Тереза Тур – Мэри Поппинс для квартета (страница 5)
— Мне надо, чтобы они продержались год, на своем прежнем уровне. Я выйду в плюс, потихоньку сверну проект. И все будут счастливы.
— Я не собираюсь бросать работу на год.
— Хотя бы лето! Мы запишем альбом, несколько видеозаписей, отрепетируем концерты, проведем летние. Прилично! А не так, как есть. Сведем с оркестром, запишем минуса. Подготовим выступление в Крокус сити холл — он намечен на конец сентября. И главное — вы добьетесь того, чтобы они пели, а не убивали друг друга.
— А посадить сорок розовых кустов и познать самое себя? — возмутилась я.
— Если для дела, то да — и это тоже.
— Но у меня отпуск!
— Перемена деятельности тот же отдых. К тому же вам оплатят беспокойство более чем в щедром варианте.
— Ну, знаете ли!
— База в Подмосковье. Свежий воздух. Отличные условия, питание, бассейн, сауна и тренажерный зал на месте, рядом — озеро и пляж. С пятнадцатого июля у парней две недели отпуска. И вы отдохнете, я оплачу. Соглашайтесь!
— Но… у меня дочь.
— Думаю, мы найдем, чем ее занять.
Машка закивала решительно и энергично:
— Мне нужен репетитор по вокалу. Их, — дочь кивнула на телефон, — уровня.
Я была просто в шоке от умения моей дочери вести переговоры. Бизнесмен посмотрел на маленькую начинающую акулку шоу бизнеса с уважением:
— Договоримся.
— Но у меня кошка! — я чувствовала, что проигрываю.
— Это же замечательно, — улыбнулся Томбасов. — Берите ее с собой.
Глава четвертая
Шесть утра. Звонок в дверь.
Мда, вот совершенно не так я планировала первый день отпуска. Но… дочь улыбалась — и это было самое главное.
— Доброе утро, — поприветствовал нас очередной мужчина в черном, волосы которого были подозрительно мокрыми, как и плечи, — меня зовут Вадим, я ваш шофер.
Но стоило ему увидеть переноску с Клео, как его улыбка померкла.
— Кошечка, — убито сказал он. — А ваша… ко-шеч-ка… она в машине не… того? Дорога длинная. Машина не дешевая.
Клеопатра, наша аристократка и умница, не говорящая только потому, что с презренными людишками ей беседовать было не о чем, укоризненно посмотрела на меня. «Ты уверена, Олеся, что этот человек достаточно разумен, чтобы его можно было пускать за руль? Раз он способен сказать подобную глупость, то… не знаю. Ребенка доверяем все-таки».
— Прости, Клео, — Машка прижала к себе наше сокровище. — Вадим просто тебя не знает. Он не подумав. Не обижайся.
Кошка кивнула. И с тяжелым вздохом, дескать «Я вас предупреждала» прошествовала в переноску.
— Вы готовы? — спросил бедный парень, явно не привыкший к такому табору.
— Да, — я кивнула на вещи. Доска Машки, мой самокат, два рюкзака, огромный чемодан. Ну, и переноска с кошкой. Наша донская черно-розовая сфинксина возлежала с крайне оскорбленным видом.
— Там дождь как из ведра. У вас зонт есть?
Ну надо же. Я была так погружена в свои мысли, раздумья, что не услышала дождя, барабанившего по стеклам. Растерянно посмотрела на Машку. Вот у меня зонта не было, несмотря на то, живу в Питере, где, говорят, без этого аксессуара никак. Не знаю, я обходилась.
— Есть! — радостно закричала Машка, подхватила стул и мгновенно забралась на антресоли. Тут же что-то загрохотало, свалилось вниз — Вадим успел подхватить глиняную статуэтку прижимающейся друг к другу паре. Обнаженной. Вот на мой взгляд, весьма неприличного толка.
— Осторожнее! — я подскочила к табуретке, готовая подхватить Машку.
— Да нормально все, не парься.
Судя по растерянному взгляду водителя, мой взгляд на «произведение искусства», оказавшееся у него в руках, он вполне разделял. Это мужчина остальных богатств на антресолях не видел. Ну, не объяснять же, что у меня есть эксцентричная родственница, стоюродная тетушка, что время от времени нас с Машкой навещает. И мы стараемся ее не огорчать. И расставляем ее подарки по видным местам к ее приезду. Кстати, она считает, что все эти вещи обладают «удивительной магией», и непременно «принесут мне счастье».
Сверху посыпались бусы, браслеты. Еще какая-то белиберда. Клео тяжело вздохнула. Острые черные уши-локаторы дрогнули, лицо собралось и напряглось. Ее подобная суета утомляла.
— Мам! Нашла. Держи.
На меня спикировал совершенно ужасный, совершенно огромный и противно- красный зонт.
На этом мы уехали.
Ну, ничего. Парень уже на выезде из Питера успокоился. Пассажирами мы были привыкшими, искренне любившими машину и соскучившимися по дороге.
Как было хорошо. Скорость, пустая дорога — июнь, шесть утра — красота просто, опытный водитель, хорошая машина — мерс все-таки.
Правда, накрапывал дождь. Небо было все обложено тучами, но дождь в дорогу — это же хорошо!
Одно меня тревожило. Я вспоминала разговор с мамой — он получился неприятным. Мама почему-то с крайним отвращением восприняла идею о том, что на лето я нашла себе подработку, да еще и такую. Воспитывать четырех взрослых мужчин, да еще и добиваться от них того, чтобы они работали, а не скандалили… Да еще и в доме, который принадлежит их продюсеру… Это же просто дурной тон! Это разврат какой-то. И что скажет муж?!
Вот тут я взбунтовалась совершенно. Напомнила, что прошел уже год с того момента, как мы развелись. И свернула беседу. Кстати, никакие мои доводы, что по осени я имею все шансы закрыть все долги, ка маму не подействовали. А между тем господин Томбасов проявил небизнесменскую щедрость в зарплате и пообещал искусившую меня премию, если летние гастроли и осенний концерт в Крокусе пройдет блестяще.
А Машка просто предвкушала, как будет заниматься вокалом. И научиться так же точно мощно наращивать звук, не вереща при этом свинкой — и красиво, без взвизга его сворачивать.
— Вот как-то они это делают, — вчера я еле-еле загнала ее в кровать, насколько перевозбужденной была дочь. — Значит, и я научусь.
Меня же тревожила невыполнимость поставленной задачи. Это легко сказать — «чтобы они прекратили скандалить — и просто пели». Думаю, эти четверо — не идиоты и прекрасно сами понимают, что им выгодно, а что — нет. Что им жизненно важно не рассориться Олегом Викторовичем, тем еще Карабасом, надо признать. Важно петь, раз уж у них получилось пролезть, как я понимаю, на Олимп. Важно не растерять аудиторию, а в идеале нарастить ее.
Но… пустились они во все тяжкие. Что там говорил господин Томбасов? Я снова стала листать файлы, что мне пришли на почту.
— Проказница мартышка, осел, козел да косолапый мишка затеяли играть квартет… — проворчала.
И снова уставилась в фотографии и биографии.
4-2
Светленький, еще с нормальной прической, так ему значительно лучше, кстати говоря. Иван он — кто б сомневался. Сам себе симпатичный мужчина, а не помесь болонки королевы и молодого Есенина. И не такой уж мальчик молоденький. На данный момент тридцать два, как и мне. С семи лет — в интернате при консерватории. Родители-москвичи. Не понимаю я такого. Карьера, возможности, таланты, но отправить ребенка куда-то в таком возрасте… Не знаю. Тенор-альтино, самый высокий. Дирижер, хормейстер… Красный диплом консерватории. Однако. Так это он им вокальные партии расписывает? Любопытно. Женат. Ребенку два года. Мальчик.
Второй — Артур. Тот же интернат при консерватории, те же семь лет. А ты откуда? Москва. Тоже. Что у нас с ним? Тенор, красный диплом. To же дирижер. Какие молодцы. Получается, на карьеру заточены с младых ногтей. Что же тогда у них произошло? Что именно прогнило в датском королевстве?
Одно ясно — что-то все-таки прогнило…
Так, Артур у нас разведен, дочери, как и Машке, одиннадцать. Развод — свежий. Чуть меньше года.
Третий. Я вглядывалась в зеленые ехидные глаза следующего персонажа, Льва! И понимала, что вот от этого как раз и будут если не все проблемы, то большая часть. Москвич, академическая семья. Мама — преподаватель консерватории. Красный диплом. Тот же интернат. А этого с чего? Стажировался в Ла Скала? Милан однако. И с чего тебя в эстрадники занесло?
Бунт? Жажда наживы?
Любопытно…
Как бы то ни было, двенадцать лет назад, это им было по двадцать два, их преподаватель собрала группу. О как! Проходил конкурс правительства города Москвы. Выиграли. И теперь на официальных мероприятиях представляют столицу.
Пафос, однако. Молодцы.
Что у нас еще… С басами у них сложные отношения. Первый — их однокурсник. Ничего, кроме упоминания не сохранилось, но убрали его за пару дней буквально до начала конкурса. Что там произошло? Загулял? Не пожелал? Нашел другую работу? За пару дней ввести нового солиста… Что там они исполняли? Классическое произведение, народное и одно — на свой выбор.
Вот так у них появился Сергей. Что у нас про него? Высокий, мощный брюнет. Он на десять лет постарше ребят. И, получается… Однокурсник жены Томбасова? Точно. Значит, к нему обратились за помощью. Ему решительно не шли смокинги и костюмы — в них он казался тяжеловеснее, чем вот так, в джинсах и футболке.