Теона Рэй – Темные секреты Вэйстон-Дай (страница 4)

— А как мне их различить-то? Сэн, кажется, меня взяли на эту работу по ошибке. Я не знаю ни одного растения из тех, что видела в оранжерее!

— Они все подписаны. Не видела?

— Нет.

— В горшках маленькие таблички с названиями, смотри внимательнее.

— О! — воскликнула я, но тут же сникла. — В кустирантусе не было никакой таблички.

— Может, потерялась. В общем, сегодня я тебе совершенно точно не помощник. Вечером возвращается господин Вэйтер с отрядом, я должен подготовить комнаты к его прибытию.

— А кто это? — не могла не полюбопытствовать я.

— Старший сын графа Райтуила Бронта. После смерти своего отца он не смог унаследовать графство, да так и остался военачальником.

— Почему не смог?

— Не был женат. По законам Орандона он должен быть женат на момент наследования. Если наследник холост, но имеется младший брат и он женат, то графство переходит к младшему.

— А если бы и младший брат был холост?

— Тогда бы господину Вэйтеру пришлось жениться в течение месяца и принять наследство. Что, чаще всего и происходит, но только не в этой семье и не с господином Вэйтером… Думаю, он бы вообще никогда не женился, даже если бы пришлось.

— Любопытный экземпляр, этот ваш военачальник, — хихикнула я.

— Все, не отвлекай меня, — отмахнулся Сэн, но я заметила улыбку на его губах. — Занимайся своими делами.

Дворецкий вытащил из кладовых стопку чистого постельного белья и ушел, а я отыскала распылитель и вновь отправилась в оранжерею. В общем-то, мне совсем было не тяжело находиться там постоянно: растения я обожала всей душой. С ними можно было говорить, и я свято верила в то, что они слышат.

Но я была очень любопытным человеком. А потому никак не могла заставить себя не смотреть в сторону ворот, благо стены оранжереи были полностью стеклянными. Мне очень сильно хотелось увидеть господина Вэйтера с отрядом, я ведь никогда такого не видела! Мало того, что существуют какие-то графы, к этой мысли я уже привыкла, но военачальники? В моем понимании, главный в армии называется командиром или генералом, но даже они вряд ли тащат всех солдат к себе домой.

Я любовно опрыскивала зеленые листочки чистой прохладной водой и думала: а как выглядит главный над отрядом? Наверное, раз он старший сын графа, да и занимает такую важную должность, то ему, по меньшей мере, лет шестьдесят.

Опрыскав те растения, которые, по моему мнению, следовало оросить водой, я вытащила из кармана список дел.

— Так: полить фрикус, нибиулг, романтес, тычелентник… Божечки, да кто придумывал эти названия!

В списке не было никакого номера ряда, или хоть какой-то подсказки, где искать искомое, так что мне пришлось проверить едва ли не каждый горшок в поисках таблички.

— Вот он ты! — радостно воскликнула, взглянув на табличку с названием. — Ну привет, фрикус.

Дальше дело пошло веселее. Я полила все, что было нужно, одновременно запоминая то, как выглядят растения. Фрикус чем-то был похож на знакомый мне фикус, тычелентник на борщевик, а нибиулг и романтес вообще друг от друга не отличались ничем, кроме как размером, и я их запомнила как «ромашки» — очень уж казались похожи.

Растения мне не отвечали, конечно, но я вдоволь наговорилась. Высказала им все, что думаю, по поводу того, что валяюсь на дне ямы, а меня никто не ищет.

— Я, наверное, в коме, — жаловалась, ласково трогая пальцем листочек. — Или вообще умерла. Но так как живу я одна, ни друзей, ни родных у меня нет, то и не хватится никто. Знаете, наверное, разве что помощница по дому придет и увидит, что меня нет, а машина на месте, то, может быть, поднимет тревогу. А может, она просто помоет полы и уйдет домой, кто знает. Вообще, мне бы не хотелось помереть в собственном огороде…

Мои размышления прервал звук ломающейся ветки. Я мгновенно замолчала, мысленно ударив себя по губам. А вдруг кто услышит? Решат, что я сумасшедшая, и сдадут в психушку.

— Я слышала, что здесь кто-то есть! — крикнула и прислушалась. За пышным кустом раздалось сопение. — Выходи, познакомимся.

Из-за куста показалась ножка в желтой туфельке.

— Элли? — спросила я с улыбкой, чтобы не напугать девочку. — Выходи, не бойся.

Малышка вышла на тропинку, и я умилительно сложила руки на груди. Какая прелестная девочка эта Элли! Совершенно прекрасный ребенок с пухлыми розовыми губками, большими глазами цвета васильков, а каштановые волосы были собраны под шляпкой в такую замудренную прическу, какой у меня в мои пять лет никогда не было.

Желтое платьице Элли было совершенно точно не из масс-маркета, его словно шили феи, таким оно было прелестным. Зеленую шляпку украшал белый бантик, и вот его сейчас ребенок нервно теребил.

— Меня зовут Ася, а ты Элли, верно?

Девочка распахнула и без того огромные глаза. Посмотрела на меня с удивлением и недоверием, а потом убежала.

Я проводила ее растерянным взглядом. Уже решила, что чем-то расстроила ребенка, но потом вспомнила, что говорил Сэн. Интересно, что такого пережила эта девочка в свои два года, что помнит до сих пор?

До обеда еще было время, а я все дела на сегодня переделала. Вот такая работа мне нравится! В общей сложности провела в оранжерее часа четыре, но вот чем занять остаток дня даже не представляла.

Выйдя на улицу, двинулась к озеру. В беседке мне, может, и нельзя сидеть, но разве могут запретить посидеть на берегу озера?

Я спряталась под висящими ветвями ивы, уселась прямо на траву и привалилась спиной к стволу. У озера было куда как прохладнее, чем в саду, так что здесь я намеревалась провести все время, оставшееся до обеда.

Где-то неподалеку квакнула лягушка, булькнула вода, а в ветвях дерева зашелестела крыльями птичка. Я наслаждалась звуками природы совсем недолго, до тех пор, пока мой покой не нарушили.

ГЛАВА 4

Когда за спиной раздались шаги, я только закатила глаза, расстроившись, что не смогу побыть в одиночестве.

— Не против, если я побуду здесь?

Я с удивлением обернулась, услышав знакомый голос. Передо мной стояла дочка Луисы, смущенно улыбаясь.

— Мы не успели познакомиться за завтраком. Я Лейла.

— Ася, — кивнула я. — Не против, присаживайся. Я вообще думала, что слугам запрещено гулять по саду.

— Нет, отчего же? Мы вольны гулять, пользоваться беседками и даже жарить мясо на углях на заднем дворе. Главное, чтобы в это время в замке не было гостей, а они здесь бывают не так часто.

— Тогда я спокойна, — я улыбнулась, уже мечтая о шашлыке. — Сэн говорил, что сегодня возвращается господин Вэйтер. Знаешь что-то об этом?

— Конечно! — Лейла вспыхнула, пряча улыбку в кулак. — Господина Вэйтера не было дома вот уже три года, и мы все искренне рады, что он вернется. Сразу после смерти своего отца ему пришлось уехать, все были так расстроены.

— Где он был?

— В военном походе. Точно не знаю, но, кажется, на юге Траории были какие-то волнения, и господин Вэйтер защищал земли. Но сейчас все стало спокойно, и он вернулся. Надеюсь, больше не уедет. Все надеются, не только я, ты не подумай!

— Господина Вэйтера здесь любят?

— Очень! — вздохнула Лейла. — Я не должна говорить, но если по секрету… Ты никому не расскажешь?

— Никому, — замотала я головой.

— Слуг было гораздо больше, когда графством владел Райтуил Бронт. После того, как он погиб, жить в замке стало очень тяжело. Ее светлость очень жестока: говорят, она даже била одну из горничных. Динала не жаловалась никогда, но я видела синяки на ее руках, а потом она уволилась. Многие уволились в течение двух лет, и вот нас осталось всего ничего. Теперь приходится выполнять работу за двоих, а то и за троих. Это очень тяжело, на самом деле. Я личная служанка графини, но на мне обязанности прачки и горничной, а иногда даже кухарки.

Я нервно икнула, вспомнив, что отработала в оранжерее всего несколько часов. На меня тоже повесят чужую работу?

— А почему не наймут новых? — осторожно поинтересовалась я.

— Не знаю, — Лейла беззаботно пожала плечами. — Обоз с рабочими приезжает каждый месяц, и мы думали, что вчера ее светлость взяла на работу хотя бы горничных, но утром в столовую пришла только ты. Мама расстроилась даже не из-за того, что ты подконтрольная Сэну, а из-за того, что графиня наняла лишь садовника. Маме ведь тоже приходится делать и чужую работу, не только свою.

Я задумчиво уставилась на водную гладь озера. Сколько еще времени я проведу в небытие? Если не очнусь и завтра утром, то начну паниковать. Впрочем, я почти уже убедила себя в том, что умерла, а раз так, то и переживать нет смысла. Как говорила моя соседка бабушка Мария: «Переживать есть смысл только тогда, когда ты можешь исправить ситуацию. А если не можешь, то наблюдай со стороны».

— А ты откуда? — Лейле, видимо, надоело сидеть в молчании. — Я никогда раньше не слышала, чтобы девушка разбиралась в садоводстве. Мы все так удивились, когда Сэн сказал, что ты садовник.

— Да так, недалеко отсюда родилась, — махнула я рукой, вдруг занервничав. Надо бы придумать себе легенду хоть какую-то, не могу же я рассказывать правду.

— А где училась?

— Сосед научил, — пожала плечами, почти не соврав. Меня и правда вовлекла в садово-огородные отношения соседская старушка Мария, за что я ей сейчас была очень благодарна.

Лейла вдруг подскочила, дернулась было бежать, но быстро обернулась и протараторила: