Тереза Тур – Она написала любовь (СИ) (страница 7)
— Попробуйте, это мой любимый сорт — «Красный халат императора». Мне привозят его из Чжуруна, крошечной провинции Чи-джо-ида.
— Они же не торгуют с чужеземцами. Несколько лет уже.
— Совершенно верно, — кивнул барон, кинув в сторону гостьи уважительный взгляд. — Это и не покупной чай. Мне его присылают в дар, вот уже много лет.
— С ума сойти.
— Расскажите, о чем ваша книга? — Барон снова осторожно перевел тему.
— Это те же приключения агента Церга. Тридцать девятая книга за семь лет.
Агата не стала уточнять, что книга про фон Церга была уже дописана. И сейчас она работала над…
— И вам не надоело про него писать?
— Пожалуй, что нет, — привычно ответила женщина. — Он стал другим — как и мы с Людвигом… И… он уже как член семьи.
Агата смущенно уставилась в чашку с чаем — еще не хватало, чтобы хозяин дома принял ее за сумасшедшую.
— Ваши книги о Церге очень любил мой заместитель. Когда выходила новая, он всегда покупал и читал. Сам над собой смеялся. Говорил, что вполне отдает себе отчет в том, что книга — глупость глупостью. А оторваться невозможно!
— Почему глупость?
— Он когда-то был нелегалом. В Оклере. И очень веселился, читая ваши книги.
— А нам всегда казалось, что у нас в тексте все логично. И правдоподобно.
— Сколько погонь и перестрелок у вас, скажем, в последней книге?
— Так… В «Притягательном лике смерти»? Сейчас… Что?
Хозяин дома издал издевательский смешок.
— Да я и сама знаю, что название… своеобразное. Но издатель заявил, что читателей это заинтригует. И не ошибся!
Барон покачал головой.
— Любому человеку понятно, что в смерти нет ничего притягательного, — начала оправдываться писательница, — но пощекотать нервы, почитать про поединок со смертью другого… Про презрение к ней, про то, что есть люди, которых даже смерть к себе не берет. Может, как раз потому, что они ее не боятся.
— А может потому, что даже ей они не нужны?
— Книга же остросюжетная, — сочла за благо снова поменять тему разговора Агата. — Агентству безопасности не удается предотвратить похищение новейшей военной разработки — кристалла, с помощью которого можно читать мысли. И фон Цергу дают приказ — вернуть кристалл любой ценой.
— На артефактах подобного рода стоит защита. Если подается сигнал тревоги — они самоуничтожаются. Вместе со всеми, кто находится неподалеку.
— В нашей книге враги — преступная группировка, возникшая после того, как наше королевство и Оклер заключили мир, нашла способ обойти эту защиту.
— И через пару десятков погонь и перестрелок кристалл вернули в агентство.
— Ну… В общем, да.
— На самом деле, операция подобного рода считается проваленной, если прозвучал хоть один выстрел. Тихо прийти. Тихо уйти. Чтобы никто и знать не знал, что происходит.
— Ну, знаете ли… Про это книгу не напишешь.
И Агата вдруг отставила чашку с чаем. Сложила руки на груди. А потом резко поднялась:
— Я, пожалуй, пойду.
— Простите, — барон взял ее за руку. — Я не хотел вас обидеть.
— Нет, что вы. Это… Это я веду себя невежливо. Простите. Просто в таком свете все наши истории выглядят… Бессмысленными.
— Вы не правы. Людям никогда не покажут отчетов о реальных делах. И это правильно. Где государственная тайна — там слишком много грязи и крови. Даже если эти решения во благо. Даже если без этого не выжить государству… А ваши книги… Они показывают, что мы работаем. И что мы, в общем-то, неплохие люди. В отличие от врагов государства. Это очень важно. Правда! Поверьте мне, я отнюдь не лукавлю. А то, что это сказка… Да. Зато правильная.
— Правильная сказка, — улыбнулась Агата. — Интересный подход.
Глава 6
Это ж как надо было прислушиваться, чтобы раздражаться от того, что ручка скрипит по бумаге?!
Эрик фон Гиндельберг только головой покачал.
Он ворвался к ней в спальню в четыре утра, чтобы выяснить: что же приключилось с ним в эту промозглую осень? Почему он стал заботиться об Агате фон Лингер? Так… легко. Словно это была… его женщина.
Глупость какая!
Может, не все так страшно? Ему просто скучно в отставке. И потом. Он привык чувствовать себя нужным. За столько лет на службе.
Они говорили о книгах. Надо же, ее задело его насмешливое отношение к развлекательной литературе.
Тридцать девять книг!
Если бы у них в королевстве экономика с таким же упорством перестраивалась с военного образца на мирный, с каким фон Лингеры писали об этом их агенте, правительство бы уже выплатило государственный долг.
Барон лежал в своей комнате, заложив руки за голову. Вспоминал, как его заместитель, что был по молодости нелегалом и как раз специалистом по тайным операциям, действительно любил эту серию детективов. Похождения фон Церга. Все приговаривал:
— Если бы в реальной жизни было так… увлекательно!
А ведь бывший разведчик единственный, кто успел среагировать на наемного убийцу, которого не почуяли даже собаки! То наглое покушение имело все шансы на успех.
На руке у убийцы был одноразовый артефакт, стреляющий отравленной иглой. А празднование Весенней победы — мероприятие массовое. Традиционно и король, и канцлер много общались с народом. Выстрел был произведен с пяти метров.
Заместитель успел среагировать и закрыть канцлера собой… Наверное, сработала интуиция. Жизненный опыт, помноженный на постоянное ожидание засады. Убийства. Предательства.
Барон так и не лег спать. После того как его гостья поднялась к себе, отправился в подвал. В лабораторию.
Отец его — маршал королевства, кавалер боевых орденов и семиюродный брат короля — считал сына своей личной неудачей. Старый барон всегда был чем-то недоволен. И не потому, что отношения с женой не заладились. А потому, что сын был увлечен чем-то, помимо армии, сражений, физической подготовки и планирования обороны.
Его единственный наследник мечтал стать артефактором. Более того, у Эрика получалось. Только вот незадача: работать с кристаллами могли лишь те, в чьих жилах текла кровь выходцев с Нового Света. А точнее, с одного небольшого острова. Острова Висельников.
Около трехсот лет назад поселенцы, прибывшие туда, обнаружили пещеры с камнями, наделенными свойствами, которые тогда казались поистине волшебными. Через некоторое время люди научились строить корабли, что могли, используя силу кристаллов, ходить по морю без паруса; догадались, как с помощью самоцветов связываться друг с другом на расстоянии, усовершенствовали экипажи и, наконец, — сделали мобили! Повлияли камни и на самих переселенцев, дети, рожденные на острове, обрели магические способности, и только они, а после их потомки могли создавать артефакты.
Постепенно артефакторов становилось больше. И в Отторне тоже. В их жилах обязательно текла кровь островитян. Но единственный сын барона фон Гиндельберга? Немыслимо…
Эрик помнил, какой был скандал, когда отец, прибыв в очередное увольнение, узнал, что у сына есть учитель и лаборатория.
Наверное, барон дошел бы до того, что обвинил жену в неверности, а Эрика — в том, что он не его сын, но… Драгоценности рода Гиндельбергов, пожалованные его величеством лично, созданные лучшими придворными артефакторами королевства, признали в юноше своего, стоило ему уронить на них каплю крови.
Юный Гиндельберг помнил этот унизительный ритуал. Глаза матери. Волну силы, что тянулась от нее к кристаллам. Он знал, что это значит. Но с того самого момента запретил себе даже думать об этом.
И все закончилось. Профессора изгнали. Сына выдрали. Лабораторию уничтожили.
Это было хорошим уроком для будущего канцлера. Никому нельзя показывать свои увлечения. Никогда нельзя выдавать своих чувств, а тайники должны быть такими, чтобы — с одной стороны — они всегда были на виду, а с другой — чтобы никто о них не знал. И не просто не знал, а даже не догадывался.
Потом — армия. Два года рядовым. Война, кровь, грязь. Солдатская медаль за личное мужество. За битву в долине реки Нея, где еще лет сто ничего расти не будет…
Приказом короля перевод в гвардию. Личную сотню наследника Карла.
Погожим летним днем была проведена самая удачная операция спецслужб оклеровцев за всю десятилетнюю войну — десант в Лаутгард.
Чтобы сделать порталы, способные провести полк смертников, надо было напитать артефакты кровью человеческих жертв. Это было форменное безумие. Но враги на это пошли…
— Измена! — раздался крик из тронного зала, где его величество принимал послов. — Король убит! Королева убита! К оружию!
Сын короля, у которого как раз был урок истории, в первый момент вздрогнул, однако мгновение спустя схватился за шпагу. Короткую — по руке одиннадцатилетнему мальчишке.
При наследнике было лишь полтора десятка гвардейцев из личной сотни, да и тех считали при дворе солдатиками для игры избалованного принца, которому король-отец ни в чем не мог отказать.