Теренс Уайт – Король былого и грядущего (страница 48)

– Боже правый! – вскричал сэр Кэй. – Я же меч дома забыл!

– Без меча к поединкам не допускают, – сказал сэр Груммор. – Тут правила строгие.

– Ты бы лучше сходил за ним, – сказал сэр Эктор. – Время у тебя есть.

– Оруженосец сходит, – сказал сэр Кэй. – Это надо же так обмишуриться! Эй, сквайр, беги поскорее в гостиницу да принеси сюда мой меч. Успеешь вовремя, получишь шиллинг.

Варт побледнел не хуже сэра Кэя, и лицо у него стало такое, словно он его сейчас пришибет. Тем не менее он сказал: «Будет сделано, господин», развернул своего иноходца навстречу людям, стекавшимся к арене, и принялся старательно прокладывать себе дорогу к постоялому двору.

«Деньги он мне посулил! – безмолвно кричал Варт. – Снизошел до жалкого дурачка с высот своего боевого коня, удостоил взгляда и даже сквайром назвал! О Мерлин, дай мне терпения с этой скотиной, не допусти, чтобы я швырнул его грязный шиллинг ему в лицо!»

Когда он добрался до гостиницы, та оказалась закрытой. Каждому не терпелось увидеть знаменитый турнир, и вся прислуга отправилась вслед за толпой. Времена были беззаконные, и оставлять свой дом без присмотра было небезопасно, – как, собственно, и спать в нем, – если вы не были совершенно уверены в его неприступности. Деревянные ставни, покрывавшие окна первого этажа, имели в толщину два дюйма, а на дверях красовались двойные засовы.

– Ну и что же мне теперь делать, – спросил Варт, – чтоб заработать мой шиллинг?

С сокрушением осмотрел он закрытую наглухо гостиничку, и внезапно его разобрал смех.

– Бедный Кэй, – говорил он. – Все эти глупости насчет шиллинга сказаны им лишь с перепугу да от отчаяния, и теперь у него появилась для того порядочная причина. Ну что ж, хоть какой-нибудь меч он получить должен, даже если мне придется ради него вломиться в Лондонский Тауэр.

Откуда они тут берут мечи? – продолжал он. – Где бы мне его свистнуть? Смогу ли я, даже сидя верхом на полудохлом иноходце, взять на испуг какого-нибудь рыцаря и силой отнять у него оружие? В таком огромном городе должны же быть кузнецы и оружейники, чьи лавки еще открыты.

Он развернул коня и затрусил вдоль улицы. В конце ее помещался тихий погост, и что-то вроде скверика было разбито перед дверью церкви. Посреди скверика лежал тяжкий камень со стоящей на нем наковальней, из наковальни торчал красивый новенький меч.

– Так, – сказал Варт. – Похоже, тут какой-то военный мемориал, но, думаю, сойдет. Наверняка никто не стал бы сердиться на Кэя из-за военного мемориала, если бы знал, в каком он отчаянном положении.

Он привязал поводья к столбу кладбищенских ворот, прошел по гравиевой дорожке и взялся за меч.

– Выйди, меч, – сказал он. – Прошу тебя о снисхождении. Выйди, послужи доброму делу.

Удивительно, – сказал Варт. – Какое-то странное чувство возникает, едва я касаюсь этого меча, и видеть я вдруг начинаю гораздо яснее. Как красивы горгульи на церкви и монастыре, при котором она стоит. Как величаво колышутся прославленные знамена в приделе. С каким благородством возносит тот тис красные чешуйки своего ствола, восхваляя Бога. Как чист снег. И пахнет тут чем-то похожим на пиретрум и эглантерию, – и что такое мне слышится, музыка?

То была действительно музыка – то ли флейты Пана играли, то ли фонографы, и свет на погосте был столь ясен и не слепящ, что можно было бы разглядеть за двадцать ярдов иголку.

– Странное место, – сказал Варт. – Здесь где-то есть люди. О люди, чего вы хотите?

Никто не ответил ему, лишь играла громкая музыка и лился прекрасный свет.

– Люди! – крикнул Варт. – Я должен взять этот меч. Не для себя, для Кэя. Я верну его назад.

Ответа не было, Варт повернулся к наковальне. Он увидел золотые буквы, но не стал их читать, увидел самоцветы на рукояти, вспыхивающие в чудесном свете.

– Выйди же, меч, – сказал Варт.

Обеими руками он взялся за перекладины, напрягся. Фонографы запели в мелодичном согласии, однако ничто не шелохнулось.

Когда перекладины меча стали впиваться в ладони, Варт выпустил их и отступил, глядя на звезды.

– Хорошо его закрепили, – сказал он.

Он снова взялся за меч и потянул изо всей мочи.

Музыка заиграла громче, и свет над кладбищем заблистал подобием аметиста, но меч не подался.

– О Мерлин, – воскликнул Варт, – помоги мне добыть это оружие!

Послышался шелестящий гул, сопровождаемый долгим аккордом. По всему погосту возникли вдруг сотни старых друзей. Все разом, словно призраки Панча и Джуди из незапамятных дней, они появились из-за церковной ограды, и были средь них барсуки, соловьи, и простые коровы, и зайцы, и дикие гуси, и соколы, и собаки, и рыбы, щеголеватые единороги и осы-отшельницы, крюкорылы, и ежики, и грифоны, и тысячи прочих животных, которых он когда-либо знал. Они маячили над церковной стеной, друзья и помощники Варта, и важно, по очереди говорили свое. Одни сошли с церковных знамен, другие вылезли из гербов, кто-то явился из вод, с небес, из окрестных полей, – но все, вплоть до крохотной землеройки, пришли помочь, потому что любили его. И Варт ощутил, как сила его возрастает.

– Работай спиной, – сказал Лука (или Щука?) с одного из гербовых знамен, – как в тот раз, когда я хотел тебя проглотить. Помни, что сила исходит из основанья затылка.

– Да не забудь и передние лапы, – попросил важный барсук, – каковые скрепляются грудью. Вперед, милый мой эмбрион, найди для себя орудие.

Дербник, сидевший на самой верхушке тиса, вскричал:

– А ну, Капитан Варт, каков есть первый закон ноги? Вроде я где-то когда-то слышал такие слова: «Не пущать».

– Работай, работай, не замирай, словно дятел, – любовно покрикивала неясыть. – Постоянство усилий, утеночек, и ты его одолеешь.

И белогрудка сказала:

– Ну что же ты, Варт, уж если ты смог однажды пролететь над огромным Северным морем, неужели же тебе не по силам скоординировать пару маленьких крыловидных мышц? Собери воедино телесные силы с силами духа, и меч выйдет наружу, как будто из масла. Вперед, Homo sapiens, ибо все мы, твои друзья, ждем только повода, чтобы крикнуть «ура!».

И Варт в третий раз приблизился к огромному мечу. Ласково возложил он на меч правую руку и вынул его, легко, как из ножен.

Вокруг разливались веселые вопли и шум, словно никак не могла перестать играть шарманка. После долгих поисков Варт нашел среди этого гомона Кэя и вручил ему меч. Люди, собравшиеся на турнир, галдели ужасно.

– Но это не мой меч, – сказал сэр Кэй.

– Другого достать не смог, – ответил Варт. – Постоялый двор на запоре.

– Красивый меч. Где ты его раздобыл?

– Нашел – он торчал из камня около церкви.

Сэр Кэй нервно наблюдал поединок, дожидаясь своей очереди. Он не уделил большого внимания словам своего оруженосца.

– Странное место для меча, – сказал он.

– Да, торчит себе из наковальни.

– Что? – закричал сэр Кэй, вдруг повернувшись к нему. – Разве ты не сказал перед этим, что меч торчал из камня?

– Из камня тоже, – ответил Варт. – Там какой-то военный мемориал.

Несколько секунд сэр Кэй изумленно глядел на него, потом открыл рот, снова закрыл, облизал губы и, развернувшись, рванулся через толпу. Он искал сэра Эктора, и Варт следовал за ним по пятам.

– Отец, – крикнул сэр Кэй, – подойди сюда на минуту.

– Да, мой мальчик, – сказал сэр Эктор. – Роскошно умеют падать эти профессионалы. Ну, в чем дело, Кэй? Почему ты белый как полотно?

– Ты помнишь про тот меч, который должен вытащить Король Англии?

– Да.

– Ну так вот он. Он у меня. В моих руках. Я его вытащил.

Сэр Эктор не сказал ничего неразумного. Он посмотрел на Кэя, потом на Варта. Потом он опять окинул Кэя долгим и любящим взглядом и сказал:

– Поехали в церковь.

– Итак, Кэй, – сказал сэр Эктор, когда все они оказались у церковных дверей. Он смотрел на своего первенца ласково, но прямо ему между глаз. – Вот камень, меч у тебя. Он сделает тебя Королем Англии. Ты мой сын, я горжусь тобой и всегда буду гордиться, что бы ты ни содеял. Можешь ли ты дать мне слово, что вытащил его сам, собственными силами?

Кэй взглянул на отца. Он также взглянул на Варта и на меч.

Затем он тихо-тихо отдал меч Варту. И сказал:

– Я солгал. Это Варт его вытащил.

Что касается Варта, то прошло еще какое-то время, в течение которого сэр Эктор несколько раз просил его вложить меч обратно в камень – что он проделывал – и в течение которого сэр Эктор и Кэй тщетно пытались вынуть его. Варт вынимал его для них и раз или два засовывал обратно. Потом для него наступило время более тяжкое.

Он увидел, как милый его опекун на глазах обессилел и постарел и как он с трудом опустился на подагрические колени.

– Сэр, – произнес сэр Эктор, не поднимая глаз, хоть обращался он к своему же собственному мальчику.

– Пожалуйста, отец, не делайте этого, – сказал Варт и тоже встал на колени. – Дайте я помогу вам, сэр Эктор, потому что, глядя на вас, я чувствую себя несчастным.

– Нет, нет, господин мой, – сказал сэр Эктор и обронил несколько бессильных старческих слез. – Я никогда не был вам ни отцом, ни кровным родичем, но могу поручиться, что вы еще выше родом, нежели я о вас думал.

– Многие говорили мне, что вы не отец мой, – сказал Варт, – но это ведь ничего не значит.