Тереза Тур – Она написала любовь (СИ) (страница 28)
— Эльза… — тихонько позвала.
В ответ — ничего.
— Эрик? Грон?
Она вылезла из-под сиденья, открыла дверь. Выбралась в темноту, чуть подсвеченную кристаллами мобиля.
— Эрик! — Она подбежала к мужчине, раскинувшемуся на снегу.
Холодно. Темные пятна на белом в тусклом свете кристаллов.
— Не пострадала?.. — еле слышно.
— Вы живы!
— Багажник. В боковом кармане сумки пузырьки. Они подписаны. Влей…
Агата побежала к машине. Сумка, сумка, сумка… Боковой карман…
Пальцы дрожали, от слез расплывались предметы. Одна сумка, вторая. Где… Где же это… Нашла!
Барон поморщился, с трудом глотая сероватую густую жидкость.
Рядом лежал Грон. Пес шевельнул хвостом, когда Агата склонилась над ним.
— Давай, надо выпить!
— Ууууууу…
К Эльзе Агата шла медленно, стараясь не думать о плохом, но слезы все равно лились, тряслись руки.
— Эльза… — опустилась она на колени перед собакой, которая спасла ей жизнь.
«Больно…» — прочитала в глазах. Живых!!!
— Так, надо выпить! Эльза, милая, не капризничай!
«Буду… Мне можно!»
— Конечно, радость моя! Тебе все можно. Но выпить лекарство надо!
Получилось!
Агата огляделась. Возле машины было одно тело. Рядом с Эриком — еще три. Стало страшно, но боль в руке вернула к реальности — предусмотрительный и битый жизнью канцлер в отставке наверняка возит с собой что-то ранозаживляющее.
Женщина бросилась к дорожной сумке, раскрыла. Есть! Слева был карман с зельями. На достаточно большой банке было написано: ранозаживляющее.
— Это вылить на рану или выпить?
— Обработать. Не пить. — Эрик даже попытался улыбнуться.
— Собак можно?
Опустил ресницы.
— У вас?
— Только ладонь. Меня не задели.
Смазала ладонь.
— Грон?
Погладила бок, пес дернулся. Пальцы стали липкими и влажными. Не глядя, налила из бутыли.
— Эльзочка…
У нее была рана в плече.
«Интересно, — размышляла Агата, поливая рану. — Можно ли считать, что у собаки есть плечо… Надо словарь посмотреть…» Потом она ругала себя за тот бред, что лезет в голову: трое раненых, ночь. Трупы… А она — о словаре. И точном лексическом значении! Вспомнились слова Ульриха, какая она зануда…
Пластина загорелась, замерцала в темноте. Агата схватила ее и понесла Эрику.
— Да. Живы. Приезжайте, — приказал он. И посмотрел на Агату. — Сильно замерзли?
— Пока холода не чувствую.
— Помощь скоро будет.
И прикрыл глаза.
— Эрик, — испуганно позвала Агата.
— Все нормально…
— Не отключайтесь… Мне страшно.
Она откуда-то знала, что нельзя дать ему потерять сознание. Знала — и все…
— Не бойтесь, — заплетающимся языком сказал он.
Агата опустилась перед Эриком, положила его голову к себе на колени.
— Встаньте, — приказал он.
— Тссс.
— Вы простудитесь.
— Доктор Фульд умеет лечить простуду?
— Он умеет все.
— Значит, он спасет нас всех.
— Точно.
— Сколько их было? — спросила Агата, заметив, что у мужчины снова глаза стали закатываться.
— Четверо.
— Они стреляли по кристаллам?
— Глупости! Кто в такой темноте…
— А что они сделали?
— Раскатали шипы на дороге.
Новый свет кристаллов, появившийся на дороге, Агата восприняла с невыразимым облегчением.
— Все живы? — закричал доктор Фульд, выскакивая из мобиля.
— Трое ранены! — отозвалась Агата.
Эрик раскрыл глаза.
Знакомые пронзительно-желтые полосы мелькали перед глазами. Так уже было. Острая боль чуть выше уровня глаз, будто воткнули тонкую спицу. Прекрасно!