Теодор Гладков – Клятва у знамени (страница 19)
Естественно, что при такой вынужденной разобщенности полков и ненадежности тогдашних средств связи их командиры были наделены начдивом большими правами и пользовались значительной самостоятельностью. Иначе в тех условиях, на столь протяженном фронте и быть не могло.
Однако нашлись люди, которые истолковали это как проявление «анархии и недисциплинированности». В дивизию потянулись инспекции и комиссии. Выводы были категоричны: 16-я стрелковая беззаветно предана Советской власти, порядок в ней образцовый, боеспособность соединения исключительно высокая, командир Киквидзе среди бойцов очень популярен, пользуется абсолютным доверием и авторитетом. Это относится и к другим командирам. Еще отмечено было, что в дивизии «получается 8500 экземпляров газет… Читаются лекции… поставлено несколько спектаклей».
Потомки могут быть благодарны этим инспекциям за то, что в итоге появился на свет и сохранился до наших дней документ, непритязательно, но удивительно красноречиво и выразительно запечатлевший дух, царивший в дивизии, да и саму атмосферу того далекого времени. Итак, вот что докладывал товарищ Тегелешкин члену Реввоенсовета Южного фронта республики товарищу К. А. Мехоношину:
«21-го ноября 1918 года… был я командирован Вами с Ефремовым и Перчихиным в дивизию Киквидзе. Прибыли на стан. Елань 22-го с. г., но ввиду того, что штаб дивизии находился от станции в 2 — 3-х верстах, мы попросили автомобиль или что-нибудь, дабы добраться до штаба.
Тов. Киквидзе выслал нам грузовичок, на котором мы доехали до штаба 16-й дивизии, который расположен в одном из зданий ранее помещавшейся школы, здание тесное… По приезде в штаб встретили там находившихся у дел начдива Киквидзе и помощника его тов. Медведовского… они нас познакомили по карте, где располагались действующие части дивизии и позиции, а также и занимаемые соседними частями, как справа, так и слева, между которыми были прорывы порядочные…
После беседы мы попросили, чтобы нас познакомили с первым находящимся в резерве полком конным или частью. Нам и предложили поехать в одну из деревень, расположенных от слободы Елани верстах в 5–7, где находился Заамурский конный полк, конная батарея
Командир полка предложил, что красноармейцы желают нас встретить по-военному, т. е. в боевом виде. Мы ответили согласием.
Когда был готов полк, нас известили; мы пошли с помощником начальника дивизии т. Медведевским, где был выстроен полк в походном порядке. При подходе к полку послышалась команда: «Смирно, на краул!» с исполнением хором трубачей «Марсельезы». Командир полка подскакал на лошади с рапортом, с поднятым клинком шашки над головой. Полк был в образцовом виде. Тогда мы приступили к беседе (митингу).
Заамурцы окружили кольцом нас. Помощник начдива тов. Медведовский отрекомендовал нас как представителей Советской власти Российской Социалистической Федеративной Республики. Беседа была на тему международного движения, что хотят империалисты всего мира, революция в Германии, Австрии и т. д. и задачи Красной Армии…
По окончании речи каждого оратора было произнесено громкое «Ура!» под хор трубачей. После всей беседы весь полк в полном составе поклялся на обнаженных шашках отстаивать и защищать революцию трудящихся масс, сражаться до последнего человека. После всего этого вынесли им благодарность за их преданность Советской России. Полк проследовал в полном порядке под хор трубачей, которые исполняли революционный марш. По окончании всего в этот же вечер в дивизии намечался спектакль, т. к. спектакли для красноармейцев устраиваются каждый день в здании большого театра, находящегося в
Далее товарищ Тегелешкин сообщает, что из рассказов красноармейцев можно сделать вывод, что большинство белых солдат идет против «свободной России только по темноте своей, а если не идти, то расправляются расстрелами и тюрьмами, вообще насилием со стороны правительства Всевеликого войска Донского».
Комиссия видела киквидзевцев не только на митингах, но и в сражении. И снова впечатления самые хорошие. Отмечается, в частности, казачий полк под руководством бывшего вахмистра товарища Куропаткина. Этот полк всегда ставился на самом опасном месте, потому что всегда выходил с победой, будь у неприятеля хоть три полка. Отмечался и конный Заамурский полк — «тоже герой революции».
Общий вывод: «Так что вся дивизия показала себя в деле на высоте своего положения преданностью Советской Республике. Красноармейцы шли бойко и бодро, с улыбкой на лицах».
После одного боя — 23 ноября под слободой Александровкой — по просьбе бойцов политотдел фронта послал в Москву телеграмму: «16 дивизия т. Киквидзе просит передать т. Ленину, т. Свердлову свое приветствие и готовность беззаветно бороться до последнего человека за Советскую власть против мировой контрреволюции».
26 ноября 1918 года Центральный Комитет РКП(б) принял постановление о необходимости добиться коренного перелома на Южном фронте. В письме ЦК ко всем армейским коммунистам ставилась задача: «…В ближайшие недели наша армия обязана развернуть наивысшую энергию наступления на всех фронтах, прежде всего на Южном. Этой энергии наступления нельзя достигнуть без соответственной, сосредоточенной, самоотверженной работы всех членов партии на Южном фронте».
ЦК вновь напомнил партии и народу: «Никогда опасность самому существованию Советской республики не была так грозна и близка, как в настоящий момент».
На Южный начали перебрасывать войска с других фронтов и внутренних округов, сюда потянулись эшелоны с орудиями, боеприпасами, продовольствием, обмундированием. ЦК направил на Южный опытных в военном деле коммунистов — для укрепления политорганов частей и соединений.
Предупреждение ЦК было своевременно. Белогвардейцы на Южном фронте активизировали свои действия. В частности, 4 декабря, с рассветом, крупные силы пехоты и конницы генерала Ситникова перешли в решительное наступление на Елань.
16-я стрелковая имени Киквидзе…
Задача, поставленная перед войсками Ситникова, была прежняя: занять Елань и отбросить дивизию Киквидзе с железной дороги Балашов — Камышин. Но сил для достижения этой цели белые бросили значительно больше, чем когда-либо раньше.
Стояли неслыханные морозы — даже пулеметы отказывали. Выпал глубокий снег, всадники должны были то и дело спешиваться, чтобы протаптывать дорогу.
Семь часов продолжался бой, прежде чем войска Киквидзе остановили белоказаков, обратили их в бегство, а затем и сами перешли в наступление по направлению к хутору Зубрилову. Особенно отличились артиллеристы батареи Михаила Волосатова — их картечь нанесла белой коннице урон огромный. Комиссар дивизии докладывал об этом бое в реввоенсовет армии: «Доблестная революционная 16-я дивизия под личным руководством т. Киквидзе одержала блестящую победу над ударной группой белогвардейцев под начальством генерала Ситникова. Занято Зубрилово, захвачено 5 орудий, 9 пулеметов, большой обоз и много пленных. Противник отступает, бросает раненых».
По всему фронту 9-й армии советские войска добились в эти дни перелома в ходе военных действий, как того и требовали от них Центральный Комитет партии, Владимир Ильич Ленин.
16-я дивизия успешно наступала, ломая яростное сопротивление противника. По замыслу командования ее части должны были получить поддержку бронепоездов со стороны Поворина. Но тут случилось непредвиденное. Армейские саперы не сумели вовремя восстановить железнодорожный мост у станции Касарка, и это привело к тяжелым последствиям. 16-я дивизия не только не дождалась бронепоездов, но вообще оказалась отрезанной от других советских частей. Между тем снаряды, патроны, продовольствие и фураж у киквидзевцев были на исходе.
От вражеской разведки отчаянное положение дивизии, особенно ее ударной группы, не укрылось. Белое командование обрушило на 16-ю отборные войска. Расходуя последние снаряды и патроны, киквидзевцы отбивали яростные атаки.
Начдив докладывал новому командарму-9 П. Е. Княгницкому: «13 декабря противник большими силами вновь начал атаки на ударную группу. Бой длился до 24 час. Все атаки нами отбиваются, идут жестокие бои, кругом отрезаны, несем чувствительные потери в людях, каждый день отправляем в Поворино по 200 одних раненых, противник каждый раз несет огромные потери, двигайте поскорее мне на помощь на Бударино левый фланг Миронова или Уральскую дивизию.
Мы будем биться до последнего человека, пришлите патроны и снаряды… в окопах раненые находятся в ужасном положении, перевязочный материал весь вышел, пришлите немедленно летучий санитарный отряд и теплые вещи для раненых…»