Теодор Старджон – Брак с Медузой (страница 84)

– Мама, ты ничуть не изменилась, – произнесла она, нагнувшись, чтобы поцеловать мать. – Что это был за адский вой?

– Вой? А, это всего лишь гудок моего автомобиля. – Миссис Форсайт деловито подошла к радиатору и подняла капот. Видишь ли, один мой знакомый торгует шнурками для ботинок. Я решила помочь ему в бизнесе. Заказала себе такой клаксон, чтобы при одном его звуке люди выпрыгивали из ботинок и рвали себе шнурки. Здорово придумано, правда? Ботинки разбросаны по тротуарам, а все бродят в одних носках… Между прочим, помогает от плоскостопия. – Она с гордостью продемонстрировала дочери гудок. Он был соединен с четырьмя большими воздушными сиренами, расположенными на моторе и по бокам его. – Вот такая техника. Чтобы достичь нужного тембра, я еще перестраиваю их на одну шестнадцатую тона. Как тебе?

– Потрясающе, – искренне согласилась Алистер. – Но, мама, больше никаких демонстраций! Я и так верю, а Крошка чуть не оглох.

– Правда? – Миссис Форсайт задумчиво направилась к лежащему чуть поодаль догу. – Милый пуделечек, я совсем не хотела тебя оглушить, поверь.

Милый пуделечек повел на нее своими грустными карими глазами и с помощью хвоста дал понять, что извинения приняты.

– Мне он нравится, – решила миссис Форсайт и бесстрашно потрепала Крошку за верхнюю губу. – Ну и клычища! Песик, смотри не подавись языком. Кстати, цыпленок, – обернулась она к дочери, – ты все еще не замужем?

– А ты, мама? – отпарировала Алистер. Миссис Форсайт пожала плечами.

– Но я уже была замужем, – произнесла она не совсем уверенно. Алистер видела, как ее мать изо всех сил старается выдержать равнодушный тон: – Такие мужчины, как Дэн Форсайт, быстро не забываются. – Голос ее помягчел. – Твой отец, детка, был совсем неплохим человеком. – Решительно тряхнув головой, она переменила тему: – Я хочу есть, а ты мне пока все подробно расскажешь о Крошке. То, что я по крупицам собрала в твоих письмах, отбило у меня всякую охоту смотреть любимый детективный сериал по телевизору. Что это за Алек с экзотического острова? Дикарь, каннибал или еще хуже? Ты, правда, пишешь, что он весьма мил – интересно, какой смысл ты вкладываешь в это слово? Боже мой, посмотрите на нее, покраснела! Успокойся, никакой информации сверх твоих писем у меня нет – хотя, конечно, странно, с чего бы ты вдруг стала писать своей мамочке длиннющие трактаты с пространными цитатами из чужих писем? Пока ты злоупотребляла этим только с письмами старого греховодника Ноуленда, но там, слава богу, речь шла о ковкости, коэффициентах проницаемости и точках плавления. Металлургия! И такая красавица забивает себе голову молибденом и дюралюминием, вместо того чтобы прислушиваться, как плавится собственное сердечко в груди!

– Мамочка, тебе никогда не приходило в голову, что мне пока ни к чему выходить замуж?

– Еще как приходило. Но я знаю одно: ты лишь на сорок процентов женщина, пока тебя никто не полюбил, и только на восемьдесят – пока не родила. Что касается твоей бесценной научной карьеры, то, сдается мне, я слыхала об одной барышне по фамилии Складовская, которая и в науке преуспела, и не растерялась принять предложение руки и сердца от парня по фамилии Кюри.

– Послушай, – устало произнесла Алистер, когда они поднялись по ступенькам и вошли в дом, встретивший их приятной прохладой, – давай больше не возвращаться к этой теме. Пойми же, карьера сама по себе для меня ровно ничего не значит. Но я уже влюблена – в свою работу. А выходить замуж только для галочки – зачем?

– Господи, дочка, вот этого я тебе никогда не пожелаю, – быстро ответила миссис Форсайт. Окинув дочь еще раз критическим взглядом, она вздохнула: – Такое добро пропадает.

– О чем ты?

Миссис Форсайт покачала головой:

– Что толку объяснять, коли ты сама себе не знаешь цены. Действительно, спорить дальше не имеет смысла. У тебя дивная мебель. А теперь, бога ради, перестань морить мамочку голодом и расскажи все о своей адской гончей.

Алистер усадила мать на табуретку, как птицу на насест, а сама стала накрывать на стол, одновременно излагая все по порядку – о письмах Алека и о прибытии Крошки.

– Сначала все шло как положено. Крошка был замечательным псом, умным и воспитанным, и мы отлично ладили друг с другом. Правда, историю его появления здесь обычной не назовешь, но… В общем, я предпочитала думать, что его необычная реакция на мое имя – просто совпадение, и ничего больше. В конце концов, могло оно ему просто понравиться, ведь так?

– Не сомневаюсь, – отчеканила мать. – Мы с твоим отцом столько времени провели в акустической лаборатории, чтобы подобрать наиболее благозвучное имя. Алистер Форсайт – так упруго, ритмично! Сто раз подумай, прежде чем сменить его.

– Мама!

– Молчу, молчу, золотце. Рассказывай дальше.

– Итак, я считала все это дурацким совпадением, да и Крошка при мне никак не реагировал на мое имя. Он вел себя достойно своей породы, разве что ему особенно нравилось бывать в компании других людей. Ну что еще… Да, так продолжалось почти месяц, пока наконец в один из вечеров я не обнаружила, что Крошка умеет читать.

– Читать? – От изумления миссис Форсайт чуть не свалилась с табуретки, с трудом удержавшись за край раковины.

– Я не оговорилась. Видишь ли, мне приходилось работать по вечерам, а Крошка в это время обычно вытягивался у камина, положив морду на передние лапы. Меня трогало то, как он на меня смотрел. Я даже часто обращалась к нему, рассказывая все больше о работе, а он внимательно слушал. Тогда я думала, что это плод моего воображения, – даже когда он подходил ко мне. И это обычно совпадало с моментами, когда я переставала говорить о работе и собиралась заняться чем-то еще.

В тот вечер я была занята расчетами для некоторых редкоземельных элементов. Потянувшись за справочником по физхимии, я не обнаружила его под рукой. И тогда я в шутку спросила: «Крошка, зачем тебе понадобился мой справочник?»

И представь себе: он немедленно сделал такое обиженное «фррр», вскочил на ноги и бросился к своей подстилке. Спустя минуту он уже стоял перед мной с той самой толстенной книгой в зубах. Я еще подумала: а если бы он был не здоровенным догом, а, к примеру, скотчтерьером?.. Короче, я была настолько изумлена, что просто приняла из его пасти книгу и осмотрела ее. Было совершенно очевидно, что она не один раз побывала у него в зубах, а потрепанные страницы наводили на мысль, что Крошка изрядно помучился, пытаясь перелистывать их своими огромными лапищами. Отложив книгу в сторону, я потрепала его по морде, обозвала негодяем и повторила вопрос: что же он искал в справочнике по физхимии?

Алистер замолчала, делая себе сандвич.

– Ну и?

– Ничего, – ответила Алистер, собравшись с мыслями. – Он не ответил.

В кухне воцарилось молчание. Его нарушила миссис Форсайт, она пристально посмотрела на дочь и отчеканила:

– Ты меня разыгрываешь. Этот пес еще не настолько лохмат.

– Я так и думала, что не поверишь. Миссис Форсайт встала и положила руку на плечо дочери.

– Видишь ли, ягненочек, твой отец не уставал повторять, что доверять следует лишь тому, что услышал от людей, которым доверяешь. Конечно, я тебе верю. Но ты сама – веришь ли себе?

– Ты что, думаешь, я… больна? Тогда слушай дальше.

– Это еще не все?

– Отнюдь. – Алистер поставила тарелку с сандвичами на кухонный стол, и миссис Форсайт с энтузиазмом принялась за еду. – Так вот, Крошка фактически является моим научным руководителем.

– Швоим щем?

– Мамочка, я вовсе не для того наделала столько сандвичей, чтобы тебя насытить. Мне нужно было тебя на время звукоизолировать.

– Тершши карман шишше! – с готовностью ответила мать, уминая очередной сандвич.

– Да-да, Крошка жестко направлял мои исследования, пресекая все поползновения отклоняться в сторону… Мама, если ты будешь одновременно есть и издавать междометия, я замолкну навеки! Ну… я хочу сказать, что его самого что-то явно интересовало, а другое – не очень. И я хорошо чувствовала, куда он меня подталкивал. Стоило мне заняться чем-то, к чему он был безразличен, как он начинал подрывную деятельность – тыкал меня под локоть, крутился под ногами, недовольно ворчал или давил мне на психику, вздыхая как тельная корова. Я, бывало, выходила из себя и прогоняла Крошку на его подстилку. Он подчинялся, но дальше продолжалась та же игра на нервах: он просто лежал и неотрывно смотрел на меня. Долго ли я могла выдержать? Все обычно заканчивалось тем, что я просила у него прощение и переключалась на те задачи, которые его явно интересовали.

К этому времени миссис Форсайт покончила с очередным сандвичем, запив его стаканом молока, перевела дух и решительно потребовала:

– Стоп, стоп! Не так быстро! Я не успеваю за твоим рассказом… Так что же его интересует? И как он дал тебе понять, чего от тебя хочет? Читающая собака – белиберда какая-то! Да где это видано?

Алистер не смогла сдержать улыбки.

– Бедная мамуля. Мне тоже поначалу было не по себе. Конечно, я не могу утверждать, что Крошка и вправду умеет читать. Он не проявляет интереса ни к текстам, ни к картинкам. Видимо, тот случай со справочником был каким-то экспериментом, во всяком случае подобное больше не повторялось. Но то, что мой пес может различать книги, даже если у них похожие обложки или они переставлены на полке, – это факт.