Тереза Споррер – Ядовитая ведьма (страница 40)
Я буквально услышала, как губы Блейка искривились в усмешке.
– Есть в вас, ведьмах, нечто такое, что мне очень нравится.
– То, что мы считаем обнаженные тела чем-то естественным?
Блейк хрипло рассмеялся.
– Это странновато для меня, да, но когда я привыкну, мне это тоже понравится. Мне нравится, что вы, ведьмы, часто отмечаете праздники.
– Ага, – ответила я без особого энтузиазма.
Очевидно, Блейку нравились пьяные ведьмы, танцующие обнаженными у костра. По моему опыту, все обыватели считали, что у нас по восемь шабашей на неделе, а все для того, чтобы выпить, потанцевать и пообжиматься друг с другом. Не буду лгать, все это происходило довольно часто – я не была невинным агнцем, однако такие высшие ковены, как Имболк, Белтайн, Лугнасад и Самайн, мы отмечали в дни сбора урожая. Тогда сила Богини проявлялась особенно сильно, и мы могли использовать ее для особых магических действий. Даты Йоля, Остары, Литы и Мабона, или малых шабашей, менялись из года в год – мы отмечали их, только когда они выпадали на солнцестояние или равноденствие. Сила Богини в эти дни была чуть меньше и… Да, в те дни мы, ведьмы, позволяли себе повеселиться, потому что нельзя показывать слабость даже в такие дни.
– Надо радоваться жизни, – произнес демон. – Позитивные чувства подобны яркому огню, а негативные мысли – сильнодействующему яду. Ты ведь согласна со мной в этом, не так ли?
– И это говорит нежить.
– Как я уже упоминал ранее, именно поэтому у меня другой взгляд на жизнь.
У меня на языке вертелось язвительное замечание, но я в последний момент сдержалась. Молчание Блейка было гнетущим, и мне не хотелось устраивать сцену. Но ни Блейк, ни я никогда не жили человеческой жизнью. Может, он и был нежитью, но он не мог понимать переменчивость этого мира. Души людей, которые он собирал, служили ему пищей. Мне с трудом верилось, что его тоска была вызвана демоническим аппетитом.
– Покажи-ка мне свою тыкву, – потребовала я, пытаясь разрядить странную атмосферу. – Первая попытка чаще всего бывает провальной… – Я резко замолчала, увидев гримасу с острыми зубами и свирепо сверкающими глазами. Это лучшая тыква, которую я когда-либо видела. – Это не твоя первая тыква.
Блейк покачал головой.
– Я и не утверждал, что она первая.
– Но где ты научился…
– Мама была помешана на Хэллоуине, – сказал он с грустной улыбкой. – Она была бы рада покупать хэллоуинские украшения круглый год. Если в июле еще не было витрин с тыквами и скелетами, она весь день ходила в плохом настроении.
Теперь его поведение и, что более важно, высказывания приобрели больше смысла. Его мать, вероятно, умерла не от старости…
– Знаю, люди редко воспитывают демонов.
– Я ничего не говорила.
– У тебя это на лбу написано.
– В Академии нас учили, что женщины, родившие демона, часто совершают самоубийства или, ну, оказываются в лечебницах…
Блейк заметно вздрогнул.
– Твои слова отчасти верны, – осторожно согласился он. – Но в истории было немало человеческих женщин, которые воспитали своих демонических детей. В древности это было вполне нормальным явлением, тогда как в Средние века и в наши дни… Ну, ты сама знаешь, по какому пути шли многие матери.
И что мне на это ответить?
Моя тыква с уродливым лицом сердито уставилась на меня.
Я тоже выросла без матери и знала, как иногда тяжело бывает. К счастью, ведьмы в Академии воспитывали меня в любви, но, насколько мне было известно, у демонов подобных организаций не было. В мире существовало не так много ведьм, а благородных демонов и того меньше.
– Так, – заговорил Блейк, жестом показав, чтобы я немного подвинулась на своем королевском троне. – Отсюда я не могу наблюдать за твоей работой.
– Я четыре года украшала Ядовитый сад тыквами.
– Значит, это были самые уродливые тыквы.
– Что, прости? – возмутилась я, хотя Блейк был совершенно прав.
– Это подобие смайликов на тыквах оскорбляет память моей матери. Кроме того, ты неправильно держишь инструмент. Я же говорил, что тыквами надо заниматься за столом.
– Но мне нравится сидеть на троне. – Он был невероятно удобным, и я могла весь день сидеть на нем, не чувствуя болей в спине. Поэтому я крайне неохотно отодвинулась, чтобы освободить место для Блейка и его желания обучить меня техникам резьбы по тыкве.
– Тебе нужно уменьшить угол, – сказал Блейк, направляя мою руку. – Видишь? Тогда нож будет легче входить в мякоть, а изгибы станут действительно круглыми, а не угловатыми.
Может быть, я не очень хорошо разбиралась в резьбе, но ни одному демону не нужно было целовать мою шею, чтобы обучить меня этому искусству. Вообще-то это было скорее препятствием, ведь я обхватила руками его торс. Краем глаза заметила, как тыква и нож падают на пол.
– Ну не в тронном же зале, – прошептала я, прижимаясь к его шее. Искушение впиться в нее зубами было почти непреодолимым. Его пряный осенний запах мешал мне здраво мыслить.
– Почему нет? – спросил он, скользнув рукой мне под платье. Его прохладный пальцы гладили мою разгоряченную кожу, и я не смогла подавить похотливый стон.
Что ж, это был мой тронный зал, а мои ядовитые растения уже заметили, что их королева предается блуду. Кроме того, я считала, что королева может делать все, что пожелает. А она желала, чтобы к ней прикасался демон.
– Продолжай.
– Поцелуй меня, – потребовал Блейк. Я уже чувствовала на губах ледяное дуновение смерти. – Может быть, случится что-то замечательное.
– Имеешь в виду, что ты будешь лежать на полу с пеной у рта? В таком случае радость будет недолгой.
Я вела себя не намного разумнее Блейка. Соблазненная его прикосновениями и ароматом, я прижалась губами к его губам. Интересно, какими были бы на вкус наши поцелуи? Как долго он бы смог целовать меня, прежде чем его тело поразит яд? Секунду? Минуту?
Внезапно ничего не осталось. Мои руки зависли в воздухе.
Блейк исчез.
Я даже не успела должным образом отреагировать на это, когда Вальпурга без предупреждения вошла в тронный зал.
– Ва… Вальпурга! – Я почти истерически рассмеялась. – Привет!
Мое сердце бешено колотилось из-за того, что она чуть не поймала меня вместе с демоном с поличным. Невозможно представить, как бы отреагировала Вальпурга, увидь она, как мы с Блейком обжимаемся. И я даже думать не хочу, что случилось бы, если бы я действительно его поцеловала.
– Ты готова? – спросила Вальпурга.
– К чему? – вопросом на вопрос ответила я, совершенно ничего не подозревая. Я поправила волосы. К счастью, они всегда жили собственной жизнью и не выдавали того, что я чуть не осквернила королевский трон.
– Сегодня у тебя встреча с посланником Светлых фейри, – сказала она таким холодным тоном, что я вздрогнула.
И когда она мне об этом говорила?
– О… По… Хорошо.
Я не осмелилась спросить, зачем мне встречаться с ним. Вальпурга явно не знала, что здесь происходило, но она все равно невероятно злилась на меня. Не сказав ни слова, Вальпурга исчезла в двери, через которую прошла всего минуту назад, оставив меня наедине с моим учащенным сердцебиением.
– Ты справишься и без нее, – сказал Блейк, появившись в комнате сразу после ее ухода. – Радуйся, что она больше не лезет в твои дела.
– Но зато я справлюсь с тобой? – с надеждой спросила я.
Он покачал головой.
– Не хочу вмешиваться в политику. Но я буду рядом, – пообещал он, и мое сердце немного успокоилось.
Интересно, чего хотели от меня Светлые фейри? И кого они пришлют?
Грациозного фейри-львенка? Или изящную фейри-олениху? Или…
– О Богиня, – вырвалось у меня, когда двери снова распахнулись. По увитому ядовитыми растениями ковру шла знакомая фигура.
Из всех представителей Светлых фейри они прислали моего бывшего парня.
Глава 22. Brunfelsia Pauciflora. Брунфельсия малоцветковая
Светлый и Темный народ фейри отличались друг от друга. Однако это не означало, что Светлые фейри – или Благие, как их еще называли – были лучше своих темных собратьев. Все они любили соблазнять людей, а затем утаскивать их в свое царство, где время шло гораздо медленнее. К тому времени, когда фейри наконец-то освобождали похищенных, те обычно сходили с ума от фейского вина, а их близкие уже были мертвы.