Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 99)

Всего лишь Порот. Фермер стоял снаружи с граблями в руках.

– Уже почти одиннадцать, – негромко сказал он. – Вы просили меня вас разбудить. – Он показал на порванную сетку. – Что случилось? Она снова возвращалась?

Фрайерс сонно кивнул, садясь в постели.

– Она самая. Попыталась попасть внутрь, но потом отчего-то передумала. С тех пор я ее не видел.

Он потер глаза, надел очки и выглянул наружу сквозь сетку, гадая, не прячется ли кошка где-то поблизости. При дневном свете ферма казалась совершенно другой: умиротворяющее тепло, пение птиц, изумрудно-зеленый балдахин танцующих в солнечных лучах кленовых листьев – невозможно вообразить, что здесь может произойти что-то ужасное.

Порот мрачно поглядел на порванную сетку, покачал головой и попытался соединить две порванные половинки.

– Это животное проклято, – пробормотал он. – А может, это я проклят. – Он посмотрел вниз, на Фрайерса. – Ну, может, она прекратит свои безобразия, когда вы уедете. Откуда мне знать, что на уме у демона. – Он закинул грабли на плечо и развернулся, чтобы уйти. – Я пока буду у амбара. Дайте знать, когда будете готовы, и я отвезу вас в город. – Он кивнул на дом. – Дебора приготовит вам завтрак перед отъездом.

Зевая, Фрайерс наблюдал за фермером, который прошел к амбару, пропал за ним, а через несколько секунд вернулся с длинной лестницей. Порот прислонил ее к стене, закинул наверх грабли и начал карабкаться. Пока Фрайерс одевался, Сарр с угрюмым видом сбивал гнезда шелкопрядов, висящие как гамаки под скатом крыши.

Автобус отправляется в четверть первого. Копаться некогда. При мысли об отъезде на него накатила неожиданная волна грусти, но Фрайерс ее подавил. Глупость какая. Неожиданный приступ тоски! Вечно так, когда приходится уезжать откуда-то, куда никогда больше не вернешься. Он набросил на шею полотенце, застегнул рубашку и пошел к дому.

В кухне пахло выпекающимся хлебом. Настроение у Деборы со вчерашнего дня как будто улучшилось. Она явно все еще была разочарована его отъездом, но сновала по кухне с обычным своим задором, месила желтое тесто на столе и время от времени проверяла стоящий в печи хлеб.

– Если бы у меня было время, – сказала она, – приготовила бы вам здоровенный черничный пирог, чтобы вы могли взять его с собой в город. Вы готовите себе дома?

– Иногда, – ответил Фрайерс. – Чаще всего я ем в каком-нибудь кафе. Но никто не готовит так же вкусно, как вы.

Женщина широко улыбнулась и вытерла руки о передник.

– Жаль, что у меня не было времени приготовить вам на завтрак что-нибудь вкусненькое, уж очень много всего нужно сделать до завтрашнего утра. – Дебора взяла с полки коричневый каравай и отрезала несколько кусков. – Обидно, что вы так и не побываете на нашей службе. – Она пожала плечами. – Но вам, наверное, все равно было бы скучно.

Фрайерс наблюдал, как она наливает молоко в небольшой стакан.

– Я бы налила вам больше, но его не так много осталось. У Вердоков дела идут совсем плохо, особенно после того, что случилось с бедной Лизой, и Сарр говорит, что у брата Матфея этим утром тоже ничего не было на продажу. Какая-то беда с коровами.

Дебора поставила перед Фрайерсом тарелку. Приготовленный ею бутерброд был громадным: ветчина и сыр на толстенных ломтях ржаного хлеба. Фрайерс приступил к еде с легким уколом сожаления. То же самое она приготовила для него, когда он впервые приехал в дом к Поротам.

Выйдя наружу, Фрайерс обнаружил, что Сарр теперь не стоит на лестнице, а устроился прямо на крыше амбара, в опасной близости от края. Джереми поморщился, когда фермер сунул руку под крышу и скинул вниз извивающийся клубок гусениц.

Наконец Порот посмотрел вниз, заметил, что Фрайерс наблюдает за ним, и кивнул в сторону дороги.

– Готовы ехать? – выкрикнул он.

– Еще минутку. Мне нужно собрать вещи.

Несколько насекомых пробрались в комнату сквозь порванную сетку и теперь с жужжанием бились об нее изнутри, пытаясь найти выход. Природа! Фрайерс застегнул чемодан и нацепил часы. Они должны были подзаводиться от движений его запястья, но в этом месяце Джереми надевал их так редко, что теперь пришлось завести их вручную. Он взял с комода бумажник и сунул его в карман в дополнение к непривычному весу ключей от квартиры, горсти мелочи и жетона от нью-йоркской подземки.

Из дома донесся какой-то звук, как будто короткий приглушенный вопль, но он затерялся среди птичьего чириканья. Фрайерс пытался обвязать бечевкой последнюю стопку книг, но тут с другого конца лужайки раздался удар, как будто что-то упало на землю возле амбара. Он выглянул наружу и увидел, как Порот неуверенно поднимается на ноги. В следующую секунду фермер уже бежал к дому. Одним прыжком он преодолел ступени заднего крыльца и пропал внутри, потом изнутри донесся его голос, выкрикивающий имя Деборы. Фрайерс бросил книги и поспешил следом.

Он оказался в доме, как раз когда Сарр протопал вниз по лестнице со второго этажа.

– Она где-то здесь, – сказал Порот. – Я слышал ее крик. – Тут его взгляд остановился на стене, где обычно висел запасной фонарь. Там было пусто. – Погреб! – воскликнул фермер. Он остановился перед лестницей вниз и с тревогой вгляделся в темноту. – В кухне есть еще лампа, – крикнул он через плечо. – Возьмите ее и идите за мной. – И, протянув перед собой руку, он начал спускаться на ощупь.

– Подождите! – донеслось до них снизу сквозь щели в досках пола. Это был всего лишь слабый хрип, вовсе не похожий на знакомый им голос.

– Подождите, – снова донеслось снизу. – Со мной… уже все в порядке. Дайте мне еще… – Голос умолк. – Еще секунду.

Из погреба донеслось медленное, неуверенное шарканье, потом – гулкие шаги по деревянным ступеням. Постепенно из тьмы образовался нечеткий силуэт поднимающейся им навстречу женщины. Сарр протянул руку и схватил ее за плечо, и уже в следующую секунду Дебора неуверенно вышла на свет. Она прижимала к горлу скомканный передник. Белая прежде материя теперь покраснела там, где ее пропитала кровь.

Внезапно глаза у женщины закатились, ноги подогнулись, и она упала вперед. Сарр подхватил жену прежде, чем та рухнула на пол. Он поднял Дебору на руки с такой легкостью, будто она была тряпичной куклой, отнес наверх, перескакивая через две ступеньки, и уложил на кровати в спальне.

Фрайерс поднялся за ним следом. Дебора, судя по всему, была в сознании, она слепо смотрела в потолок, но ее обычно светлую кожу покрывала смертельная бледность, на фоне которой выделялись темные, как провалы в черепе, круги под глазами. Она тяжело, с хрипом дышала, голова камнем лежала на подушке, но женщина не позволила Сарру убрать передник, который она прижимала к горлу.

– Нет, – хрипло прошептала она. – Еще рано.

– Что случилось? – спросил Сарр. – Можешь объяснить?

Дебора посмотрела на обоих мужчин по очереди, но промолчала. Наконец она очень слабо помотала головой. Потом отняла одну руку от горла и показала на пол.

– Бвада, – прошептала она.

Склонившийся над постелью Сарр выпрямился, глаза у него загорелись.

– Этот демон сейчас там? – Он бросился к двери.

Дебора схватила его за запястье и удержала. Она сумела выдавить единственное слово:

– Мертва.

Мы бегом спустились на первый этаж, а потом в погреб. Сарр прихватил с собой лампу со второго этажа. Но внизу все равно трудно было что-то рассмотреть, а потолок оказался таким низким, что Пороту пришлось пригнуть голову. У самой лестницы на утрамбованном земляном полу мы нашли разбитый кувшин из-под молока, лампу, которую, должно быть, уронила Дебора, и предмет, который я поначалу принял за комок свалявшегося серого меха. Бвада. Теперь она казалась поразительно маленькой. Как такое крохотное создание могло вызывать столько страха?

Она как будто застыла в самый разгар нападения: остекленевшие глаза распахнуты, грязные когти растопырены, пасть разинута, посеревшие, как будто резиновые губы растянуты, обнажая ряд желтых зубов. И хотя она явно была мертва, я невольно содрогнулся. В свете лампы она выглядела точно так же, как прошлой ночью в луче фонарика, когда прижималась к сетке на моем окне.

Я заметил у нее на боку небольшое круглое отверстие, окруженное розовато-серыми обрывками кожи – явно колотая рана. Рядом, у основания одного из стеллажей, мы заметили отблеск длинного тонкого ножа, которым Дебора резала хлеб, и понемногу начали догадываться, что произошло…

Позднее, после того как она немного поспала, Дебора кое-как рассказала остальное, хотя ей явно до сих пор было больно говорить. По всей видимости, после того, как я ушел, она пошла в погреб, чтобы проверить, сколько у них осталось молока, и достать кое-какие продукты на завтра. Утром она уже несколько раз спускалась вниз, но не замечала ничего особенного; животное где-то пряталось. Но на этот раз в доме больше никого не было. Может, из-за этого все и случилось. Дебора услышала какой-то звук у себя над головой и оказалась лицом к лицу с кошкой, сидевшей на одной из полок. Животное тут же вцепилось ей в горло.

Бог, инстинкт самосохранения или удача спасли Деборе жизнь: все это время ее нож висел у нее на боку, в петле на переднике. По ее словам, она взяла его с собой, чтобы отрезать кусок ветчины на ужин. И во время нападения Дебора каким-то образом сообразила схватиться за нож. Она сумела одной рукой оторвать животное от шеи и ткнула ее острием ножа.