Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 23)
– Мисс Раппаччини!
Беатриче услышала ее и повернула голову. Мэри на краткий миг не была уверена, что та возьмет записку, но она сделала шаг в ее сторону и вытянула руку. Мэри вложила бумажку ей в ладонь, невольно радуясь, что она, как и профессор Петрониус, сегодня в перчатках. Как далеко простирается влияние яда мисс Раппаччини? Беатриче глянула на записку и увидела литеры, и тут выражение ее лица изменилось. Впервые за все представление лицо ее выразило интерес, стало живым.
– Как вас зовут? – тихо спросила она.
– Мэри Джекилл, – прошептала Мэри.
– Дождитесь меня в парке, – сказала Беатриче. – Я постараюсь выбраться, хотя это и трудно, он все время за мной следит. Но вы ждите. Я приду, когда смогу.
По быстрому взгляду, брошенному Беатриче на профессора Петрониуса, было ясно, что здесь она больше не скажет ни слова. Мэри кивнула. С разговором придется подождать.
Она огляделась, ища Диану. Куда подевалась эта девчонка? Мэри думала, что та все время стоит где-то рядом, а оказалось, что она давно уже улизнула и теперь в дальнем конце зала околачивается возле шкафов с экспонатами. Мэри протолкалась к ней сквозь толпу, все еще засыпавшую Петрониуса вопросами.
– Ты хоть когда-нибудь делаешь то, что тебе сказано? – сердито спросила она Диану.
– Нет, – не оборачиваясь, отозвалась та, продолжая созерцать стеклянный шкаф. – Смотри, это скелет Чарльза Берна, Ирландского Великана. Он был семь футов ростом, представляешь? А вот мозги какого-то математика. Никогда до сих пор не видела мозги так близко.
Мэри глянула на бирку – та гласила: «МОЗГ ЧАРЛЬЗА БЭББИДЖА, МАТЕМАТИКА».
– Диана, у нас нет времени все это разглядывать. Сейчас мы должны спешить, – и она рассказала Диане о том, как передала Ядовитой девице записку, и о ее реакции. – Нужно пойти в парк и ожидать ее там. Этот профессор – думаю, она его боится. Она сказала, что ей нужно как-то ускользнуть от него. Мы должны ее ждать и никуда не уходить, чтобы она сразу смогла нас отыскать, как только выберется.
Довольно трудно было утащить Диану от такого соблазнительного зрелища, как зародыши в банках, некоторые – даже двухголовые или четырехрукие, а некоторые одноглазые. От заспиртованных опухолей и уродливых органов. Однако Мэри крепко ухватила ее за воротник и потащила за собой.
Диана: – Больше всех мне понравился Чарльз Берн. Никогда до того дня не видела великанов.
Жюстина: – Он вовсе не был великаном, просто очень высоким человеком. Нет ничего дурного в том, чтобы быть высоким.
Диана: – Кто бы говорил. Конечно, ты-то думаешь, что это нормально, как Беатриче думает, что нормально дышать на людей ядом.
Беатриче: – Но я совершенно точно знаю, что это ненормально, уверяю тебя. А в росте Жюстины нет ничего экстраординарного, по крайней мере для мужчины. Для женщины – да, есть. Но, как она говорит, нет ничего дурного в том, чтобы отличаться от других.
Диана: – Ой, да прекратите! Просто вы обе – чудища. Вроде меня.
Снаружи снова начался дождь – не настоящий ливень, а морось, которая сыпалась с небес, оседая каплями на одежде. Мэри раскрыла зонтик. Они перешли улицу и снова оказались в парке, дошли по центральной аллеи до беседки и начали гулять вокруг нее, чтобы согреться. Так им пришлось кружить не менее получаса, пока они не увидели спешившую к ним женскую фигурку. Девушка накинула на плечи теплую толстую шаль, так что Мэри не сразу ее узнала – слишком отличалась эта закутанная фигура от того, что они видели на представлении. Но, по мере приближения, Беатриче выдала грациозная походка.
– Мисс Джекилл, – сказала она. – Прошу извинить меня, мой английский отнюдь не так совершенен, как мне бы хотелось. – При этом она говорила превосходно, разве что с легким итальянским акцентом. – Я должна с вами поговорить, но у нас очень мало времени. К счастью, Петрониуса сейчас отвлек один из попечителей коллегии – думаю, доктор задолжал коллегии изрядную сумму за аренду зала для моих представлений. Но он может появиться с минуты на минуту, а при нем я не смогу говорить свободно. Я согласилась на это шоу, потому что он обещал, что доктора коллегии попытаются меня вылечить от моего ужасного проклятия, но он столько на мне зарабатывает, что совершенно не стремится к моему исцелению – им овладела алчность, и я боюсь, теперь он не даст мне уйти по собственной воле. Каждую ночь он меня запирает, но даже сумей я убежать – куда бы я пошла? У меня в Англии совсем нет друзей. Кроме, возможно, вас – я слышала ваше имя и знакома с работами вашего отца. Он, должно быть, рассказывал вам о Société? Иначе вы бы не передали мне подобную записку. Вы пришли, чтобы мне помочь? А это ваша… служанка?
– Это моя… сестра, Диана Хайд, – представила ее Мэри. – А помянутое Société, то есть Общество, – что это за организация? Я не понимаю.
– Хайд! Значит, это дитя Хайда? – Беатриче выглядела пораженной. – Как мог ваш отец сделать нечто настолько ужасное? Позволить Хайду размножаться! Поверить не могу.
– Это кто еще тут ужасный, ты, отрава ходячая, – огрызнулась Диана.
– Значит, вы знаете обо всем происшедшем? – воскликнула Мэри. – Об их экспериментах…
– Конечно, знаю, – ответила Беатриче. – Я ведь была ассистенткой своего отца. Делала за него заметки, переписывала его доклады для журнала Société. А вы? Неужели вы пребывали в неведении? О трансмутациях, о Société des Alchimistes[3]? Конечно, ваш отец умер, когда вы были совсем юны… У него, должно быть, не было времени объяснить…
– Не смотрите в ту сторону, – сообщила Диана, – но к нам движется Профессор Усатиус.
По аллее и в самом деле быстро шел Петрониус.
– Никакой он не профессор, – презрительно сказала Беатриче. – У него нет никакой научной степени, никаких работ! Смотрите, я живу вон в том здании, – она указала на высокий серый дом по ту сторону парка. – Окна выходят во двор. Но я не знаю, как выбраться наружу. Я уже говорила, он каждый вечер меня запирает, а днем за мной внимательно следят.
– Мы вам поможем, – сказала Мэри. – Не знаю как, но поможем обязательно. Мы просто обязаны вас оттуда вызволить.
Тем временем профессор Петрониус был уже совсем близко.
– Добрый день, сэр, – Мэри обернулась к нему, будто только что заметив. – Спасибо вам огромное за прекрасную лекцию! Я как раз говорила мисс Раппаччини, как мне понравилось представление, хотя она, похоже, меня не понимает, ведь она иностранка, верно? Но нам с ученицей ваша лекция была так интересна! Познакомьтесь, это моя ученица, Диана. Мы посетили представление с разрешения ее матушки. И получили огромное удовольствие!
– Ага, – подтвердила Диана. – Особенно здорово было, когда она убила канарейку. Просто обалдеть! Надеюсь, мы еще разок придем ее посмотреть.
– Только если нам разрешит твоя матушка, – вставила Мэри. – Еще раз спасибо, профессор. Все было изумительно.
– Это вам спасибо, леди, – поклонился он и взял Беатриче за локоть. Мэри заметила, что, хотя поклон его и казался учтивым, хватка на руке девушки была крепкой. Вблизи он еще больше походил на шарлатана со своими накрашенными усами, а зубы у него были желтыми от табака. – Приходите еще, разумеется, с разрешения матушки. Всего шиллинг и шесть пенсов. А теперь, если позволите, мисс Раппаччини должна подготовиться к следующему представлению. Всего через час.
И он утащил Беатриче вслед за собой. Мэри и Диана смотрели вслед этой странной паре – мужчине в цилиндре и юной женщине, закутанной в шаль. Он все еще держал ее за локоть, когда они поднялись по ступеням серого дома, на который указала им Беатриче.
– Мы должны ее освободить, – сказала Мэри.
– Отлично, а как именно? Есть идеи? – спросила Диана.
– Пока ни единой. Но только пока. У нас назначена встреча с мистером Холмсом. По крайней мере мы теперь можем сказать ему, что узнали про S.A.
– И что мы узнали?
– Что значат эти литеры. Это, конечно же, Société des Alchimistes, общество, о котором сказала Беатриче. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем научному сообществу могут понадобиться убийства девушек и отрезанные части их тел…
– Может, они хотят использовать органы для экспериментов, – предположила Диана.
Мэри в ужасе посмотрела на сестру. Дождь зарядил уже всерьез, она слышала шорох струй по лиственным кронам над головой, удары капель о мостовую.
– Какое чудовищное предположение. Просто… чудовищное.
Она вспомнила строки из итальянского письма:
– Мы что, так и собираемся тут торчать? – спросила Диана. – Я начинаю промокать.
– Тогда иди под зонтик, – Мэри взглянула на часы, немного подумала. – Ненавижу тратить деньги на транспорт, но я обещала доктору Ватсону, что мы встретимся в полдень, а до полудня всего полчаса. Давай доедем до Бейкер-стрит на омнибусе.
– Еще кое-что, – сказала Диана. – Ты меня все утро таскала за собой по городу. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это заплатить нам за транспорт и купить мне что-нибудь поесть.
Они купили полдюжины черничных булочек и съели их прямо в омнибусе. К счастью, омнибус был почти пустой, так что они спокойно заняли сиденья внутри, где было хотя бы сухо, пусть не особенно тепло и удобно. Сойдя с омнибуса на Мэрилебон-роуд, они пешком дошли до Бейкер-стрит и позвонили в дом 221б. Миссис Хадсон проводила их на верхний этаж и постучала в дверь.