Тереза Энн Фаулер – Хорошее соседство (страница 10)

– Спасибо, – ответила Джулия и пожала плечами. – Это было очень давно.

– Сколько тебе? Тридцать…

– Четыре. Я родила Джунипер в семнадцать.

Вэлери вновь сжала ее руку, затем принялась отмывать бокалы.

– Со мной ничего такого ужасного не случалось, – сказала она, – но был один парень – мы звали его дядя Рэй – живший над нами. В Мичигане. Дядя Рэй был жутким. Любил спуститься за газетой в одном халате и, если родителей дома не было и он знал, что я одна, раздвинуть полы халата и как следует все мне продемонстрировать. Может, и моим младшим сестрам тоже. Я никому ничего не рассказывала, и мы вообще это не обсуждали. С каждой может случиться такое дерьмо, правда? Все, что мы можем – воспитать наших сыновей, если они у нас есть, порядочными людьми.

– И защитить дочерей от подобных ситуаций, – добавила Джулия. – Я стараюсь, как могу. Брэд – замечательный отец, куда строже, чем мой. И у него большое сердце. Может быть, наши правила кому-то покажутся старомодными, но девочкам они на пользу. Какое счастье, что я вышла за него замуж и мне есть с кем разделить трудности воспитания. Джунипер никогда не была трудным ребенком, но растить ее одной…

– Так Брэд – не отец Джунипер?

– Нет. Ей было десять, когда мы поженились. Лилия – от него. Но он любит Джунипер как родную дочь. Есть же на свете чудесные мужчины.

– Я когда-то была замужем за одним из них.

– Может, еще будешь.

– Ну, посмотрим. Я встречаюсь кое с кем, – призналась Вэлери. – Он ничего.

– А наш дом? – Джулия указала в его направлении. – Это все – идея Брэда. Он запатентовал одно крутое изобретение и хотел порадовать нас с девочками.

– Очень щедро.

– Это да, – Джулия решила не рассказывать о пляжном домике, который он тоже для них приобрел. Они делились самым сокровенным, и она боялась показаться хвастливой и разрушить многообещающее начало.

– Ну ладно, – сказала она, – я пойду. Лилия любит, чтобы я читала ей перед сном. Было так чудесно пообщаться с тобой. Я рада, что мы соседи.

– Придешь к нам через месяц? – спросила Вэлери, включая свет возле двери.

– Хотелось бы.

– Здорово. Уверена, мы еще и до этого увидимся – я много времени провожу в саду. Устраиваю пруд. Зай шутит, что я собираюсь заменить его на рыбу.

– Мои ворота всегда открыты, – сказала Джулия. – Услышишь, как мы плещемся в бассейне, присоединяйся.

– Может, и приду.

Пожелав Вэлери спокойной ночи, Джулия побрела через лесистый двор, остановилась, чтобы взглянуть на бесконечные ветви большого дуба. Это было впечатляющее дерево, и ей нравилось смотреть на него из окна кухни.

Она пришла домой в хорошем настроении, чуть подвыпившая и довольная тем, как прошел вечер, особенно разговором с Вэлери – разве что немного расстроилась из-за фуа-гра. Было так трудно понимать современный мир. Да, незнание избавляет от ответственности, особенно когда ты совершил нечто ужасное перед лицом прекрасно осведомленных людей, возмутившихся твоим невольным проступком, но слишком вежливых, чтобы указать тебе на это.

Еще Джулия не могла понять, насколько искренне Вэлери сказала «может, и приду», но это в любом случае хорошо – значит, Вэлери не держала на нее зла. Теперь она чуть получше узнала Джулию, и, видимо, соседка ей понравилась. Проблема была в Брэде. Это из-за него Вэлери предпочитала находиться по ту сторону забора.

Джулия была только невольной сообщницей (или мы скажем даже – совместно действующей жертвой) своего супруга с его амбициями и желаниями.

Глава 8

Нам еще предстояло узнать, почему Джунипер Уитман порой нужно было остаться наедине с собой. Но в тот вечер, спустя две недели после переезда ее семьи в Оак Нолл, мы знали только то, что знал Ксавьер Алстон-Холт: она была красивой. Она казалась очень тихой. Можно было назвать ее книжной девочкой – мы считаем это комплиментом.

Вечер, конец мая. Время, когда многие ребята отправляются смотреть на светлячков и наслаждаться птичьей какофонией, слушать, как поют на закате зяблики, овсянки, синицы и пересмешники. Для Джунипер вечер был своего рода укрытием: она могла бродить по улицам и не ощущать, что на нее все смотрят, думая: Орлеанская дева. Чокнутая. Хотя дело было даже не в том, что так считали ее одноклассники.

– Ты же не пойдешь бегать в такое время, – сказал Брэд, глядя, как она обувается, сидя на скамейке в прихожей. Он отдыхал в гостиной, «приемной», как ее называли Джулия и декоратор. Здесь были четыре больших мягких кресла, и подсвеченные картины на стенах, и ковер, подделанный под шкуру зебры. И Брэд, сидевший очень тихо, видимо наблюдая за закатом. Джунипер не заметила бы его, если бы он не заговорил.

– Да нет, просто прогуляюсь, – ответила она.

Спортивный сезон уже закончился, и она сократила тренировки с шести до четырех в неделю. Джулия возила ее в центральный парк, где она бегала по размеченным дорожкам. Ей больше нравилось в лесу, где воздух был свежее, где она бегала вдалеке от машин, вдалеке от школы, от дома, от ее жизни. Нравилось любоваться птицами и оленями, нравилось смотреть, как солнце превращает лес в пышный и зеленый сказочный мир. Нравились стволы деревьев, выстроенные вдоль дороги, как часовые – могучие, готовые всегда защитить. Нравилось разнообразие растений, названий которых она не знала, но, заметив что-то необычное, останавливалась, смотрела, делала фото, которое нормальный подросток выложил бы в Инстаграм, но Джунипер, для которой социальные сети были запрещены, сохраняла в альбом на телефоне, распечатывала и вешала у себя в комнате. Джулия часто проверяла ее телефон.

– Жду тебя к девяти, – сказал Брэд.

– Хорошо, – ответила Джунипер, поднимаясь со скамейки. – Но знаешь, мне почти восемнадцать. Нет ничего страшного, если я задержусь до темноты.

– Прости. Я имел в виду… это хороший район, но мы не всех здесь знаем. Я просто забочусь о твоей безопасности.

Он не беспокоился, когда она бегала в парке, так почему беспокоился теперь?

– Обещаю, что все будет в порядке.

– Телефон у тебя с собой?

– Да, – она вынула его из кармана, показала Брэду.

– Ну давай. Хорошей прогулки.

Джунипер закрыла за собой дверь и побрела по короткой тропинке из каменных плит к тротуару. Теплый воздух был тяжелым и влажным, небо – кобальтовым над головой и кроваво-оранжевым на горизонте. Уже показалось несколько звезд.

Она думала – что значит хороший район? По мнению ее родителей – такой, где живут похожие на них люди: белые, обеспеченные, очень заинтересованные в том, чтобы произвести правильное впечатление (как мама) или добиться правильного восприятия (как Брэд). Хотя, если говорить откровенно, население нового района было смешанным, и к тому же и Брэд, и ее мать работали как проклятые, чтобы добиться богатства. Никто не вручил им его на блюдечке; разве что женитьба Брэда на ее матери стала настоящим подарком судьбы. Жизненно необходимым подарком. Джунипер соврала бы, если бы сказала, что не была так же счастлива, как Джулия, когда их вытащили из зыбучего болота. Для десятилетней Джунипер Брэд стал героем, спасителем, самым любимым человеком в мире.

С тех пор так много изменилось, и ей не обо всем было приятно думать – но как она могла удержать под контролем свои мысли? Они не всегда ей подчинялись, и вот теперь она оказалась в этом районе, где дома расположены так близко, и вокруг постоянно люди, и Брэд сидит в темноте…

Джунипер остановилась и глубоко, с трудом вдохнула. Не думай об этом, сказала она себе, выдыхая, и продолжила путь.

Дом Уитманов был полностью достроен, и Джулия превращала его в произведение искусства, советуясь с декоратором в выборе каждого предмета мебели, каждой подушки, лампы, ковра. Все комнаты были выкрашены в соответствии со «сложной палитрой» светло-серых и светло-голубых оттенков, дополненных «брызгами цвета» – яркими картинами на стене и безумно дорогими диванными подушками. Джунипер видела счет от декоратора: девяносто четыре доллара за каждую подушку. За девяносто четыре доллара можно было спасти маленький клочок тропического леса, помочь Земле дышать чуть дольше.

Или взять собаку из местного приюта. Лилия умоляла завести собаку – «ну хотя бы маленькую, она будет спать со мной, я буду кормить ее и выгуливать, обещаю», – и Джулия, казалось, уже готова была сдаться. Но теперь появился ковер за три тысячи долларов, и идеально белая мебель в гостиной, и ковры из стопроцентной шерсти, привезенные из Новой Зеландии, во всех спальнях, так что Джунипер понимала – не будет никакой собаки, ни кошки, ни кролика, ни даже хомяка, потому что хомяков они уже проходили, когда Джунипер было десять и Джулия решила сделать ей подарок в честь своей свадьбы с Брэдом и их переезда в «стартовый дом», как выражался Брэд. Хомячиха родила шестерых детенышей и четырех из них съела, шокировав Джунипер, которая не знала, что так бывает.

Теперь Джунипер уже семнадцать, и она понимала о жизни куда больше. Все семь лет родители ограждали ее от жизни, но, несмотря на это, она знала довольно много. Может быть, недостаточно много, иначе, дойдя до угла улицы и выйдя на соседнюю, туда, где жил Ксавьер, и, увидев его с друзьями, сидевшими на багажнике машины под только что включенным фонарем, она не остановилась бы поболтать.

Более умная, осторожная Джунипер сказала бы только «привет» и пошла дальше по длинной улице до угла и назад, и вернулась бы домой более или менее в том настроении, в котором ушла. Ну, может быть, в чуть лучшем, потому что немного прогулялась. Но на этом наш сюжет начал бы близиться к концу.