Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 48)

Я поблагодарил его и, подойдя к адмиралу, осторожно заглянул через его плечо. Карта была испещрена длинными жирными линиями, от которых ответвлялось множество более коротких придатков. Именно этой схемой и руководствовался адмирал.

Он вдруг обернулся и спросил:

– Безумеешь мальчишей?

– Ага. – Я едва не задохнулся от запаха Пойла и отошел от греха подальше.

– Представляешь, – сообщил я Алисе, захлебываясь кашлем. – Эта карта – схема человеческой нервной системы. Сейчас они следуют вдоль блуждающего нерва.

– Блуждающего нерва?! – озадаченно пробормотала Алиса. – Что все это значит?

Мы начали карабкаться вверх по склону кратера.

– Похоже, мы присутствуем при рождении новой мифологии, – сказал я. – Один из полубогов – оживший персонаж популярного комикса. Второй имеет облик осла, поскольку именно так будет звучать его фамилия в буквальном переводе с латыни. Хотя, надо сказать, в данном конкретном случае мы имеем полное соответствие формы содержанию. Наконец центральная фигура новой мифологии названа по прозвищу ее основателя, которое он носил в бытность простым смертным. Неужели прототипы богов, составивших античные мифологические пантеоны, были такими же нелепыми личностями?!

– Дэниел Темпер! – осадила меня Алиса. – Ты говоришь так, словно не подвергаешь сомнению факт существования древних языческих богов. Словно этот Мэрад и в самом деле бог!

– Раньше, пока мы с тобой не оказались в Зоне, я поднял бы на смех всякого, кто высказал бы подобную гипотезу, – признался я. – А как ты объяснишь все это?

Остаток пути вверх по склону мы преодолели молча. Выбравшись наконец из кратера, я еще раз оглянулся на Чокнутых Тарабаров – этих жалких людишек, которым Мэрад преподал столь поучительный урок. Они продолжали деловито копать, не обращая внимания на похабные шуточки зевак. «Забавно, – подумал я. – Местный люд еще не догадался, что Чокнутые Тарабары не шайка психов, а символы. И глядя на них, каждый из обывателей должен бы осознать, что именно надо делать, чтобы подняться еще на одну ступеньку развития. Ибо с той же очевидностью, с какой торчат уши местного Бога-Осла, эти вавилонские землекопы убеждают своим видом: „Ключ ко всему – в тебе самом“.

Наверняка именно эту фразу произнес первый пещерный философ.

Вдруг я увидел, как у самого края воронки блеснуло что-то металлическое. Я вернулся и вытащил из грязи серебряную отвертку с длинной рукоятью.

Не изучи я досконально повадки моего старого учителя я бы подумал, что отвертка здесь оказалась случайно. Но на меня столько раз обрушивался каскад самых причудливых методов, с помощью которых Дарэм на лекциях предлагал нам познать действительность, что я понял: в моих руках – очередная серьезная шутка профессора, которая займет достойное место в новой мифологии местного Олимпа.

В самом деле: если существуют ящик Пандоры, голова Медузы, хижина Филемона и Бавкиды, глаз Одина, то почему бы не появиться Серебряной Отвертке?

– Есть такой анекдот про человека, родившегося с золотым винтом в пупке, – напомнил я Алисе. – Он всю жизнь пытался узнать, для чего этот винт. Очень стеснялся, что не такой как все. В конце концов обратился к психотерапевту, и тот посоветовал ему вообразить, будто к нему явилась чудесная фея. И вот этот человек пришел домой, сел в кресло, закрыл глаза, принялся мечтать, и к нему по лунному лучу спустилась фея Титания. Вручила ему серебряную отвертку, он открутил винт и стал самым счастливым человеком на свете, потому что теперь он был как все, и мог жениться, и супруга не будет смеяться над ним… И вот он, весь такой счастливый, встает из кресла за сигаретами… и у него отваливается задница.

– Ты хочешь сказать… – выдохнула Алиса.

– Именно! Откуда нам знать, что легенды о Золотом Руне или о Золотых яблоках не были сначала такими же анекдотами, а свое символическое значение приобрели спустя века?

Алиса промолчала. Ей было нечего сказать. Впрочем, как любому из нас.

– Может, отдать отвертку этим Чокнутым? – предложила Алиса, – Тогда они прекратят устраивать взрывы и копаться в земле. И перестанут нести ахинею.

– Я уверен, они уже сто раз натыкались на нее и выбрасывали, не понимая ее смысла.

– А в чем ее смысл? – спросила Алиса.

– Смысл в том, – ответил я раздраженно, – что отвертка в очередной раз напоминает Чокнутым, что ключ к решению их проблемы – в них самих. Что они должны осмыслить природу своего наказания и извлечь из него урок.

Мы пошли дальше. Случай с отверткой поверг меня в уныние. У меня стало складываться ощущение, что кто-то дразнит нас, заманивая все глубже в темный беспросветный туннель. Я уже сомневался, что Аллегория со своими зловещими предсказаниями встретился нам случайно.

Но времени на размышления не было, потому что мы как раз вышли на дорогу, ведущую к городской больнице. Вдали, за проволочной оградой, белели надгробия кладбища. Задумавшись, я, по всей вероятности, на некоторое время отключился от реальности, потому что Алиса спросила:

– Что случилось?

– Там, за оградой, – больничное кладбище. А с той стороны – Мелтонвиллское. Папа похоронен здесь, а мама – в Мелтонвилле. Жили врозь и похоронены врозь.

– Дэн, – сказала Алиса мягко, – нам нужно поспать хотя бы несколько часов. Мы с тобой очень долго шли. Давай навестим могилы твоих родителей и там же, на кладбище, устроимся на ночлег. Хорошо?

– Великолепно. Спасибо тебе, Алиса, – слова давались с трудом. – Ты прекрасна.

– Не преувеличивай. Это я из уважения к приличиям.

А я-то думал, что наши отношения начинают теплеть.

Мы направились к кладбищу. Навстречу показался здоровенный мужчина с рыжей шевелюрой. Он так ел глазами Алису, что мне показалось – не избежать очередной попытки изнасилования. Но тут рыжий перевел взгляд на меня и захохотал. От него за милю несло перегаром.

– Что это с ним? – спросил я Алису, когда мы миновали его.

– Не знаю, – ответила она, разглядывая меня. Потом вдруг добавила: – Погоди-ка… Ну конечно! Поливайнозел и все остальные, встретив тебя, Дэн, с первой же секунды знают, что ты тут новичок!

– Но как?

– Ты же лысый! Видел ты здесь хоть одного лысого? То-то! Вот над чем смеялся этот парень.

– Значит я обречен. Поливайнозел очухается, велит своей пастве разыскать лысого человека, и мне крышка.

– Не все так плохо, – начала утешать Алиса. – Не забывай, что в Зону толпой валят новички. Кроме того, где-то здесь бродят наши без вести пропавшие солдаты. Ты вполне можешь сойти за одного из них.

Она потянула меня за руку:

– Пойдем спать. Утро вечера мудренее.

Мы подошли к кладбищенским воротам. По обе стороны каменной арки буйствовала зелень. Железная калитка, изъеденная ржавчиной, была распахнута настежь. Я ожидал увидеть за оградой запустение и заросли сорняков. Ничего подобного. Все сорняки были выщипаны козами и овцами, которые и сейчас паслись тут, похожие в лунном свете на серебристые статуи.

Я заорал и бросился вперед.

Могила моей матери зияла, точно разинутый земляной рот. На дне блестела черная вода, гроб валялся на боку. Наверное, кто-то вытащил его, а потом грубо спихнул обратно. Крышки не было. Гроб был пуст.

– Спокойно, Дэн, – раздался сзади голос Алисы. – Не надо так волноваться.

– Вот они – твои замечательные люди, Алиса! Твои боги и нимфы! Упыри! Гробокопатели!

– Не думаю. Им ведь не нужны ни деньги, ни драгоценности. Должно быть какое-то другое объяснение. Надо поискать вокруг.

Мы поискали. И нашли Плаксу-Ваксу.

Он сидел прислонившись к надгробию – большой, темный и такой неподвижный, что казался надгробной скульптурой. Он был похож на „Мыслителя“ Родена – если на того надеть котелок и белую набедренную повязку. Но было в нем что-то неуловимо живое, и, когда он поднял голову, в глазах его блестели слезы.

– Скажите, пожалуйста, – спросил я, волнуясь. – Почему эти могилы раскопаны?

– Здравствуй, мой мальчик, – ответил он с легким ирландским акцентом. – А кто у тебя здесь похоронен?

– Мама, – ответил я.

Слезы брызнули из его глаз.

– Правда? Что ж, тогда тебя обрадует то, что я скажу. У меня супруга тут похоронена, понимаешь?

Я не увидел в этом ничего радостного, но промолчал.

– Да, мой мальчик, – позволь мне называть тебя так. Я ведь ветеран испано-американской войны, и годков мне поболе, чем тебе. Если бы не Мэрад – чтоб он подвернул себе ногу и расквасил свою божественную рожу, прости Господи, – я бы давно уже помер от старости. Лежали бы мои косточки рядом со скелетом супруги, и плыли бы мы на барже…

– На какой еще барже? – перебил я.

– Как на какой? A-а, ты, я вижу, новенький, – Он постучал по голове, намекая, очевидно, на мою лысину. – Вот что я тебе скажу, мой мальчик. Поспеши-ка ты в Онабак. Оттуда на рассвете отплывает баржа, груженная скелетами. Там будет большой праздник – с Пойлом, шашлыком и траханьем на неделю вперед.

Я напомнил свой вопрос и в конце концов выяснил, что Мэрад велел собрать останки со всех кладбищ Зоны и свезти их в Онабак. Завтра кости погрузят на баржу, и она перевезет их на другой берег Иллинойса. Что будет дальше – не знают даже полубоги. Но все уверены, что Мэрад собирается оживлять мертвецов. И все население Зоны сейчас спешит в Онабак, чтобы своими глазами увидеть великое чудо.

Новость меня обрадовала. Если все дороги в город будут запружены народом, то я смогу легко затеряться в толпе.