Теодор Томас – Лунариум (страница 65)
Вокруг кратеров существует зона выбросов, в которой отложен материал с больших глубин. В зоне выбросов можно попытаться получить данные о распределении химического состава по глубине, не прибегая к бурению. От кромки свежего крупного кратера луноход должен передвигаться по внешнему склону вала до межкратерного пространства. Во время такого маршрута «Рифма» даст необходимые Сведения.
На фотопанорамах, переданных с борта «Лунохода-2», за горизонтом морской равнины видны светлые лунные горы — часть горной системы Тавр (к востоку от кратера Лемонье). В южном направлении возвышается гора, которая получила условное название Пик Лунохода. На юго-западе видны светлые очертания Южного Мыса.
Характер морской поверхности в районе посадки «Луны-21» однородный, больших каменных россыпей нет. Вполне вероятно, что на пути лунохода еще встретятся развалы каменистого материала, выброшенного из свежих кратеров. Но в первый лунный день колеса лунохода мягко перемещались по лунному грунту. Посадочная ступень прилунилась прямо на кромку вала 30-метрового кратера. К северо-западу от посадочной ступени на панораме виден кратер диаметром 300 метров. «Луноход-2», прокладывая маршрут на юг и юго-восток, продолжал передавать панорамные снимки, на которых все четче вырисовывалась стена обрамляющих гор. Кратеров здесь было немного, и самоходная станция не встречала серьезных препятствий. Управление машиной так хорошо отлажено, что луноход можно поворачивать на ходу, не останавливая его, как это делалось раньше.
Лунный материал, который запечатлен на фотопанорамах «Лунохода-2», имеет большее альбедо, чем морская поверхность. В последнее время ученые убедились, что лунные материки сложены анортозитами — светлыми кристаллическими породами. Морские излияния представляют более тяжелые базальтовые лавы. Отсюда и различие в альбедо этих поверхностей.
Теперь можно более определенно судить о строении гор, окружающих кратер Лемонье. Сетчатый характер трещиноватости склонов горных массивов свидетельствует, что породы материка претерпели значительные изменения в процессе эволюции кольцевого бассейна Моря Ясности. Породы, слагающие эту часть материка, несут на себе следы огромных напряжений, возникших при тектонических перестройках материковой коры. Вполне вероятно, что лавовая поверхность кратера Лемонье покоится на сильно нарушенном и расчлененном рельефе, а само лавовое покрытие менее мощное, чем остальные участки Моря Ясности.
Селенологов очень интересует перенос вещества с материка на морскую поверхность. Этот вопрос поможет решить «Луноход-2» (особенно в переходной зоне). Не исключено, что вблизи можно будет исследовать характер интенсивности смещений материала по склонам. Фотопанорамы присклоновых поверхностей привлекут внимание специалистов. Возможно, в таких зонах будет иное, чем на типичном море, распределение кратеров и строение реголита, а также другой состав верхнего слоя лунного покрова.
Чтобы выйти в переходную зону между морем и материком, «Луноход-2» двигался на юг. Во время маршрута проводились комплексные научные исследования: изучались физико-механические свойства лунного грунта, химический состав реголита, выполнялись магнитные измерения. Одновременно работала фототелевизионная аппаратура. Особенно интересные участки рельефа морской поверхности и материкового массива, окружающего кратер Лемонье, были запечатлены на стереопанорамах. «Луноход-2» продвигался по выбросам крупных (до 200 метров в диаметре) кратеров, преодолевая поверхность, усеянную камнями разнообразных форм и размеров. Отдельные экземпляры имели поперечник до 2 метров. По мере приближения к материку внешний вид камней менялся. Несколько раз аппарат пересекал 15-метровые кратеры с внутренними склонами до 20–25 градусов. Во время заездов в кратеры изучались физико-механические свойства грунта и распределение камней на внутренней поверхности кратеров. А это весьма важно для понимания склоновых процессов в лунных условиях.
Надежная работа ходовой части позволяла луноходу уверенно маневрировать на кратерных склонах. В отдельные сеансы самоходная лаборатория проходила до 2 километров.
Холмистая зона предгорий началась в шести километрах от посадочной ступени. «Луноход-2» перемещался среди пологих холмов (высотою до 150–200 метров), чередующихся с понижениями. Заметно уменьшилось количество обломков, реголит стал более рыхлым, переработанным и, вероятно, более мощным. На пути лунохода находился крупный (диаметром 2 километра) кратер материкового типа. Вал кратера возвышается над морской поверхностью на 400 метров. Склоны кратера покрыты рыхлым реголитом. Поверхность стала более волнистой. Передвижение усложнилось. На отдельных участках «Луноход-2» преодолевал склоны в 20 градусов. Были получены интересные фотопанорамы холмистого участка переходной зоны.
Предварительный анализ данных химического состава реголита в переходной зоне явно свидетельствует об уменьшении содержания железа и увеличении количества алюминия по сравнению с морским участком пути. Значит, возрастает роль материковых пород в формировании реголита.
Фотопанорамы, сделанные на вершине вала, позволили впервые заглянуть внутрь крупного материкового кратера и рассмотреть структуру поверхности его склонов.
Ни один самоходный аппарат не совершал столь сложного маршрута.
Дальнейшие исследования «Лунохода-2» значительно дополнят и уточнят наши представления о лунном рельефе и процессах, формирующих его.
Ослепительно улыбаясь, Селена Линдстром подошла к вновь прибывшим легкой танцующей походкой, в которой туристы, оправившись от первого удивления, вскоре начинали ощущать своеобразную грацию.
— Пора завтракать, — весело объявила она. — Пища лунная, леди и джентльмены, на вкус может показаться несколько странной, но очень питательна… Сюда, сэр. Сожалею, но выбирать можно только напитки, остальное меню одинаково для всех… Нет, нет, запах и вкус приданы искусственно, но все вполне съедобно.
После чего с едва различимым вздохом и с еще менее заметной гримаской, рябью всколыхнувшей приветливое выражение лица, она заняла свое место за столиком.
Какой-то турист плюхнулся в кресло напротив.
— Не возражаете? — спросил он.
Она окинула его взглядом, быстрым, оценивающим, — она обладала способностью мгновенно оценивать людей. Этот, по-видимому, вполне безобиден. Она пробормотала:
— Пожалуйста. Но разве у вас нет знакомых в группе?
Он отрицательно мотнул головой.
— Нет. Я здесь один. Но даже если бы и были, земляшки мало привлекают меня.
Она еще раз внимательно оглядела его. Ему за пятьдесят, усталый вид, лишь глаза, блестящие, проницательные, опровергают первое впечатление.
В нем безошибочно угадывался землянин, придавленный бременем земной гравитации. Она сказала:
— «Земляшки» — выражение из лексикона селенитов, и оно не из самых пристойных.
— Я с Земли, — возразил он, — в моих устах оно не оскорбительно, я полагаю. Если вы, конечно, не возражаете.
Она передернула плечами, как бы говоря: «Воля ваша».
У нее были глаза с косым разрезом (что характерно для лунных женщин), волосы цвета меда и прямой нос. Она, безусловно, была привлекательна, хотя классической красавицей ее никак нельзя было назвать.
Землянин разглядывал визитную карточку, приколотую к блузе. Она пришла к выводу, что он разглядывал визитную карточку, а не саму грудь, несмотря на полупрозрачный материал блузки.
Он сказал:
— У вас тут много Селен?
— О да, сотни, наверно. А также Цинтий, Диан и Артемид. Скучное имя. Половину Селен, которых я знаю, зовут Ленами, другую…
— К какой принадлежите вы?
— Ни к какой. Я Селена, все три слога вместе: Се-ле-на, — проскандировала она, сделав ударение на первом слоге, — для тех, кому я разрешаю называть себя по имени, конечно.
С лица землянина не сходила легкая улыбка.
— А есть такие, которые делают это без разрешения?
— Им это удается только один раз, — решительно объявила она.
— И все же некоторые пытаются?
— Дураки есть повсюду.
Официантка подошла к их столу и начала расставлять тарелки быстрыми, ловкими движениями. Землянин следил за ней с нескрываемым восхищением.
— Тарелки у вас в руках просто порхают, — cказал он ей.
Официантка улыбнулась и перешла к следующему столику.
Селена сказала:
— Не пытайтесь подражать ей. Она привыкла к нашей гравитации, поэтому ей это удается.
— А если я попробую, у меня все вывалится из рук?
— Сами измажетесь как поросенок и все кругом перемажете, — сказала она.
— Тогда я и пытаться не стану.
— Не волнуйтесь, рано или поздно кто-нибудь это сделает за вас: уронит тарелку, она заскользит вниз, он захочет схватить ее, промахнется и — тут я готова держать пари — непременно выпрыгнет из кресла и растянется на полу. Сколько ни предупреждают — бесполезно, только запугаешь человека вконец. Все остальные будут смеяться, конечно, — я имею в виду туристов, официанткам же не до смеха — они этих сцен насмотрелись досыта, к тому же грязь убирать приходится им.
Землянин с осторожностью поднял вилку.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Даже простейшие движения здесь даются с трудом.