Теодора Госс – Европейское путешествие леди-монстров (страница 30)

– Сама не знаю. Кажется, я начинаю уже всех подряд подозревать. Вряд ли, конечно, мальчик с телеграфа будет шпионить для S.A., даже если он австралиец!

А не видела ли она в последние дни кого-нибудь возле Парк-Террейс? Но нет, ничего подозрительного не припоминалось. Просто нужно быть осторожной, особенно сегодня: она ведь собирается выяснить, что замышляют Сьюард и Прендик. В Сохо лучше ехать в мужской одежде. Костюм преподобного Джозайи Крэшоу пропал, но осталась еще одежда, украденная в свое время у Летающих братьев Каминских. Сгодится. Интересно, что это за дом такой – Поттерс-лейн, 7. Вероятнее всего, меблированные комнаты, а может быть, паб? Почему Сьюард встречается с Прендиком там, а не в собственном кабинете в Перфлите? Она понятия не имела. Разумеется, было бы лучше побывать там заранее, разведать обстановку. Но сначала они все в лихорадочной спешке собирали в дорогу Мэри с Жюстиной, а потом нужно было дописать статью для «Женского мира» – за нее обещали два фунта, а они были нужны до зарезу. Кэтрин сказала Мэри, чтобы они с Жюстиной брали с собой денег, сколько понадобится в дороге, – а теперь ведь им еще и за Диану нужно платить, черт бы подрал эту девчонку! А значит, вести хозяйство на Парк-Террейс теперь приходилось на крайне скудные средства.

Миссис Пул нахмурилась и уперла руки в бока.

– Я просто волнуюсь за мисс Мэри и остальных, вот и все. Хоть бы они прислали настоящее письмо: эти телеграммы – все равно что египетские иероглифы, вроде тех, что теперь выставлены в Британском музее. Толком и не разберешь, что они означают. А что касается Альфы и Омеги – и неужели нельзя было назвать их нормальными, приличными кошачьими именами, хоть Том и Китти, что ли, – так вы хоть следите, чтобы они не лезли ко мне на кухню. Вчера они там двух дохлых мышей на полу оставили! Я утром на одну наступила, пришлось подошвы карболкой отмывать!

– Ну что же, – рассудительно сказала Кэтрин, – это ведь значит, что они делают свою работу, согласитесь? Вы же сами сказали – пусть остаются, если будут ловить мышей. Они, должно быть, слышали ваши слова. И две дохлые мыши на кухне – лучше, чем две живые, не правда ли?

– Пфф! – ответила на это миссис Пул.

Миссис Пул: – Я никогда не издаю таких неприличных звуков!

Мэри: – Это правда, миссис Пул никогда таких звуков не издает.

Жюстина: – Никаких неприличных «пфф». Наша миссис Пул не такая!

Беатриче: – Что верно, то верно. Миссис Пул никогда не издает никаких неприличных звуков.

Диана: – Дурака валяете, да? Эй, вы чего смеетесь?

И в эту минуту раздался звонок.

Миссис Пул: – Вообще-то он раздался только через полчаса, но если уж вы взялись сочинять небылицы, не стану вам мешать!

Кэтрин: – Так действие получается живее.

Миссис Пул пошла открывать дверь, но Элис, должно быть, успела раньше: она уже входила в столовую в сопровождении человека великанского роста, в костюме, несколько тесноватом для его выпирающих мускулов. Он был похож на мешок с картошкой, засунутый в чулок.

Жюстина: – Вот и неправда, Кэтрин! Атлас самый добрый и мягкий человек из всех, кого я знаю. И совсем он не похож на мешок с картошкой.

Кэтрин: – А я думала, ты любишь картошку. Как бы то ни было, это хорошее сравнение, нравится тебе или нет.

– Этот джентльмен хотел видеть вас, мисс, – сказала Элис. – Он говорит, что вы знаете его по цирку.

– Атлас! – Кэтрин выскочила из-за стола и почти бегом бросилась к двери – обнимать гостя. Сколько же времени прошло с тех пор, как она в последний раз виделась с ним и с другими своими друзьями из «Волшебного цирка чудес»? Несколько месяцев: она не бывала там с тех пор, как поселилась на Парк-Террейс, 11, только письмо написала Лоренцо, где рассказала обо всем, что случилось с ней и с Жюстиной. Цирковой силач осторожно обнял ее в ответ.

– Здравствуй, Кэт! – проговорил он, улыбаясь во весь рот. У него было широкое, веснушчатое лицо, на лоб падали разлохмаченные светло-рыжеватые волосы, что придавало ему некоторое сходство с львом. Симметрию лица нарушал нос, когда-то сломанный и теперь навсегда искривленный, но то, что у другого казалось бы безобразным, ему даже придавало своеобразное очарование.

Кэтрин: – Ну как, я реабилитировалась? Так тебе больше нравится?

Жюстина: – Да. Лев лучше, чем картошка, и сравнение точнее.

– Садись же скорее, ради бога, и рассказывай все про цирк, – сказала Кэтрин. – Знаешь, как я по вам по всем соскучилась!

Он сел на стул, и тот скрипнул под его тяжестью.

– Я пришел отдать тебе оставшиеся деньги от Лоренцо – он очень сожалеет, что смог прислать их только сейчас! И еще хотел узнать, все ли у вас в порядке – у тебя и у Жюстины. Жюстина-то здесь? – Он огляделся вокруг, словно ожидал, что Жюстина прячется где-нибудь в комнате, хотя скрыться тут было негде, тем более такой великанше.

– Ага, теперь вижу, зачем ты на самом деле пришел, – сказала Кэтрин и уселась на стул рядом с ним. – Нет, ее сейчас нет дома. – Ни к чему рассказывать ему, что Жюстина в Вене. Только беспокоиться за нее начнет – он и так все время за нее беспокоился, когда они вместе работали в цирке. В холодные зимние вечера заходил к ним в палатку – проверял, хорошо ли греет печка, и про здоровье всегда расспрашивал, словно боялся, что она простудится. – Но я скажу ей, что ты заходил, Мэтью.

Это было его настоящее имя, то, которое он получил при крещении: Мэтью Тейлор. Когда Кэтрин пришла в «Волшебный цирк чудес Лоренцо», он уже выступал там: демонстрировал чудеса силы и свою великолепную, хоть и несколько чрезмерно развитую мускулатуру. Родом он был из Манчестера, и его отец, и отец его отца были портными, пока швейные фабрики не положили конец их семейному делу. Кэтрин видела, как он штопал носовой платок – аккуратно, будто заправская швея, хоть и забавно было видеть, какой маленькой, почти невидимой кажется иголка в его огромных пальцах. Он был боксером, пока однажды ему не сломали нос и он не пролежал без памяти несколько дней с сотрясением мозга. Тогда-то он и решил подыскать себе более спокойную профессию. Кэтрин знала наверняка, что в свободное время он пишет стихи, потому что некоторые из них он посвятил Жюстине.

Жюстина: – И неплохие стихи, между прочим. Взять хоть эти: «Зачем ты, дева бледная, сегодня так грустна…»

Беатриче: – Очень мило, и образ весьма точный.

Диана: – Какой же вздор все эти стихи. Кроме Киплинга. Вот Киплинг – это да, особенно то, где в конце все умирают.

Жюстина: – Только не Киплинг, а Теннисон. «Под жерла орудий подставлены груди – но мчатся и мчатся шестьсот»? Ты ведь про эти стихи говоришь?

Диана: – Да-да, про эти самые! Как ты догадалась?

Жюстина: – Ты бросила раскрытую книгу на полу у меня в мастерской. На этой странице осталось пятно красной краски.

– Да, так вот они, значит, твои деньги, – сказал Атлас, и виду у него был такой разочарованный, что Кэтрин очень захотелось хоть чем-то его утешить – сказать хотя бы, что Жюстина его хорошо вспоминала. Но она ни словом не упомянула его с того дня, как они ушли из цирка. – Ровно пять фунтов – и его извинения за то, что не смог расплатиться сразу. Дела-то в цирке в последнее время идут неважно. В этом месяце должны были выступать в Девоншире, но целых три городка предпочли нам цирк Бартоли – у них там слон есть. Так что мы пока в Лондоне – остановились в Клеркенуэлле. Ты бы зашла в гости – это прямо на Клеркенуэлл-Грин, недалеко от Сент-Джеймса. Мы там, правда, недолго простоим, скорее всего, – у Лоренцо уже новая идея.

– Да? И какая же? – рассеянно спросила Кэтрин. Деньги, конечно, пригодятся – с финансами у них сейчас туго. Но ее мысли уже были заняты теми приключениями, что ждали ее впереди. Что она увидит в Сохо? Почему Сьюард с Прендиком встречаются именно там? Нужно прийти на Поттер-Лейн, 7, заранее, за час до их назначенной встречи, и посмотреть, нельзя ли там где-нибудь спрятаться, – может быть, там шкаф есть или кладовка какая-нибудь? Так или иначе, она должна выяснить, что происходит.

– Некоторые из нас поедут в Париж. Будем давать представления три вечера подряд. А потом он думает ехать дальше – может быть, в Берлин! Ты только представь себе. Я, Саша и Кларенс. Три акробата и заклинательница змей. Это мадам Зора, она у нас новенькая. Лоренцо говорит, на континенте сейчас такие штуки в моде – все необычное, макабрическое. Вот бы и вам поехать с нами: женщина-кошка и великанша были бы в самый раз! Кстати, Саша передает привет, а Кларенс велел мне тебя обнять.

– Ты это, кажется, уже сделал, – с улыбкой сказала Кэтрин. – А знаешь, мне тоже жаль, что я не могу поехать. Я скучаю по цирку, и я никогда не была в Париже. Но у меня тут столько дел.

– Понятно, – сказал Атлас. – А ты хорошо выглядишь, Кэт. Похоже, ты нашла свой настоящий дом. Я рад за тебя – и за Жюстину, конечно.

Нашла ли она свой настоящий дом? Кэтрин пока что не была в этом уверена. Но она взяла его за руки и сжала их.

– Мэтью, с Жюстиной дело вот в чем… она слишком многое пережила. Я дам тебе знать, когда она вернется, тогда, может быть, зайдешь в гости. Принеси ей цветы – ты же знаешь, она цветы любит. Не сдавайся. Ее сердце давно разбито, и я не знаю, когда эта рана затянется. Но ты можешь ей помочь…