Тереза Ромейн – Леди-плутовка (страница 13)

Изабел выхватила кольцо из его пальцев и бросила в ридикюль.

– Время пришло.

Это все, что она успела сказать до появления подавальщицы с теплым караваем хлеба с хрустящей корочкой на блюде и горшочком джема. Каллум бросил ей несколько монет. Девушка поймала их, уронила в передник и отошла.

– Сегодня меня угощают чаем второй раз, – улыбнулась леди Изабел. – Джем выглядит очень аппетитно.

Вполне возможно, горшочек подавался к столу уже несколько раз, и немало ножей побывало в нем, но выглядел джем действительно аппетитно: приятного сливового цвета, с цельными ягодами смородины и терпким приятным запахом. Но…

– Здесь нет чая. Хотите заказать?

– Нет-нет, – отмахнулась леди Изабелл. – Чай не просто напиток. Это ритуал. Люди кормят друг друга, когда хотят быть вместе.

– Вы… вы хотите быть со мной?

Он с трудом сглотнул. Нельзя, чтобы она расслышала в его голосе желание.

Она удивленно взглянула на него:

– Ну конечно. Я должна рассказать вам о доме герцога Ардмора.

– Разумеется, – согласился Дженкс, утопив разочарование в глотке портера, оказавшегося крепким и горьким.

Дождавшись, пока он поставит кружку, она открыла маленькую записную книжку и показала свои заметки, точные и подробные, написанные разборчивым почерком.

– У вас верный глаз, – похвалил он, отметив местоположение картины, количество окон, тип задвижки…

– Я пыталась нарисовать ее, – пояснила Изабел, – но это оказалось трудно. Зато такие же есть на окнах моей гостиной, так что, когда будете у меня в следующий раз, сможете с ними поработать.

– А я буду?

– Очень на это надеюсь.

Каллум поднял брови и взглянул ей в глаза. Щеки Изабел порозовели.

– Ах, леди Изабел!

Достаточно было сказать эти три слова, чтобы краска стала еще гуще. Этикет требовал от него отступить.

– Это большая честь для меня.

Она покачала головой и улыбнулась:

– Негодник!

До чего же приятно шутить и смеяться вместе! И тут его осенило. Он отчетливо понял, что леди Изабел Морроу ему нравится. Независимо от того, что его влечет к ней, независимо от того, что он исполнен решимости видеть торжество правосудия, ему нравится быть с ней.

Ему редко нравилось находиться в чьем-то обществе. Конечно, он любил брата Гарри, Касс и Чарлза – правда, в маленьких дозах – и терпел своих коллег полицейских и Фокса, исключительно ради работы.

Остальные родственники? Это сложнее.

Ему хотелось бы почаще общаться с ними, но это было связано с такими многочисленными условиями, трудностями и обязательствами, что сохранять расстояние намного легче.

А вот леди Изабел – да, она ему нравилась. Очень.

Он знал ее очень близко. В физическом смысле. И все же очень многие детали, большие и малые, до сих пор оставались неизвестными. Воздух между ними, казалось, состоял из вопросов.

– Какое ваше любимое блюдо? – выпалил он ни с того ни с сего.

Изабел перевернула страницу маленькой книжки.

– Почему вы спрашиваете? Хотите заказать?

– Я только спросил. Это может быть важно для дела, – промямлил Каллум, заметив усмешку в ее взгляде.

– Дайте подумать.

Отрезав кусочек ржаного хлеба, она намазала его черносмородиновым джемом.

– Если от этого зависит успех нашей попытки забрать Батлерчелли, я должна дать вам точный ответ.

Он фыркнул.

Она мечтательно вздохнула:

– Ответ у меня есть.

Кажется, сама того не сознавая, она протянула ему хлеб с джемом.

– Когда мне было шесть лет, отец повез нас с братом к морю. Тогда брату исполнилось восемнадцать, и он был удивительно терпелив со мной.

Однажды мы несколько часов собирали устриц, мидий, маленьких креветок и береговичков, потом опустили их в горшок с кипящей соленой водой, сварили на костре из плавника и съели такими горячими, что обожгли пальцы. На следующий день оказалось, что я обгорела и стерла ноги, но, поверьте, оно того стоило! Ничего вкуснее я в жизни не ела! – Она рассмеялась: – Только, боюсь, ответ куда длиннее, чем вы ожидали.

– Нет-нет!

Он мог бы слушать ее речи часами – по крайней мере, так можно узнать о ней что-то новое.

– Признаюсь, я ожидал чего-то совершенно другого.

– Вы думали, я стану расписывать тарталетки с омарами и сахарные нити?

«Да»…

– Но с моей стороны было вполне естественным это предположить.

– И все же многие последовали бы моему примеру. Но прошло столько времени… Возможно, это всего лишь приятные воспоминания о том приключении и ничего больше. Вряд ли можно достать в Лондоне только что выловленных и тут же сваренных устриц и креветок, – вздохнула Изабел и, выпрямившись, весело добавила: – А ваше любимое блюдо?

Он оглядел ломтик хлеба с джемом, который все еще держал в руке:

– Это очень вкусно.

– Вы надо мной смеетесь, – отмахнулась Изабел. – Прекрасно! Так и быть, я перейду к делу.

Он откусил огромный кусок хлеба, наслаждаясь сладостью джема, и сказал с полным ртом:

– Тогда вперед!

Это, конечно, не лучшее блюдо в его жизни, но единственное, которое дала ему Изабел, что делало его на двадцать пять процентов вкуснее.

Понятия не имея о его бредовых мыслях, она придвинула к себе книжку.

– Посмотрим. Вы видели заметки о задвижках и окнах. Я бы не хотела оставлять следы нашего пребывания там. Не желаю, чтобы герцог узнал о подмене картин, и вообще, что в кабинете кто-то побывал.

Каллум проглотил хлеб.

– А это означает, что нужно угомонить собак.

Он подался к ней и стал рассматривать заметки.

– Что такое «кексы для собак»? Должно быть, я не так прочитал.

– Да нет, все правильно. Это вовсе не блестящая идея, но лучшая из всех, что мне пришли в голову. Люси – моя подопечная – хочет с помощью кексов натренировать Бринли, чтобы не лаял на всех подряд. Если у нее получится, можно проделать то же самое с собаками Ардмора. Только нужно начинить кексы опиумом.

– Я отказываюсь от своего прежнего убеждения, что преступный ум ставит вас в тупик. Очевидно, вы прекрасно понимаете, как он работает.

Она рассмеялась. Как он и надеялся.

– Но я еще и порядочная дама, офицер Дженкс, и если понадобится дополнительная информация, я вместе с Люси нанесу еще один визит. Леди Селина объявила ее самой милой в мире девушкой, так что нас с радостью примут.