Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 9)

Через несколько минут к воротам подошла женщина в сером шерстяном платье без украшений, похожем на монашеское облачение; волосы ее были затянуты на затылке в такой тугой пучок, как будто она боялась, что хоть одна прядка выбьется на волю. Высоким и каким-то неестественным голосом она произнесла:

– Я услышала ваш звонок только потому, что шла мимо. Часы посещений указаны на табличке, и вам должно быть известно, что вы явились не ко времени. Я – сестра Маргарет. Вы ищете кого-то конкретного?

– Моя фамилия Джекилл, Мэри Джекилл, – начала девушка, – и я хотела бы…

– Джекилл! – подхватила сестра Маргарет, и голос ее стал еще выше и резче. – Заходите сию же минуту. Миссис Рэймонд захочет немедленно с вами переговорить.

Она открыла ворота, заскрипевшие, как будто их никогда не смазывали, и настойчивыми жестами пригласила Мэри внутрь.

– Кто такая миссис Рэймонд? – спросила Мэри, не спеша войти на огороженную территорию. С чего бы кому-то в этом заведении стремиться с ней повидаться? Может, ее приняли за кого-нибудь другого?

– Миссис Рэймонд – наша директриса, – ответила сестра Маргарет таким тоном, будто ей приходилось объяснять очевидное. Но эта информация не отвечала на вопрос Мэри. С чего бы директрисе подобного учреждения искать встречи с ней? Откуда ей вообще знать, кто такая Мэри? Хотя нет, конечно же, нет, внезапно догадалась она. Не она сама, а ее фамилия так заинтересовала сестру Маргарет.

– Мисс Джекилл, если позволите мне вмешаться… – начал доктор Ватсон.

– Вам нельзя, – оборвала его сестра Маргарет, как будто отгоняла собаку, вывалявшуюся в грязи. – Посетители мужского пола не допускаются. Исключений нет даже для родственников.

– Ну хорошо, – сказала Мэри. – Я готова поговорить с этой… миссис Рэймонд.

Ватсон взял ее за локоть.

– Мисс Джекилл, мне это не нравится, – тихо сказал он, чтобы сестра не услышала.

– Но я должна пойти, – Мэри обернулась к нему и отвечала так же неслышно. – Директриса приюта не может не иметь информации о мистере Хайде. Я должна все выяснить. Мы знаем, что платежи направлялись сюда, и вы сами видите, как сестра-как-ее-там отреагировала на мое имя. Подержите пока мои вещи? – она вручила доктору зонтик и портфель. С портфелем расставаться не хотелось, но она решила, что сохраннее на время оставить его Ватсону, чем вносить в ограду заведения, где может рыскать Хайд.

– Ладно, – согласился Ватсон. – Но я хочу, чтоб вы взяли с собой кое-что.

Принимая у нее зонтик, он незаметно вложил ей что-то в руку. Это был пистолет, который он принес с собой в кармане. Точнее говоря, револьвер.

– Вы умеете им пользоваться?

– Да, – ответила Мэри. Она и вправду умела: лакей Джозеф, который был сыном егеря из Линкольншира, научил ее. У нее даже был свой револьвер – он хранился дома, в ящике стола. Раньше он принадлежал ее отцу, и, едва войдя в возраст, она настояла, чтобы Джозеф научил ее с ним обращаться. Тот пытался протестовать, говорил, что это не дело для леди, что рядом всегда будет какой-нибудь мужчина, чтобы защищать ее. Даже тогда она не была уверена, что таковой защитник всегда будет рядом, а сейчас была глубоко благодарна Джозефу за те несколько уроков.

– Если вы не вернетесь в течение часа, я иду вслед за вами. Не знаю, что все это значит, но знаю одно – Хайд был преступником, и если он жив, то остается опасным. Если он находится в этом здании, я хочу, чтобы вы в случае чего могли себя защитить.

Мэри кивнула.

– Я понимаю.

Ей не хотелось, чтобы он заметил, как ей… тревожно. Тревожно – да, вот самое подходящее слово.

Диана: – Никому не напугать нашу Мэри!

Мэри: – Не говори глупостей. Я вполне могу чувствовать испуг, как и все остальные люди. Ты, например, меня то и дело пугаешь. Помнишь, что было в Вене, когда ты чуть не подожгла психиатрическую лечебницу? И едва не погибла, потому что делала все ровно наоборот, а не как тебе сказали мы с Жюстиной?

Диана: – А не надо было тебе выпендриваться, как (мы приняли решение удалить окончание комментария Дианы, так как надеемся, что наша книга найдет читателей как среди людей зрелого возраста, так и среди молодежи).

Кэтрин: – Диана, в моей книге нет места подобным выражениям. Советую попробовать выражать свои эмоции, не прибегая к оскорбительной и бранной лексике.

Диана: — (Комментарии опущены. Серьезно, просто прекрати это. Помимо прочей возни с этой рукописью из-за тебя ее придется подвергать цензуре.)

Но что могло случиться с ней в церковной общине, посвященной спасению душ «магдалин» – то есть проституток, которыми так и кишели улицы Лондона, особенно здесь, в Ист-Энде? Повернувшись так, чтобы прикрыть револьвер от взгляда сестры Маргарет, Мэри тихонько опустила его в сумочку. Слава богу, сумочка у нее была практичная, непохожая на любимые утонченными леди крохотные кошельки, состоящие из сплошных вышивок и бисера. Снова развернувшись к воротам, она постаралась придать себе уверенный вид и ничем не выдать своего нежелания переступать этот порог. Она вошла; сестра Маргарет стала закрывать за ней ворота, и от их скрипа Мэри не выдержала и обернулась. Доктор Ватсон ободряюще смотрел на нее сквозь решетки и со значением указал пальцем на свои часы, напоминая, что у нее есть только один час.

Она легонько помахала ему рукой и пошла за сестрой Маргарет, стараясь не слишком задумываться об этом месте и о том, что ее может тут ожидать. Она проникла внутрь, а значит, подписалась на это приключение, каковы бы ни оказались его последствия.

Они миновали внутренний двор, гладко вымощенный вплоть до бордюра вдоль стены дома, у которой там и тут росли тисы, тянувшие ветви к жидкому солнечному свету. Стены дома до третьего этажа густо оплетал плющ, придавая зданию зловещий вид. Сестра Маргарет проводила Мэри по каменной лестнице на третий этаж. Наверху ее ждал длинный коридор, который вел к еще одной тяжелой деревянной двери. Похоже, Общество святой Магдалины просто изобиловало такими дверьми, словно кто-то специально стремился оформить приют в тяжелом и зловещем стиле. Сестра Маргарет постучала.

– Входите! – откликнулся голос изнутри.

Сестра Маргарет толкнула дверь, которая отворилась с громким скрипом.

– Миссис Рэймонд, к вам Мэри Джекилл.

Приятной наружности женщина с седеющими, металлического цвета волосами поднялась навстречу из-за стола. Как и сестра Маргарет, она была одета в серое платье, но ее облачение вроде бы было шелковым, а с пояса свисала внушительная связка ключей.

– Рада, что вы наконец пожаловали, мисс Джекилл, – сказала директриса. – Я отказываюсь от содержания этого ребенка. Мы больше не готовы ее здесь терпеть – она доказала свою совершенную неисправимость. Я многократно писала вашей матери, чтобы она приезжала забрать Диану, но она ни разу мне не ответила.

– Диану? – Мэри перестала понимать, что происходит. – Кто такая Диана?

Что вообще все это означало?

– Вы – дочь миссис Джекилл, верно? – спросила директриса, глядя на нее так, будто сомневалась в ее умственной полноценности.

– Да, конечно, – отозвалась девушка.

– Тогда, я полагаю, вы прибыли, чтобы забрать ребенка под свою ответственность. Миссис Джекилл была щедра к нашему приюту, но в любом случае мы не можем больше содержать девочку здесь. Она постоянно подрывает дисциплину. Бормочет ругательства во время общих молитв. А что она сделала с крестильной купелью в церкви Марии Магдалины, где мы проводим богослужения, я даже произнести не могу.

Мэри пораженно смотрела на нее. О чем директриса вообще говорит? И какое это имеет отношение к Хайду?

– Я все еще не понимаю, – сказала она. – Вы писали моей матери?

– Да, отправляла письма на адрес ее поверенного. Некоего мистера Аттерсона с Гонт-стит.

– Но мистер Аттерсон умер несколько лет назад, и его контора находится совсем не на Гонт-стрит – может быть, вы писали на его домашний адрес? Это объясняет, почему моя мать не получала от вас никаких писем…

– Все это, – оборвала ее миссис Рэймонд, – не моя проблема. Сейчас девочка сидит под домашним арестом в своей комнате за распевание неподобающих песен во время обеда. Мы можем собрать ее вещи за пятнадцать минут.

– Постойте, – начала было Мэри, но миссис Рэймонд уже развернулась и целеустремленно вышла из кабинета. «Что это за девочка? Кто такая Диана?» – хотела спросить Мэри, но ей оставалось только пойти за директрисой. Сестра Маргарет семенила за ними по пятам. Они дошли до середины коридора и поднялись по еще одной лестнице. Ступеньки мыли две женщины в простых серых платьях, белых фартуках и чепцах; при приближении процессии они поднялись и присели в реверансах.

– Эти обе спасены из борделя в Лаймхаусе, – пояснила на ходу миссис Рэймонд. – Мы здесь заняты великой миссией, мисс Джекилл, мы возвращаем Господу его заблудших овечек.

Мэри кивнула, не особенно ее слушая, но когда они поднялись на следующий этаж и пошли вдоль по коридору, ее очень заинтересовали комнаты с раскрытыми дверьми, мимо которых они проходили. Внутри длинными аккуратными рядами сидели женщины в серых платьях, белых фартуках и чепцах, и были заняты шитьем.

– Наши магдалины выполняют работу на благо миссии, – поведала директриса. Что-то эта миссия казалась Мэри слишком унылой. Швеи работали молча – не было слышно ни смешков, ни легкой болтовни, которая всегда возникает в помещении, полном молодых женщин. Если кто-то из них и поднимал голову взглянуть на проходящих, то лишь на секунду, чтобы снова тут же уткнуться в шитье. Наконец миссис Рэймонд дошла до нужной двери и окликнула: