Тереза Тур – Империя Тигвердов. Книга 2. Танго в пустоте (страница 19)

– Позволяю. – И он протянул мне руку.

Я на полном серьезе склонилась в реверансе – все как положено. Вложила в его руку свою. И мы чинно отправились.

– Из артефактов на вас остался только браслет, – говорил император, прощаясь. – Он сильный, но этого явно недостаточно. Поэтому я после обеда над ним поколдую – усилю защиту.

– Спасибо вам.

– Просто будьте счастливы… – улыбнулся Фредерик. – И можно вас попросить, Вероника?..

– Да? – удивленно посмотрела на императора. О чем он может просить меня?!

– Бросайте затею с сигаретами, пожалуйста. Вам не идет!

– Слушаюсь, ваше величество.

– Не ерничайте. И не злитесь на милорда Милфорда. Ему по должности не положено что-то от меня утаивать.

Дома, когда улеглась суматоха, вызванная моим появлением – мама плакала, я ее утешала, – ко мне подошел Паша.

– Мама, я бы хотел с тобой поговорить.

– Дочка, – заглянул папа, – мы по магазинам. За продуктами. Что-то тебе привезти?

– Мандаринок. Представляешь, я их в этом году еще не пробовала.

– И внукам любимым надо конфеток, – не удержался Паша. Я рассмеялась и обняла его.

– И что такое важное ты хотел со мной обсудить, что поднялся в девять утра? – Мы прошли с ним в отцовский кабинет.

– Вот зря ты смеешься. Паника здесь была изрядная.

– Прости.

– Мама, я хочу вернуться в Империю Тигвердов.

– Что? – опешила я.

– В академии за мной сохранили место. И… понимаешь, мне там интереснее, чем здесь. Там – магия. Там я могу стать кем-то. Сделать что-то значимое.

– Ты и здесь можешь, – растерялась я.

– Например? – презрительно фыркнул Паша.

– Выиграть Олимпийские игры в фехтовании на шпагах.

– Так одно другому не помеха.

– В каком смысле?

– Я договорился – мне позволят посещать тренировки в школе олимпийского резерва. Здесь, у нас. По вечерам мне будут давать увольнительную. Исполняющий обязанности начальника академии не против. Тяжеловато будет, зато не скучно. И с тобой будем видеться. А на выходные ты, как обычно, будешь нас с Рэмом забирать. Ну, если мы во что-нибудь не ввяжемся.

– Паша, ты понимаешь, что после академии ты будешь военнообязанным? И попадешь в имперскую армию. Я не думаю, что милорд Верд или его величество будут тебя прикрывать или оставлять в столице для того, чтобы ты блистал на балах и парадах.

– Я и не хочу этого.

– А ты забыл, как, допустим, милорд Верд добился своего высокого положения? Ты забыл, что его называют имперским палачом? Ты знаешь, что у него убили мать и он сорвался, залив мятежную провинцию кровью? И это скромно называется «нервным срывом»… Ты знаешь, что из боевой пятерки милорда Верда двое уже погибли?!

– Но это не обязательно случится со мной, – упрямо сжал губы Павел.

– Но я не готова к тому, чтобы отправлять своего сына в мясорубку во славу Империи Тигвердов!

– А поместье получить ты готова?! От этой самой империи?

У меня в голове помутилось от этого хамского тона, от презрительно поджатых губ. От надменного аристократизма, который я ненавидела во всех проявлениях.

И я впала в такой ярый гнев, что у меня захолодел позвоночник, а в горле, наоборот, заклокотал огонь. Плохо понимая, что делаю, я черпанула силы в защитном браслете – мне показалось, что он протестующе пискнул – и распяла Пашку на потолке в позе морской звезды. Как это уже делал милорд Верд, когда наказывал их с Рэмом. Полюбовалась на дело рук своих, прошипела обалдевшему сыну:

– Никогда не смей разговаривать со мной в таком тоне.

И потеряла сознание.

Пришла в себя оттого, что меня кто-то осторожно похлопывает по щекам.

– Миледи Вероника, – надо мной склонился целитель Ирвин, – пришли в себя? Отлично… А сейчас аккуратненько так приподнимайтесь. Отлично. Пьем настоечку. Хорошая настоечка… Невкусная?

Я закивала.

– Зато полезная! А то я занимаюсь с мастером Феликсом, а мастер Рэм прибегает, говорит, вам нехорошо.

– Мам! Ты крута неимоверно! – раздался с потолка восторженный вопль Паши.

– Божечки! – схватилась за голову. – Я так надеялась, что мне все это померещилось…

– Ты что! – Паша на потолке лучился от гордости. – Это же классно! Ты, мать, маг!

– Что б хорошее…

– Это и есть самое лучшее! Смотри, Рэм, что мама творит!

– Это что ты творишь, – отвязался на него[2] Рэм. – Матушку довел. Миледи Вероника, вы можете подняться?

– Наверное, могу. – Я вопросительно посмотрела на целителя.

– Осторожненько только.

– Матушке гип-гип ура!!! – никак не мог угомониться Паша.

– Жаль, я тебе еще и звук выключать не умею, – проворчала я.

– Миледи, – обратился ко мне целитель, – я, конечно, понимаю, что мастер Пауль заслужил наказание. Но, может быть, вы все-таки снимете его с потолка? Что-то мне подсказывает, что ваши уважаемые родители будут нервничать, увидев подобное.

– Ирвин, – я не знала, смеяться мне или плакать, – дело в том, что я понятия не имею, как у меня это получилось. А уж тем более не знаю, как снять с потолка этого гаденыша…

Милорд Милфорд выглядел уставшим. Но это не помешало ему с детским любопытством и чистым незамутненным восторгом любоваться на морскую звезду в исполнении моего сына.

– Я думал, так развлекается только Рэ, – обратился он ко мне.

– Точно, – прокомментировал с потолка Паша, – он так при маме делал.

– Он, правда, еще звук убирал, – недовольно поморщился начальник контрразведки. – А как это получилось?

– Я маму достал.

– Мастер Пауль, вы сейчас и меня достанете. И это будет гораздо хуже. Для вас. Я пока разговариваю с миледи Вероникой.

Честно говоря, я думала, что на такой пассаж мой сын разразится какой-нибудь гневной и протестующей речью на тему: «Свободу попугаям!» Однако Паша четко ответил:

– Моя вина, милорд. Приношу извинения.

– Итак, – обратился ко мне глава контрразведки. – Что вы почувствовали?

– Дикий гнев. У меня был тяжелый день, – расстроенно проговорила я.

– Где вы взяли энергию?

– В браслете.

– А перстень где?