Тереза Ромейн – Страсть выбирает отважных (страница 25)

– А где ей еще жить, мистер Распорядитель?

– Здесь. Ей следует поселиться здесь.

Джорджетта едва удержалась от улыбки.

– Доктор, вы слишком вольно распоряжаетесь домом моего дядюшки.

Хьюго пожал плечами:

– Но сэр Фредерик вдовец, и у него нет детей. – Все эти сведения о хозяине особняка ему сообщил накануне дворецкий. – Тут вполне хватит места, – добавил он.

Дом сэра Фредерика был не так уж велик, но в здешних местах Рейберн-Холл являлся самой заметной постройкой: три этажа гладко отесанного камня и около шестидесяти комнат всевозможного назначения или вовсе неиспользуемых. В данный момент занято было всего три гостевые комнаты – Хьюго, Джорджеттой и полицейским Дженксом (Хьюго сообщил баронету, что им с супругой нужно две комнаты).

– Ей следует поселиться здесь, – повторил он. – А если ваш дядюшка Фредерик потребует оплаты за проживание, то я заплачу из собственного кармана.

Джорджетта улыбнулась и пробормотала:

– Ну, мистер Кроу, скоро я поверю, что вы настоящий герой…

– Никакой не герой, просто имею сострадание к людям. – Хьюго прижал ладони к вискам. Почему-то – возможно, он очень уж разнервничался – ужасно разболелась голова. – Конечно, я не хочу злоупотреблять гостеприимством, но…

– Ладно, хорошо, я прослежу, чтобы Линтон устроилась со всеми удобствами, – сказала Джорджетта. – Не стоило даже спрашивать… – Она снова улыбнулась.

– О, миссис Кроу… Знаю, что вы помогаете мне лишь потому, что я умолял вас об этом.

Девушка присела в реверансе, потом спросила:

– Доктор, кого бы вы хотели принять следующим?

За последующие четыре часа Джорджетта и Хьюго приняли абсолютно всех – начиная от младенца, плакавшего не переставая, и до кузнеца, который уронил себе на ногу кузнечный молот. Младенец, по-видимому, был просто голоден, и порция патоки с молоком сделала его совершенно счастливым. С кузнецом дело обстояло хуже: Хьюго сразу стало ясно, что распухшие пальцы ног уже поражены инфекцией. Джорджетте же их вид показался настолько ужасным, что ей захотелось дать кузнецу целую бутыль опийной настойки – и пусть бы выпил до дна.

Возможно, кузнец, мистер Лоу, такому методу лечения мог бы обрадоваться.

– Милях в десяти отсюда есть хирург, так он сразу отрезал бы мне мои пальчики, – проворчал кузнец. – Но я этого не хочу. Вы ведь найдете для меня подходящее лекарство, правда?

Хьюго вздохнул и тихо ответил:

– Простите меня за откровенность, мистер Лоу, но вам сейчас поможет только одно-единственное лекарство – нож хирурга. Поверьте, я бы жестоко обманул вас, если бы сказал, что можно помочь как-то иначе.

Ручищи Лоу напоминали стволы дерева, и вид у этого человека был весьма устрашающий, но от слов Хьюго он съежился и, казалось, совсем пал духом.

– Не перенесу я, доктор, если вы отрежете мне пальцы, – пробормотал он, глядя в пол.

– Решать должны вы, – сурово ответил Хьюго. – И, возможно, вам придется выбирать – пальцы или жизнь.

Губы бедняги задрожали, но затем он шумно выдохнул – будто кузнечный мех – и проворчал:

– Ну, если так нужно… значит, нужно. И тогда уж давайте покончим с этим побыстрее.

– Мистер Лоу, у вас есть жена? – спросила Джорджетта. – Кто-нибудь должен побыть с вами во время операции, а потом помочь добраться домой.

– Да, миссис Лоу сейчас дома, с детьми. Здесь любой знает, где ее найти.

Хьюго провел операцию после того, как принял всех остальных пациентов. К тому времени прибыла миссис Лоу – весьма достойная женщина с приятным лицом. Она очень обрадовалась, узнав, что ее супруга наконец-то будут лечить.

Джорджетта же, несмотря на утреннее бахвальство, поняла, что смотреть на операцию у нее не хватит духу. Она принесла Хьюго все необходимое, затем поспешно покинула гостиную.

Добравшись до столовой, девушка увидела там сервированный стол с холодными закусками, и такая забота показалась ей чудом.

Вымыв лицо и руки, Джорджетта наполнила себе тарелку и присела в уголке. Через полчаса в столовой появился Хьюго. Он успел надеть чистую рубашку, жилет и сюртук, но выглядел усталым и опустошенным.

Джорджетта вскочила и подвела его к стулу.

– Садитесь и постарайтесь что-нибудь съесть, – сказала она. – У вас все в порядке?

– Да, слава богу. – Хьюго тяжело вздохнул и пробормотал: – Мистер Лоу очень боялся операции, и мне тоже казалось, что я не выдержу.

– Потому что… Почему? Неужели хирургия такое сложное дело? – Джорджетта положила тарелку с фруктами и ломтиками баранины на стол перед Хьюго и села рядом. – Если хотите, могу налить вам вина…

– Да, пожалуйста. Видите ли, подобная хирургическая операция не так уж трудна. Но я мучился из-за того, что не уверен в дальнейшем… – Хьюго взглянул на девушку с кривой усмешкой. – Ведь не известно, как заживет его ступня, если никто не будет делать ему перевязки. Но не может же он постоянно, чуть ли не каждый день, проезжать десять миль, чтобы показаться хирургу. И он не сможет работать, если не сумеет стоять на ногах.

– Он не сможет работать и в том случае, если у него начнется гангрена, – заметила Джорджетта. – Возможно, вы дали ему шанс. Но у него вообще не было бы надежды, если бы не вы. А теперь поешьте, не то упадете в обморок.

Хьюго поморщился.

– Мужчины не падают в обморок, – пробурчал он, но все же взял в руки нож и вилку. И вдруг, вскинув голову, проговорил: – Сэр Фредерик сказал, что хотел бы, чтобы я… то есть мы с вами устраивали такой прием для его работников каждую неделю, пока будем здесь жить.

«Итересно, как долго это продлится?» – подумала Джорджетта и спросила:

– А что там с аптекарем, который живет в соседней деревне?

– Понятия не имею, – пожал плечами Хьюго. – И я очень хотел бы знать, что станут делать здешние фермеры после того, как мы уедем.

– То же, что и раньше. – Презрев хорошие манеры, Джорджетта водрузила локоть на стол, подпирая ладонью щеку. – Будут работать по мере своих сил, чтобы преуспеть. У большинства получится, а у кого-то нет.

– А тот младенец?.. – Хьюго отрезал себе баранины. – Тот, который плакал от голода… Ему нужна кормилица или хотя бы патока и молоко овцы. Несколько раз в день. Да-да, каждый день. – Подцепив вилкой кусочек мяса, он уставился на него и со вздохом пробормотал: – Я не смогу ему помочь, даже если сумею построить больницу в Лондоне.

Джорджетта ничего не смыслила в строительстве больниц, и до сегодняшнего дня ей не доводилось ассистировать доктору. Но то, что сказал сейчас Хьюго, она прекрасно понимала. Внимательно глядя на него, проговорила:

– Как бы то ни было, но сегодня вы помогли этому малышу. И я точно знаю: если завтра бедняжке потребуется помощь, вы снова ему поможете. И вы будете менять повязки мистеру Лоу. А также прогоните ту наглую девицу, которая вздумала показать вам свою грудь, – тут Хьюго не выдержал и хрипло рассмеялся, – и научите того любознательного паренька, как приготовить настойку из йода. Я знаю, вы сумеете преодолеть все препятствия, что встретятся вам на пути.

Хьюго отправил в рот кусочек мяса и тщательно его разжевал, а проглотив, с удивлением пробормотал:

– Вы говорите об этом с такой уверенностью…

– Да, разумеется. А почему должно быть иначе? Понятно, что вы не в силах помочь всем, но некоторым непременно поможете. И эти люди, поправившись, будут радоваться жизни. Это совсем не то, что было бы без вашего лечения.

Хьюго в задумчивости отодвинул тарелку и пробормотал:

– Вы зря растрачивали себя в книжном магазине.

Джорджетта взглянула на него вопросительно. Как понимать его слова? Это что, комплимент?

– Почему вы так говорите, Хьюго?

– Потому что, кроме банальных любезностей, вам никто ничего не говорил. А ведь беседа с вами может быть редкостным удовольствием.

О-о… так это был комплимент! Из тех, после которого леди забудет, что решила победить в себе безрассудную влюбленность, и поймет, что влюбленность эта жива-живехонька и что она может перерасти в нечто большее…

Пламенея жарким румянцем, Джорджетта лихорадочно подбирала слова.

– Знаете, вы первый человек, который назвал разговор со мной редкостным удовольствием. Обычно меня просят помолчать. Как правило, просите именно вы.

– Значит, это было глупо с моей стороны, – пробормотал Хьюго, пожимая плечами. Пристально глядя на девушку, он продолжил: – Благодарю вас за помощь. Мне следовало бы умолять вас помочь мне, если бы вы не вызвались сами.

– А я бы умоляла вас, если бы вы не захотели умолять меня. – Джорджетта лукаво улыбнулась. – В магазине мне очень нравилось помогать тем, кто не мог найти нужную книгу, но сегодня мне понравилось еще больше. Все эти люди… Ваша помощь так много значила для них! Именно поэтому сегодняшний день так важен для меня. Помогать больным – это гораздо важнее, чем любая книга.

Какое-то время они молчали, потом Хьюго тихо сказал:

– Вы оказываете мне честь.

Джорджетта смутилась – она не могла припомнить, когда в последний раз так терялась в поисках ответа. Слишком много зависело от того, как она сейчас ответит.

– Ах, подождите несколько минут! – выпалила она. – Наверное, я… Боюсь, что могу невольно вас обидеть, и тогда мы вернемся к привычной пикировке. Я ведь постоянно болтала что-то насчет золота, а вы при каждом удобном случае бросались словами вроде «гипотеза»… или «гипотенуза»?

– Гипогастрий! – подхватил Хьюго. – Гиппокамп! – и осушил стакан вина.