Тереза Ромейн – Страсть выбирает отважных (страница 20)

Однако Хьюго не собирался оборачиваться. Во всяком случае, до того, как она скажет, что можно обернуться. Проклятье, но что же это такое?

Хьюго откашлялся и пробормотал:

– Полагаю, мне нужно выпить.

– Нет, идите сюда и посмотрите в окно.

Хьюго отодвинул от стола свой стул.

– Мне нужно выпить, – повторил он упрямо.

– Но пошел снег!

– В конце мая?.. Подобное невозможно! – Стаскивая с носа очки, Хьюго пересек комнату и, встав рядом с Джорджеттой, поглядел на ночное небо. – Подобное действительно невозможно… Да это же не снег, мисс Фрост! Не хотите ли позаимствовать у меня очки? За окном идет дождь.

– Знаю. Но вы весь вечер не обращаете на меня никакого внимания. Вот и пришлось сказать… нечто из ряда вон.

– Вы могли бы сказать: «Хьюго, мне требуется внимание».

– Это походило бы на жалобу. И мне не требуется внимание. Просто я не хочу, чтобы меня игнорировали.

Хьюго мысленно усмехнулся. Ох если бы она знала!.. Она полагала, что он ее игнорировал, а он только о ней и думал! Не смотрел же на нее потому, что и так видел ее перед мысленным взором! Видел слишком отчетливо, до боли отчетливо… А если он с ней не разговаривал, то лишь потому, что боялся ляпнуть что-нибудь… неуместное.

– Я вас вовсе не игнорирую. – Впервые с того момента, как Джорджетта вышла из-за ширмы, Хьюго посмотрел на нее. Именно посмотрел, а не скосил взгляд.

Джорджетта сейчас стояла с ним рядом, и на ней был белый халат, завязанный на талии. А возле горла – кружевная оборка того, что он принял за ночную сорочку. Эта новая обстановка казалась ему необычайно интимной… Отчего бы это?.. Ведь он всего лишь стоял рядом с ней в полутемной комнате…

– В таком случае я тоже не стану вас игнорировать, – сказала девушка. – Поэтому не бойтесь, что вам придется выпрашивать мое внимание. Выпрашивать – это вас недостойно.

– Но я никогда ничего…

– Я шучу, – перебила Джорджетта и улыбнулась ему, чуть наморщив носик, потом снова указала в окно. – Лучше посмотрите… Я позвала вас потому, что там кое-что поинтереснее снега. Во дворе кто-то танцует в тумане.

Хьюго всмотрелся в том направлении, куда указала девушка. Моросил дождик, вокруг фонарей, освещавших двор, собрались ореолы, и в этом дрожавшем свете девушка-горничная и конюх – обоим полагалось бы спать после дневных трудов – кружили по конюшенному двору, взявшись за руки. В ночной тишине порхал их тихий смех.

– С чего бы им танцевать?.. – пробормотал Хьюго.

– Вероятно, она давно уже в него влюблена, – сказала Джорджетта. – Но он заметил ее только сегодня, когда она вывалила ему на голову ведро овса.

– Да уж… В таком случае неудивительно, что он ее заметил. – Хьюго силился рассмотреть танцующую пару – крохотные фигурки в темноте. – Не могу представить, как они познакомились.

– О, прекрасно можете. Наверное, это не будет соответствовать действительности, но какая разница? Итак…

– Наверное, они познакомились здесь, на постоялом дворе. И сейчас танцуют, потому что он пригласил ее на танец.

– Он соблюдает правила игры, но не более того, – со вздохом заметила Джорджетта и чуть придвинулась к своему спутнику, – теперь их плечи соприкасались. – Как вы думаете, она умеет вальсировать? Я всегда удивлялась насчет Золушки… Она весь день трудилась, и ей некогда было разучивать вальс или польку. Так как же она смогла выкрутиться, когда попала на бал?

Хьюго пожал плечами. Джорджетта была совсем рядом, и от нее пахло цветочным мылом. А ее волосы, заплетенные в косу и уложенные на голове короной, казались необычайно мягкими – как шелковая пряжа. Но о чем же она, собственно, спрашивала?..

Джорджетта постучала по оконному переплету и тихо проговорила:

– Может быть, все дело в том, что истинная принцесса всегда знает, как себя вести.

– Наш принц-регент – прекрасное доказательство того, что ваша гипотеза не соответствует действительности.

– Говорите, гипотеза?.. Ох, у меня от усталости подкашиваются ноги.

Хьюго хмыкнул и пробормотал:

– Не беспокойтесь, я собираюсь доставить вас к брату в целости и сохранности… как можно скорее.

– Если вам так не терпится, можно выехать хоть сейчас. – Девушка прижалась носом к стеклу. – А вот и Дженкс! Он заставил их остановиться! Ему-то какое дело?

– Должно быть, есть какой-то закон против ночных танцев. Или правила данного заведения…

– Может быть. – Джорджетта выпрямилась, прижав ладонь к холодному стеклу. – Мне кажется, он просто терпеть не может ничего, что из ряда вон.

«А кто может?» – подумал Хьюго. Впрочем, Джорджетта наверняка относилась к категории любителей неожиданного, но он всегда был начеку: неожиданности – это не для него.

– Я пойду чего-нибудь выпить, – сообщил он. – Мне действительно нужно.

Потребовались геркулесовы усилия, чтобы отойти от этой дерзкой девицы, от которой так чудесно пахло…

– А я пока разложу для вас вторую постель, – сказала Джорджетта, задернув занавеску на окне. – Мы должны радоваться! Ведь теперь нам известно, что мы на верном пути!

– В самом деле? – со вздохом пробормотал Хьюго.

Этой ночью он, разумеется, не мог подставить своей спутнице плечо, как недавно в карете, однако же… Ведь сегодня только тридцатое мая. Возможно, им предстоит провести в дороге еще месяц. Ему необходимо помнить о приличиях. И еще ему в данный момент просто необходимо выпить.

Выходя из комнаты, Хьюго бросил взгляд на свои чертежи. Да-да, окна больницы следовало сделать побольше. А стены, напротив, не обязательно должны быть слишком толстыми. Но почему же ему так захотелось выпить? Ведь это совершенно на него непохоже – это, как говорит Джорджетта, просто из ряда вон…

Глава 8

Шестое июня. Первая пятница месяца. Пять часов пополудни.

Сэр Фредерик Чаппл, ставший баронетом тремя месяцами ранее, уже испытывал отвращение к этим первым пятницам, вероятно, унаследовав его от своего старшего кузена – помимо немногочисленных арендаторов и особняка под названием Рейберн-Холл, находившегося в самой отдаленной части прибрежного Нортумберленда. По традиции в первую пятницу месяца – только в первую пятницу! – баронету полагалось сидеть дома и принимать арендаторов, выслушивая их жалобы. Ведь он, баронет, являлся землевладельцем и по совместительству – шерифом графства.

До настоящего момента Фредди высидел всего лишь три такие пятницы, но уже предчувствовал, что этот обычай доставит ему немало бед. Во-первых, он никогда толком не узнает своих арендаторов, если будет видеть только раз в месяц. Возможно, этого с лихвой хватало двоюродному брату, которому титул достался при рождении, но Фредди-то долгие годы наслаждался светской жизнью в Лондоне… В свои пятьдесят два он успел побывать адвокатом, организовать благотворительную школу для детей бедняков и вступить во все существующие клубы для джентльменов. Что, скажите на милость, станет он делать в остальные двадцать девять дней месяца? Ведь в эти дни ему не с кем будет поговорить! Нет, этот обычай следовало отменить.

Второй бедой Фредди в его новой роли стал Каллум Дженкс. В качестве шерифа Фредди являлся главой законников во всем графстве и, следовательно, обязан был соблюдать законы. Ох, похоже, ему больше не удастся наслаждаться контрабандными сигарами и контрабандным же шоколадом из Европы… Одного этого достаточно, чтобы приуныть, но в последние два дня на горизонте появилась новая грозовая туча – полицейский агент Дженкс.

Изъездив Англию вдоль и поперек в поисках денег, украденных с Монетного двора, Дженкс почему-то вбил себе в голову, что следы золотых ведут на его земли Фредди. Прибыв сюда два дня назад, он только и делал, что надоедал всем своими расспросами. И Фредди не сомневался: некоторые из его арендаторов решили, будто они с Дженксом затеяли совместное расследование. Боже упаси! Фредди искренне негодовал, когда кто-то совал нос в его дела, и полагал, что все остальные также имели полное право на какие-либо свои секреты.

Однако в данный момент он получил некоторую передышку от докучливого Дженкса (если можно считать, что семейство Килинг хоть чем-то лучше мистера Дженкса).

Проводив до двери миссис Килинг, Фредди утер лоб носовым платком.

– А теперь пришлите ко мне мистера Килинга, будьте так любезны, – попросил он дворецкого, затем снова устроился за письменным столом, который еще не привык считать своим.

Бедняжка миссис Килинг! Она сетовала абсолютно на все – начиная с весенних ливней и заканчивая холодной зимой. Увы, в этих бедах Фредди был бессилен ей помочь. А вот о той единственной беде, в которой он мог бы чем-то поспособствовать и в которой, по его подозрению, и таился корень ее несчастий, миссис Килинг даже не заикнулась. Да-да, она ничего не сказала о присутствии в ее доме женщины, которую муж нанял для сельскохозяйственных работ. Вместо того чтобы пожаловаться на одну-единственную неприятность, миссис Килинг выплеснула свой гнев на все мироздание.

«Выплеснуть гнев на мироздание…» Хм… красиво! Баронет занес эти слова в свою записную книжку. Возможно, как-нибудь он разовьет эту мысль в стихах. Если, конечно, будет время. С тех пор как Фредди сделался баронетом, его записи ни во что путное не вырастали.

Он поспешно отложил записную книжку в сторону, потому что в кабинет вошел мистер Килинг.

– Сэр Фредерик, вы желали меня видеть? – Фермер мял в руках шляпу.