Тереза Ромейн – Леди-плутовка (страница 17)

Неужели он краснеет? Трудно сказать в темном экипаже, да и лицо его наполовину скрыто.

– Спасибо, – сказала она просто, не желая смущать его. – Я рада, что вы приехали к моему дому и хотите увериться, что мне ничто не грозит.

– Вы уже достаточно испытали. И не должны ехать на край Лондона без моей помощи.

Он снова сел прямо и вытянул шею, чтобы взглянуть в окно.

Изабел была потрясена тем, насколько плохо она знает Лондон и как быстро могут меняться улицы. Одна сторона города была ухоженной, на ней размещались дома людей зажиточных, вторая – довольно убогой. Изабел вспомнила грязные, обшарпанные переулки, где роились самые подозрительные типы, от которых у нее мороз шел по коже.

Когда она высказала все это Каллуму, тот пояснил:

– Все зависит от хозяев домов. И от стражников. Но и места, как и люди, имеют свои особенности: в каждом из них живет своя категория граждан.

Изабел это наблюдение показалось верным. Ее дом тоже имел свои особенности. Он принадлежал Эндрю и носил отпечаток его личности.

– Я не понимала этого раньше. Большое преимущество, не так ли, никогда не думать о том, как живут другие люди?

– Верно, – серьезно согласился он. – Но я бы не хотел отнимать у вас это преимущество. Хотелось бы только, чтобы существовало как можно меньше вещей, от которых следует вас оберегать, а также меньше людей, живущих в отчаянных обстоятельствах.

Они проезжали мимо сыромятен – достаточно близко, чтобы Изабел ощутила вонь прокисшей мочи. Хорошо еще, что шел дождь, а лошадь бежала быстро, так что она задержала дыхание, пока сыромятни не остались позади.

Дождь все падал, людей становилось все меньше. В каждом переулке маячили странные фигуры. Здания здесь клонились вперед или набок, словно шептались с соседями друг о друге:

«Ты видел… представляешь…» Тротуар был неровным, с выбоинами. Посреди улицы, в импровизированной канаве, струилась грязь.

Наконец кэб остановился. Каллум открыл дверь и помог Изабел выйти.

– Я не стану ждать около доков, – заявил кучер. – Удачи, парень, если захочешь вернуться.

Лошадь фыркнула, тряхнула головой, послав во все стороны фонтан брызг.

– Мы все решим, – заверил Каллум. – Спасибо.

Кэб уехал, а они стали осматриваться.

Район доков был длинным и узким, с улицами, спускавшимися к Темзе и заканчивавшимися величественными, очень старыми лестницами. Главная артерия города, река, была забита судами: от барж до одноместных яликов, – пахло масляной краской, тухлой рыбой и мусором.

Батлер жил в меблированных комнатах. Этот район считался респектабельным, поскольку здания были довольно новыми, и они нашли нужный дом, расспросив одного из складских сторожей. Стряхнув дождевые капли со шляп, они открыли парадную дверь и оказались в чистеньком вестибюле с аккуратно побеленными стенами и лестницей, изгибавшейся под прямым углом.

Поднялись на второй этаж, третий, четвертый, пока не очутились под самым чердаком.

Следуя указаниям Батлера, Изабел отыскала нужную дверь и кивнула в ответ на вопросительный взгляд Каллума.

– Это здесь. Стучите, пожалуйста.

Дженкс громко постучал в дверь. Она тут же распахнулась, и в проеме возникла массивная фигура художника.

Изабел пару раз встречала Батлера, но знакомство было мимолетным. Хотя с тех пор прошло два года, если не три, он совсем не изменился: светло-коричневая кожа, короткие черные волосы с длинными бакенбардами и роскошные усы с загнутыми вверх кончиками. Сегодня на нем был измазанный красками халат, рубашка и брюки. Тяжелый запах льняного масла и вонь скипидара свидетельствовали о том, что он работал.

Она будто снова очутилась в потайной комнате, стиснутая многочисленными, накрытыми парусиной картинами, и с ощущением, что оказалась на огромной высоте.

Но дождь охладил воздух в квартире, а огромные окна выходили на реку с ее баржами, судами, лодками.

– Леди Изабел! Так приятно снова видеть вас. Столько времени прошло! – Голос был низким и бархатным, с легким американским акцентом. – И вы привели ко мне друга!

Он пригласил их в комнаты, и Изабел снова поразилась его росту. Не менее шести футов четырех дюймов, широкоплечий и массивный, с такими огромными ручищами, что пальцы Изабел мгновенно в них утонули.

– Привела. Хотя он больше, чем друг.

– Поздравляю! – просиял Батлер. – Вы слишком молоды, чтобы вечно оставаться вдовой.

Каллум откашлялся:

– Я еще и компаньон. Именно это имеет в виду леди.

– Друг, компаньон и романтический партнер. Прекрасный выбор, леди Изабел.

Внезапно оробевшая Изабел не могла заставить себя взглянуть на Каллума, но все же исправила ошибку Батлера и, наконец, представила мужчин друг другу.

– Значит, просто Батлер? – переспросил Каллум.

– Как Анджелес, – подтвердил Батлер. – Одно имя. Сильнее устрашает.

Воцарилась неловкая тишина, и Батлер рассмеялся.

– На самом деле я Игнейшус Батлер, но даже родителей я заставил называть меня по фамилии.

– Каллум тоже не самое мое любимое имя, – вздохнул Дженкс. – Зовите меня как хотите.

– Батлер. Дженкс, – нахмурилась Изабел, вовсе не желавшая, чтобы ее звали «Морроу». – Отныне мы должны быть командой. По крайней мере, я очень этого хочу. Ка… Дженкс поможет мне вернуть одну из ваших работ, и я надеюсь, что вы тоже нам посодействуете.

Узнав, что никакого романа нет, Батлер был явно разочарован, но послушно перешел к делу. Для начала он хотел усесться на высокий табурет, но зацепился полой длинного халата за ножку.

– Простите, – вздохнул он, закатывая глаза и освобождая полу. Долго усаживался, после чего уставился на гостей, ожидая дальнейших объяснений.

– Вы, конечно, помните, – начала Изабел, – что Морроу заказывал вам копировать картины старых художников.

– Конечно! – Батлер свел брови. – Я написал для него десятки копий. Он никогда не платил вовремя, но тем не менее, когда дошло до дела, я получил неплохие деньги. Мне заплатили вы, миледи, если быть точным.

– Я никогда бы не допустила, чтобы его долги остались неоплаченными. – Она поколебалась. – Но теперь я должна спросить, могу ли остаться в долгу у вас. Видите ли, есть одно дело… мне нужна ваша помощь. Возможно, вам известно, что Морроу продавал ваши копии как оригиналы?

Она не была уверена, знает ли он, и потому подбирала слова с осторожностью.

Батлер вздохнул. Широкие плечи опустились.

– Я не спрашивал, что он с ними делал, а он не говорил, но я подозревал. – Уголок его губ словно смялся. – Особенно когда увидел одну из моих работ в картинной галерее Пэлл-Мэлл.

Каллум скользнул к краю стула и насторожился, как охотничий пес.

– Я тоже видел картину, и благодаря леди Изабел увидел и оригинал. Я не сумел отличить копию от оригинала. Конечно, я плохо разбираюсь в живописи, но как различаете вы?

Батлер широко развел руки, словно представил картину:

– На этой была капля крови, которой нет в оригинале. Всего одна лишняя, и я знаю, где она. На других это капля вина или слеза. Или я рисую «бэ» где-то на заднем фоне.

– Всегда оставляете улику, – задумчиво протянул Каллум. – Умно. Сэр, вы очень талантливы.

– Знаю, – просто ответил художник. – И мне не нравится, когда мою работу выдают за Боттичелли, этого старого ублюдка, но деньги есть деньги. Знаете, чего я действительно хочу?

Он встал и принялся бегать по комнате, ловко огибая холсты.

– Хочу, чтобы мою работу признали моей. Я больше, чем копиист: я художник. Вот, взгляните на этот портрет.

Он снял кусок ткани с мольберта у окна, и в глаза бросились яркие цвета и чистейшая радость жизни.

Изабел заморгала, не сразу поняв, что перед ней, но постепенно линии выстроились в нарисованный мелом портрет женщины. Лицо было озорно запрокинуто, шикарная голубая шляпа и переливающееся платье цвета ляпис-лазури оттеняли темную кожу. Губы пухлые, улыбка выражает удовольствие, а может, вызвана воспоминанием о какой-то тайне. Задний фон пока что представлял собой просто расплывшееся пятно.

– Кто она? – выдохнула Изабел. – Эта женщина прекрасна! И настолько живая, что, кажется, вот-вот заговорит с нами.

– Моя жена Анжелика. – Вид у Батлера был гордый и одновременно тоскующий. – Она живет в Нью-Йорке с нашими дочерьми. Я приехал в Англию, чтобы заработать деньги на их переезд, и пять лет копил, чтобы привезти их сюда. У меня уже почти есть нужная сумма.

– Морроу был настоящим злодеем, если задерживал вам оплату. Мне очень жаль, – вздохнула Изабел. – Конечно, я заплачу вам, если решите участвовать в нашем плане.

– Вот как? А вам она сколько платит, Дженкс?

Взгляды мужчин встретились:

– Не столько, сколько я стою: ей это просто не по карману.