Теодор Шумовский – Арабы и море (страница 16)

В 30 году до новой эры с гибелью воспетой Пушкиным царицы Клеопатры, давшей, по преданию, ужалить себя ядовитой змее, пресекся дом египетских Птолемеев, правивший долиной Нила со времен Александра Македонского. Власть перешла от греков к римлянам. В том же году пала Римская республика, и на берегах Тибра воцарился монархический строй. При первом императоре Октавиане Августе (30 год до нашей эры — 14 год нашей эры) римляне, только что подавив крупное восстание рабов в Сицилии и наслаждаясь призрачным покоем на свежих обломках республики, получили возможность оживить свои внешние торговые связи. В эту пору из порта Хормуз на Персидском заливе в Индию ежегодно ходило по 120 кораблей — в шесть раз больше, чем при Птолемеях. В 25 году до нашей эры в Южную Аравию для завоевания «дороги ладана» и установления прямых торговых связей с Индией была послана римская морская экспедиция; однако часть тяжеловооруженных и плохо оснащенных судов погибла еще в северной половине Красного моря из-за навигационных трудностей.

Прошло четыре десятилетия, гордому Риму стало не до заморских походов: борьба с новым брожением в низах общества и с остатками республиканской оппозиции приводит к установлению террористических режимов Тиберия (14–37), Калигулы (37–41), Нерона (54–68), Домициана (81–96). Внимание империи в это время отвлечено внутренними делами, и внешние связи приходят в упадок. Торговле с Востоком не способствовало и восстание в Иудее, подавление которого заняло четыре года (66–70). Эпоха Клавдия (41–54) принесла Риму временное овладение Аденом. Победа могла быть достигнута с моря, где римскому военному флоту противостояли беззащитные торговые корабли арабов. По-видимому, именно захват Адена вызвал активизацию имперской торговой деятельности в такой степени, что Рим ежегодно покупал в Аравии, Индии и Китае товаров на сумму не меньше 100 миллионов сестерциев (65490 тонн желтой меди).

Однако лишь в правление Антонинов — Траяна (98-117), Адриана (117–138) и Пия (138–161) — наступила эпоха относительной стабилизации, что позволило римским императорам специально обратиться к восточной торговле. При Траяне вассальное княжество Набатея было преобразовано в провинцию Аравия. От Аэланы, ставшей вместо Левке Коме главным набатейским портом, через торговый город Петру была проложена дорога к Дамаску, вызвавшая, в частности, экономический расцвет Петры. В Египте римские купцы приняли меры к обеспечению нормального судоходства на канале из Нила в Красное море. Для улучшения связи с Александрией была прорыта дополнительная ветвь. На берегу Красного моря, в устье «канала Траяна», вырос порт с греческим названием Клисма («взморье»), в арабском произношении Кулзум.

Эти меры, имевшие целью прочно связать Средиземное море с Красным в интересах римской торговли, продолжались при ближайших преемниках Траяна. В Пальмире — городе, окруженном пустыней, выросшем на торговом пути от Персидского залива к Средиземному морю и со 116 года получившем полунезависимость, благодаря чему у местных купцов появилась возможность торговать за пределами империи, при Адриане создается гильдия морских капитанов. Ее статут, называвший целью сообщества правильную организацию перевозок по Красному морю, был утвержден законами Рима. В Египте Адриан проложил римскую дорогу от Коптоса до Береники, то есть по тому самому маршруту, которым за тридцать веков до него пользовались египтяне для путешествий в далекую страну Пунт. В эпоху Антонина Пия внешняя торговля Рима, пользовавшаяся преимущественно греческими кораблями, достигла такого размаха, что эти корабли, минуя посредничество арабов, доходили до Рапты в Восточной Африке, до Омана в Аравии, до Цейлона, устья Ганга и Малаккского полуострова. Анналы второй династии Хань (23220) повествуют, что в 166 году в Китай через Аннам прибыло римское посольство, отправленное императором Марком Аврелием Антонином. Но с этих пор нараставший кризис рабовладельческого хозяйства приводит к постепенному спаду внешней торговли Рима. При Северах торговые экспедиции римлян в Индийском океане, по-видимому, прекращаются. Об этом, в частности, говорит отсутствие в составе кладов на территории Индии римских монет с датировкой, относящейся позже времени правления Каракаллы (198–217).

На Персидском заливе римское владычество было недолгим. Месопотамия, около 117 года полностью захваченная Траяном в результате похода против парфян, несколько лет спустя была частично возвращена Парфии его преемником Адрианом, из остальной части столетием позже римлян вытеснили Сасаниды. Морская торговля в этом районе шла через транзитные порты со смешанным арабско-персидским населением, в основном через Аполог и Каракс. Караванный путь связывал эти пункты с богатой «розовомраморной красавицей» Пальмирой и далее с побережьем Средиземного моря.

В 225 году нашей эры парфянский дом Аршакидов пал. Его сменила персидская династия Сасанидов, и персы вторично вышли на авансцену истории Востока. Персия, простертая у важнейших водных и сухопутных дорог, связывавших Восток и Запад, рвалась к морскому могуществу, и прежний наместник парфян в этой стране, основатель новой династии Ардашир I Папакан (224–240) построил множество морских и речных гаваней и сильно развил кораблестроение. В результате его флот стал господствовать в Индийском океане, и это укрепило монопольную роль сасанидской державы в транзитной торговле с Китаем, Индией и Цейлоном. Наряду с караванной дорогой из Китая через оазисы Средней Азии в Иран Индийский океан был вторым путем, по которому из Китая поступал шелк, из Индии и Цейлона — пряности, жемчуг и драгоценные камни.

Во всем Средиземноморье и в Передней Азии важнейшим потребителем шелка была Византия с ее высоко развитыми ремеслами и торговлей. Константинополь, 11 мая 330 года ставший ее столицей, был до открытия прямого пути в Индию огромным торговым рынком. Он, отмечает советский историк Н.В. Пигулевская, «среди прочих товаров сосредоточивал и привозимый из Китая и Средней Азии шелк-сырец и шелковые ткани, которые отсюда уходили еще дальше на запад»[41]. Посредническая торговля шелком приносила персам большие доходы, однако для Византии получение этого товара из их рук было невыгодно, так как вело к необходимости оплачивать шелк по назначаемым персами ценам; между тем Персия пользовалась этой возможностью и по своему произволу повышала цену на шелк-сырец, вынуждая этим Византию повышать цену на шелковые изделия. Стремясь ввести условия покупки и обработки шелка в приемлемое для себя русло, Византия в ряде договоров с Персией пыталась ограничить число пунктов персо-византийской торговли и поставить производившиеся в них операции под свой контроль. В договоре 297 года с шахом Нарсэ (299–302) единственным пунктом контакта был избран город Нисибин на Тигре. Закон Гонория и Феодосия от 408–409 годов добавлял к нему Ракку на Евфрате и Арташат на Араксе. В мирном договоре 562 года между двумя державами эти два города были заменены таможней в Даре на обычном караванном пути. Вся эта регламентация была, однако, бессильна пресечь государственную спекуляцию и частную контрабанду. Торговля шелком являлась, говорит Н. В. Пигулевская, «одним из весомых мотивов во внешней политике Византии», однако транзитные торговые связи увеличивали экономическое могущество и политический вес Персии, которую Константинополь всегда рассматривал как реального соперника и потенциального врага.

В этих условиях естественны постоянные тесные сношения, которые византийские купцы поддерживали с эфиопскими. Подобно тому как финикийская колония Карфаген благодаря своей развитой транзитной торговле получила самостоятельное значение, арабская колония Аксум, основанная в глубинной части другого африканского побережья, выросла на почве оживленного торгового обмена между Азией и Африкой и постепенно стала одной из ведущих политических сил Красноморья. Этому способствовало объединение в середине IV века владений аксумитов с эфиопским государством, центром которого был важный международный порт Адулис.

Роль единой Эфиопии в V–VI веках нашей эры была значительной, она спорила с персидской державой как в торговле, так и за политическое влияние в Юго-Западной Аравии. Ориентация ее политики на Византию была ориентацией на главного потребителя вывозимых товаров. С другой стороны, Византийская империя видела один из действенных способов укрепления своего международного влияния в приобщении Эфиопии к христианству, которое исповедовала сама: общая религия способствовала прочному политическому союзу, в котором Эфиопия как более слабый партнер должна была служить интересам могущественной Византии. Действуя в этих интересах, Константинополь постепенно стал выдвигать государство Аксума на роль соперника Сасанидской державы и в индийских водах. Когда же около 350 года к ногам победоносных аксумитов легло побережье Южной Аравии, у Византии появилась особая причина интересоваться Эфиопией.

Как и для Западной, для Восточной Римской империи специальное значение имел морской путь в Индию: Индостан поставлял не только благовония, пряности, текстильные изделия, но и шелк. И вот император Юстиниан отправляет посла Юлиана с дипломатической миссией в Эфиопию и Южную Аравию: Юлиан должен склонить эфиопских купцов усилить торговые связи с Индией, покупать там шелк-сырец и перепродавать его Византии, которой, таким образом, удастся сокрушить персидскую монополию. Тщетные усилия! Замысел императора не учитывал реальной обстановки, сложившейся на Индийском океане. Географическая близость Персии к Индии и Цейлону, развитый флот, обилие ее резидентов в индийских и цейлонских портах давали возможность персидским купцам перехватывать шелк буквально под носом у эфиопских коммерсантов и целыми флотилиями посылать груженые суда на родину. Куда слабому торговому флоту африканцев было с ними спорить! Негоцианты Сасанидской державы располагали достаточным материальным превосходством для того, чтобы властно отстранить африканских торговцев от международной торговли и показать Византии, Сирии и Египту, что вожделенный шелк они могут получить лишь через персов.