Теодор Старджон – Брак с Медузой (страница 59)
Гарлик оставил ее за этим занятием и направился к парку, по дороге проклиная эту женщину, и всех женщин мира, и их мужей, и всех их предков и потомков.
Стояла ранняя весна; парк был полон молодой травы, распускающихся почек, собак, детей, стариков и мороженщиков.
Безмятежно-мирную картину разбавляла компания подростков, для которых в этот весенний день парк оказался привлекательнее школы. Трое из них приметили Гарлика – тот вошел в парк и теперь стоял в нерешительности, подыскивая легкий способ исполнить требование, звучащее в голове – и обступили его.
– Идем на перехват! – заорал один, с надписью «Герои» на спине куртки.
– Окружаем! – подхватил другой.
И все трое принялись описывать круги вокруг Гарлика, улюлюкая, словно киношные индейцы, показывая пальцами «антенны» и издавая спутниковые сигналы:
– Би-бип! Би-бип!
Гарлик вертелся туда-сюда, словно флюгер на шквальном ветру, но уследить за ними не мог.
– Отвалите на хрен! – проворчал он наконец.
– Би-бип, би-бип! – завопил один «спутник». – Входим в атмосферу!
«Спутники» перешли в галоп: орбиты их все сужались, мельтешение превратилось для Гарлика в сплошной туман; а затем по сигналу: «Посадка!» – тот, что был позади Гарлика, присел на четвереньки, а остальные двое толкнули. Гарлик споткнулся о того, что присел, перевалился через него и упал на спину, потешно взмахнув руками и ногами. Поодаль негодующе вскрикнула какая-то женщина, открыл рот какой-то старик; что же до всех остальных – они только смеялись.
– Отвалите от меня! – с трудом выдохнул Гарлик, пытаясь перевернуться и встать на ноги.
Один из мальчишек поспешил ему на помощь, крикнув при этом:
– Рокки, твоя очередь!
Когда дрожащий Гарлик поднялся на ноги, второй из троицы – в куртке с «Героями» – сел на четвереньки позади него, а «помощник» толкнул, и Гарлик снова полетел вверх тормашками. На этот раз он уже не пытался встать; забыв об угрозах, об обещаниях возмездия, он лежал на земле и тихо хныкал. Смеялись все вокруг – кроме двоих, но и те не вмешивались. Иные даже подходили поближе, чтобы лучше его рассмотреть.
– Тревога! Тревога! – завопил вдруг Рокки, указывая на пятно голубой полицейской формы в конце аллеи. – Космический патруль!
– Переходим на сверхсветовую! – заорал другой.
И, показывая пальцами антенны и издавая громкое «би-бип!», «спутники» нырнули в толпу и в ней растворились.
– Ублюдки! Вшивые ублюдки! Прикончу, всех их прикончу! – сквозь слезы повторял Гарлик.
– Так! Что тут происходит? – послышался голос полицейского. – Разойдитесь! Дайте пройти!
Толпа расступалась, чтобы его пропустить, и тут же смыкалась за ним, не желая пропустить новое развлечение: ничего нет лучше, чем вместе посмеяться!
Посреди толпы полицейский обнаружил Гарлика на четвереньках и вздернул на ноги, куда грубее, чем недавно Рокки.
– Ну-ка, ты! Что тут стряслось?
Возмущенная дама шагнула вперед и начала говорить что-то о хулиганах.
– Вот оно что! – проговорил полицейский. – Ты, значит, тут хулиганил?
– Ублюдки вшивые! – простонал Гарлик сквозь слезы.
Возмущенная дама попыталась что-то объяснить, однако полицейский решительным жестом призвал ее к молчанию.
– Не переживайте, леди, все нормально. Разберемся. – И снова обратился к Гарлику: – Ну, что скажешь?
Гарлик – он почти повис на могучей длани полицейского – всхлипнул и схватился за голову. Все вокруг, и звуки, и лица, внезапно померкло для него в сравнении с настойчивым требованием изнутри.
– Плевать мне, что вокруг столько народу! Не заставляй меня у них спрашивать!
– Ты что сказал? – воинственно переспросил полицейский.
– Ладно! Ладно! – со слезами крикнул Гарлик Медузе, а затем обратился к полицейскому: – Мне только одно нужно: скажите, как нам всем снова собраться вместе?
–
– Всем нам, – повторил Гарлик. – Всем в мире.
– Он говорит о мире во всем мире! – всплеснув руками, воскликнула негодующая леди.
Вокруг снова засмеялись. Кто-то кому-то сказал: слыхал, этот бомжара коммунистов боится! Другой не понял и пересказал третьему: видать, этот бомжара коммунист! Полицейский расслышал немного, понял еще меньше, однако встряхнул Гарлика:
– Вот что, держи пасть на замке, вали отсюда и больше здесь не появляйся, иначе живо отправишься в обезьянник! Понял меня?
– Да, сэр! Понял, сэр! – пробормотал Гарлик, вывернулся из хватки полицейского и бочком, бочком поспешил прочь.
– Вот и хорошо. А вы расходитесь! Шоу окончено. Ну-ка, ну-ка, поживее…
Отойдя подальше, Гарлик перешел на бег. Дыхание у него сбилось еще до начала бегства, так что добрался он лишь до парковой ограды, здесь вцепился в забор и повис на нем, со стонами и всхлипами стараясь отдышаться. Он стоял, закрыв лицо руками, словно пытался выдавить эту штуку у себя из головы, и шумно дышал от недостатка кислорода и от жалости к себе. Кто-то положил ему руку на плечо, и Гарлик подпрыгнул в испуге.
– Не бойтесь, – произнесла возмущенная дама. – Я просто хотела вам сказать: поверьте, не все в мире жестоки, безжалостны и… безжалостны и жестоки!
Гарлик смотрел на нее, беззвучно шевеля губами. Даме было лет пятьдесят, полнотелая, в очках – и говорила совершенно серьезно.
– Это очень хорошо, что вы думаете о мире во всем мире.
Гарлик все не мог выговорить ни слова – вместо этого опять со всхлипом втянул в себя воздух.
– Бедняга!
Порывшись в потертом кожаном кошельке, дама извлекла оттуда четвертак, со вздохом, словно расставалась с целым состоянием, протянула ему. Гарлик взял четвертак машинально, словно не заметив. Не поблагодарил ее. Вместо этого спросил:
– Вы знаете? – И новообретенным судорожным жестом сжал ладонями виски. – Мне нужно выяснить, понимаете? Очень нужно!
– Что выяснить?
– Как всем людям снова собраться вместе.
– О… – протянула она. – Ох боже ты мой… – И, подумав, заключила: – Боюсь, я просто не понимаю, о чем вы.
– Ну вот, видишь? – с мукой в голосе обратился Гарлик к своему невидимому палачу. – Я же тебе говорил! Никто не знает!
– А вы постарайтесь объяснить! – попросила дама. – Если я и не смогу вам помочь, может быть, кто-то сможет?
– Это… это про мозги, – без всякой надежды ответил Гарлик. – Про человеческие мозги, понимаете? Мозги все разбрелись. Как их вместе собрать?
– Ох, бедный вы мой…
Она устремила на него жалостливый взгляд, не сомневаясь, что у этого бедолаги мозги и вправду «разбрелись» и нуждаются в починке. «Что ж, по крайней мере, он сам это понимает – о большинстве из нас этого не скажешь», – мысленно добавила она.
– Знаю! – воскликнула она вдруг. – Доктор Лэнгли – вот кто вам нужен! Я раз в неделю хожу к нему убираться: и если вам нужен тот, кто все знает о человеческом мозге, – это он! У него есть такая машина: она рисует ломаные линии, он смотрит на них и определяет, о чем человек думает!
Гарлик попытался представить себе такую машину; это смутное видение вознеслось к звездам и преисполнило Медузу надеждой.
– Где это?
– Машина? У него в офисе. Он вам все об этом расскажет – он такой милый, любезный человек! Он даже мне все об этой машине рассказал, хотя, боюсь, я не вполне…
Не говоря больше ни слова, Гарлик втянул голову в плечи и торопливо побрел прочь.
– Ох боже ты мой! – пробормотала дама, слегка встревоженная. – Надеюсь, он не слишком обеспокоит доктора Лэнгли. Но сейчас так редко встретишь человека, который действительно верит в мир во всем мире!
И, заключив, что сделала доброе дело, зашагала домой.
Она была права: надолго Гарлик доктора Лэнгли не обеспокоил – и, в самом деле, принес ему мир.
Глава восьмая
Мбала в страхе пробирался по ночному лесу.