Тереза Тур – Империя Тигвердов. Книга 1. Невеста для бастарда (страница 14)

– Госпожа Лиззард! – Новый окрик. – Прекратите сейчас же. Я почему-то считал вас спокойным уравновешенным человеком – только потому и предупредил. А вы…

Он взял меня за плечи, развернул к себе:

– Да вы дрожите вся. – В голосе теперь слышалось удивление – и мне нестерпимо захотелось его чем-нибудь стукнуть. – Успокойтесь. Им ничего не грозит. Сядьте.

Милорд Верд усадил меня на стул и уставился темными-темными, практически черными глазами. – Налить вам выпить?

Я покачала головой. Что еще ожидать от мужчины, когда тот хочет успокоить?

– Разве что нечто мутное и явно крепкое, что вы пили вчера, – вырвалось у меня.

– Что? – вот тут опешил он. – Вы претендуете на мой гномий самогон, который мне привозят лично и контрабандой?

Признавая поражение, я подняла руки вверх:

– Простите, нервы. Так что случилось?

Глава 9

Мне все-таки удалось удивить милорда Верда.

– Никогда не видел настолько упрямую женщину! – рычал милорд Верд в конце нашего разговора, но мне удалось главное: мне разрешили наблюдать за дуэлью.

Для себя я решила, что если почувствую хоть какую-то угрозу для Рэма или Пауля, то немедленно прекращу весь этот цирк, и мы, активировав артефакт перехода, просто-напросто исчезнем.

– Еще раз вам повторяю, ничего непредсказуемого или экстраординарного не происходит. Представьте себе, молодые люди всегда, во все времена, выясняли – кто первый, кто самый сильный… На мой взгляд, мастер Рэм и мастер Пауль поступили вполне достойно, соответственно ситуации. Им сказали о том, что они – ублюдки из рода ублюдков – и мастер Рэм немедленно кинул перчатку в лицо юному маркизу Борнмуту. Мастер Пауль тут же поддержал брата, заявив, что выступит в роли секунданта. Должен отметить, что я всецело на их стороне: они ведь с братом записаны как мои дальние родственники – следовательно, оскорбление нанесено и мне.

– Я вот чего не понимаю… Если администрация в курсе конфликта, если вы и остальные преподаватели все знаете, то почему?..

– Не остановим?

– Да. Ведь кто-нибудь может пострадать.

– Может, – согласился милорд. – Но если мы будем все время вмешиваться – как мы воспитаем молодых мужчин? Приученных отвечать за свои слова – а юный маркиз, безусловно, заслуживает трепки.

– А какой урок должны извлечь мои дети?

– Если хочешь, чтобы к тебе и к твоей семье относились с уважением и пиететом, надо быть сильным.

– Сильным, сильным, сильным… Вы заметили, что все время повторяете это слово? Может, надо быть умным и уметь избегать конфликтов?

– Ну, во-первых, сила ума не отменяет…

– В нашей местности любят говорить: «Сила есть – ума не надо», – проворчала я.

– Никогда не слышал, – удивленно посмотрел он на меня – и я прикусила язык: нашла кому русские народные поговорки цитировать!

– А во-вторых? – постаралась я отвлечь милорда Верда.

– Во-вторых, всегда надо уметь защитить то, что тебе дорого. К сожалению, наш мир несовершенен, и это может сделать только сильный. Причем я имею в виду не только силу тела, но и силу духа. Кстати, вы умеете ездить верхом?

– Нет. – Я удивленно посмотрела на милорда Верда, не понимая, откуда такой переход с темы на тему.

– Экипаж будет весьма и весьма приметен. А мне бы не хотелось афишировать свой интерес и свое присутствие. Сударыня, нам придется пойти на серьезное нарушение приличий.

Честно говоря, я подумала, что он иронизирует. Посмотрела прямо ему в глаза – нет. Серьезен. И прямо-таки огорчен мыслью об этикете. Что же мне придется сделать?

– Милорд, я всецело доверяюсь вам. – Постаралась, чтобы и мой тон не нарушал патетичность момента.

– Мне придется посадить вас в седло перед собой.

– Хорошо, – кивнула я.

Мы договорились, что я буду его ждать за воротами поместья: там неподалеку от них среди дубов лежал огромный камень – практически кусок скалы, – заросший мхом. Вот около него мне и приказали быть в восемь вечера.

– Я возьму вас, если вы будете спокойны, – сказал мне напоследок милорд Верд. – Если я увижу хоть какие-то признаки истерики, нервического припадка и чего-нибудь дамского, я выдам вам нюхательные соли и оставлю дома.

Ну что на это скажешь? Я коротко поклонилась и вышла. На этот раз дверь сразу распахнулась.

До восьми вечера я всячески пыталась себя занять – чтобы действительно не скатиться в истерику. Терять самообладание сейчас было нельзя. Я взяла книгу расходов – и стала составлять списки покупок на следующую неделю. Потом сходила к Каталине и обсудила меню. От меня, наверное, шла такая энергетика, что ни подколок, ни возражений я не услышала. Запланировала генеральную уборку на понедельник, отправила Вилли сообщить поденщицам, что мы их ждем. Определилась, кто сколько получает в неделю – и подумала, как хорошо, что милорд Верд без моих просьб решил платить Вилли. Очень хотелось помочь мальчику. И хотя от выматывающего тиканья в голове я не избавилась, да это было бы и невозможно, в руках себя держала.

Я прибежала к камню рано – сил ждать уже не было. Понарезала круги вокруг деревьев. Еще раз запретила себе думать о плохом. Напряженно застыла, вслушиваясь, когда же раздастся стук копыт.

– Вы забыли шляпку и перчатки, – поприветствовал меня милорд Верд, подъехавший со стороны, противоположной от дома. – Постарайтесь впредь так не делать.

– Хорошо. – Не говорить же ему, что головных уборов я даже нашей питерской зимой не ношу.

Он возвышался надо мной. Его конь нетерпеливо перебирал ногами, поглядывая с истинно аристократическим высокомерием на букашку в моем лице, что мешала ему.

– Не отправлю вас домой только лишь потому, что намерен накинуть на нас личину невидимости. Я думаю, вы согласитесь, что никому незачем знать о том, что мы с вами ездили наблюдать за ходом дуэли.

Я лишь кивнула – говорить не хотелось. Да и боялась, что голос будет дрожать. Господи, как же я боялась! Милорд Верд изучающе меня разглядывал.

– Все-таки зря я все это затеял. Надо было попросту промолчать, – сказал он, как мне показалось, себе самому.

– Пожалуйста. Поедемте. Я обещаю не вмешиваться. Но оставить меня в поместье – это жестоко.

Тяжелый вздох. Потом слова:

– Подойдите ко мне. Слева. Это право. Слева – это с другой стороны. Хорошо. Вставайте на кончик сапога и протягивайте мне обе руки. Не бойтесь.

Ощущая себя неуклюжей собакой на заборе, я утрамбовалась перед ним. Мы тронулись. Шагом, потом быстрее. Высоко-то ка-а-ак!!!

– Расслабьтесь, – послышалась надо мной команда. – Вы так нервничаете, что Гром тоже дергается.

Я побоялась сказать, что мне нестерпимо страшно: понимала, что милорд попросту ссадит меня с коня – и велит идти домой. Поэтому я выдохнула – и заставила себя расслабиться. По крайней мере попыталась.

– Ваши сыновья держатся в седле намного лучше. – Теперь в голосе звучала явная насмешка.

– Они занимались, – пробормотала я.

– А вы – нет?

– Не думала, что мне это пригодится.

– Зато завтрак вы мне организовали просто изумительный, – теперь в голосе послышались бархатные нотки. – Свершилось то, о чем я так долго мечтал.

– Я вот все равно не пойму, милорд…

– Что именно, госпожа Лиззард?

– Вы же командовали солдатами. Армиями. Теперь учениками и преподавателями…

– И вас интересует, почему я позволил прислуге сесть мне на голову?

– Именно.

– Вам известно, что делают с солдатом или офицером, не выполнившим приказ?

– В военное или в мирное время? – не могла не уточнить я.

Надо мной раздался довольный хмык.

– Значит – известно… От гауптвахты – до казни… В зависимости от ситуации. Это там, где мне все понятно. А дома. Я могу или гневаться – но повод нелепый. Или уволить всех… И тогда искать еще кого-то. Экономок, кстати, за год я сменил семерых.

– А что так?

– Все никак не мог объяснить, что обо мне нельзя сплетничать. Особенно с посторонними. И не надо сливать информацию обо мне в газеты. Тем более явно выдуманную. И не стоит устраиваться на работу, чтобы получить допуск в мой дом и попытаться пристроить свою девственную титулованную родственницу в мои жены…