка касаясь стеклом его поверхности в приветственном жесте. Джен рассказывала обо всем – о дне первокурсника, о герцогине Шарль и удивительной девушке Ивонне, о Дарре и легендарном мече Аога – Земи, о гадкой, мерзкой огневичке и своей неудаче с кинжалами. Умолчала она лишь о каких-то совсем незначительных мелочах: о вечере с Лорри, о том, как она пробует разные заклинания на Рине – безобидные, но иногда очень даже мешающие жить, о разговоре с Кавендишем, о неизвестно откуда взявшемся черном цветке там, на столе…
- Хочешь совет? – бабушка выглядела очень задумчивой.
- Конечно, бабуль.
- «Конечно, бабуль?» – королева улыбнулась, передразнивая внучку, – Никак ты повзрослела, Джен Ярборро?
- Ну ба… – девушка улыбнулась.
«Какая у нее стала улыбка… Взрослая. Немного грустная», – подумала королева, и продолжила:
- Возьми кисель из ярра и навести профессора Дин. Поболтайте.
- Да уж. Лучше взять кисель с собой, потому что магистр Дин варить его не умеет. Я была у нее как-то с Корри. Представляешь, – у нее там настоящий болотный опоссум. А кисель она варит просто отвратительный.
- Джен, Джен… Ты уже должна понимать, что не все вокруг такое, как кажется. Скорее – каким хочет казаться. Ты меня понимаешь?
- Ну… не совсем, если честно.
- Магистр Дин – профессор зельеварения, если ты помнишь. Маг, способный сварить зелье любого уровня сложности, уж с киселем как-нибудь справится, уверяю тебя. Если захочет, конечно. Ну все, дорогая, мне пора. Будь умницей, и завтра я тебя жду в замке.
***
В библиотеку для трех первых курсов можно было попасть, не выходя на улицу – по коридорам. Джен с детства любила длинные узкие переходы Академии, отделанные серым камнем. Встроенные в стену факелы отбрасывали призрачные тени, и маленькая принцесса видела страшных чудовищ, которых она в любой момент готова была испепелить. Иногда ей попадались камины с мраморными полками, на которых стояли массивные подсвечники и часы с золотым баргузином, – символом Академии. Говорят, эти зверьки живут в лесах, но они пугливы, юрки и изворотливы, поэтому их никто не видел. Заметить золотую шерстку баргузина даже мельком – к счастью.
Шаги Джен гулко отражались от каменных стен. Суббота. В здании Академии – никого. Студенты пошли в библиотеку через улицу. Кому охота идти по холодному каменному мрачному коридору, когда на улице светит солнце. А ей вот захотелось. Когда тебе грустно, – начинаешь любить дождь, тучи, холод и прочие моменты, соответствующие мрачному настроению. В такие минуты солнце, листочки-цветочки, улыбки и смех окружающих дико раздражают. В субботу ученическую мантию можно было не надевать. Студентки шли в библиотеку в ярких платьях, щеголяя нарядами после целой недели черных мантий. Из окна они были похожи на толстую разноцветную гусеницу, лениво подбирающуюся к зданию библиотеки.
Джен же была в брюках и сапогах для физической подготовки. Ну и что, что носить это допускалось только на занятиях Корри. Сегодня суббота? Суббота. День для самостоятельной работы? Вот она и тренируется на досуге. У нее с метанием проблемы. И пускай докажут, что это не так. Воспоминание о факультативе снова больно царапнули что-то внутри и испортили настроение, с таким трудом исправленное было львиной порцией лимонных пирожных. Эх, впустую все…
Проходя мимо камина, Джен подошла ближе. На полке мерно тикали мраморные часы, украшенные символом Академии – на них стоял, изящно выгнув спинку, золотой баргузин. Интересно, – фигурка и вправду золотая? Девушка погладила зверька между ушами. Посмотрела на циферблат – пора идти в библиотеку, иначе она не успеет все сделать. Задали неимоверно много. Она уже собиралась идти дальше, как что-то заставило ее повернуться и снова внимательно посмотреть на часы. Внизу была изображена веточка с листочками-звездочками. Тоже золотая. Все вместе на белом мраморе смотрелось очень красиво. Но не это остановило Джен. Она вытащила кинжал из волос. Сравнила. Точно такие же листья. Что же это за дерево? Надо спросить у Дин. Она ведь зельевар? Значит, о растениях профессор знает все. И бабушка советовала угостить магистра киселем…
- И это правильно. Вот только одним киселем сыт не будешь… Советую прихватить лимонных пирожных. А то от тебя ими так несет – аж слюни текут. А они у меня сама знаешь – ядовитые.
- Мама, – Джен вскрикнула.
Совсем рядом с ее плечом развалился болотный опоссум магистра Дин. И он только что…
- Ой, мама. Мамочки. Крыса. Крыса ядовитая. Зеленая. Мама. Говорящий опоссум. Говорящий опоссум. Я сплю? Схожу с ума? Ааааааааааа... – опоссум кричал и кривлялся, прыгая по каминной полке. Короткие лапки делали вид, что рвут на себе волосы и закрываются полой воображаемой мантии. Видимо, зверек изображал реакцию студентов на его способность разговаривать.
Джен хохотала до слез. Она в жизни так не смеялась.
- Ты… ты – Чай, да?
- Совершенно верно, принцесса Ярборро, – и толстый зеленый крыс неожиданно изящно присел в глубоком реверансе, – ах, как приятно, что вы запомнили скромное имя презренного, смертельно ядовитого болотного опоссума, маленькую лесную живность… – опоссум прижал лапки к груди и закатил глаза.
Джен глазам своим не верила. Мало того, что зверек разговаривал на человеческом языке. Опоссум был настоящим шутом.
Во времена Первых правителей в замке принято было держать шутника и кривляку. Но шуты часто были умны и слишком осведомлены в политике, благодаря приближенности к королям. А потому нередко подмешивали в вина своим хозяевам смертельный яд. Так что мода на остроумных слуг быстро прошла и осталась далеко в прошлом.
- Розетки, – вдруг проговорил опоссум, и зеленая мордочка тут же приняла серьезное, даже деловое выражение. – Пять штук. Еще теплых. Так что пошевеливайся, Дженни-воровка.
- Что? Какие розетки? Почему воровка?
- О стихии, как же все сложно, – Чай тяжело вздохнул. Усы повисли вниз, но тут же снова распрямились, когда питомец магистра Дин продолжил, – Марта печет розетки. Песочные розетки с ягодами и сливками. Метнешься к ней – принесешь мне пять штук. Все поняла, принцесса? Ты ж Ярборро. Не должна быть тупая вроде.