Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 88)
Дебора вернулась наверх, взяла с крыльца небольшую корзинку и направилась к амбару. Цилла и Куки, которые играли на ступенях, поскакали следом. Сарр, закатав рукава и вооружившись серпом, бился с густыми зарослями сорняков на краю кукурузного поля. Фрайерс сидел у себя в комнате за столом – Дебора различила его силуэт сквозь сетки на окнах. Может, она и поддалась бы искушению, остановилась и продолжила их утренний разговор, но не на глазах у Сарра. Ей не хотелось, чтобы у кого-то из них появились неверные мысли. Джереми любил пофлиртовать, но от мужчин и не приходится ожидать ничего иного. Дебора пожалела, что такой умный человек тратит силы на всякие ужастики и совершенно не интересуется религией. За то время, что он прожил с ними, Джереми ни разу не спросил о том, как прошла служба. Ну, на следующей неделе он все увидит сам, потому что Братство соберется здесь, прямо у него перед окнами.
Служба этим утром доставила Деборе большое удовольствие. Конечно, пришлось постоять на жаре – в саду у Хама Стадемайра в последнее время развелось столько коконопрядов, что гусеницы сыпались за шиворот всякому, кто останавливался в тени деревьев (надо заставить Сарра проверить деревья у них в саду, а заодно и карнизы амбара). И несколько членов Братства резко высказывались по поводу «чужака», которого приютили у себя Пороты. Какая глупость (хорошо еще, они с Сарром не рассказали остальным, что он еврей)! И, конечно, была печальная нотка, когда пришло время помолиться за упокой души старой Ханны Крафт. Бедняжка Минна Бакхолтер так расстроилась…
Но Дебора порадовалась, заметив отекшую и покрасневшую физиономию этой выскочки, Лотти Стуртевант. Уж она-то точно не будет выглядеть так ужасно, когда придет
Помахивая корзинкой в такт, она завернула за угол амбара и вошла внутрь. Солнечные лучи играли на измятом металле автомобиля, поставленного у самых дверей. На свету жужжала пара больших навозных мух с головами, похожими на драгоценные камни. Вдоль стены выстроился ряд ржавых сельскохозяйственных машин с шипастыми колесами и зазубренными железными клешнями, которые делали их похожими на средневековые пыточные принадлежности.
Что-то курицы сегодня затихарились. Обычно, когда Дебора приходила в амбар, все четыре несушки нетерпеливо выглядывали со своей платформы и квохтанием требовали корма, но сегодня за сеткой маячила только одна голова. Женщина разглядела темно-красного петуха, расхаживающего рядом с курицей.
Забравшись по лестнице к платформе, на которой стоял курятник, Дебора протянула руку, чтобы открыть задвижку.
И замерла. Задвижка была уже открыта. Вокруг головы женщины яростно жужжали мухи.
Поднявшись на уровень платформы, она тут же поняла, почему внутри так тихо: там, среди небольшой груды перьев в дальнем углу лежали, под странными углами выставив в воздух желтые лапы, обезглавленные трупы трех несушек.
Дебора уверена, что это сделала Бвада. Кошка отлично научилась управляться с дверными ручками и задвижками. А то, что она сбежала, еще вовсе не значит, что она погибла. «Помните, она вечно поедала животных, которых ловила в лесу?»
И тут ее доводы разваливаются, потому что куриц никто не ел. Кошке определенно было бы чем поживиться в курятнике, но трупы остались практически нетронутыми. Пропали только головы.
Сарр слышал, что подобное проделывают горностаи, и у него нашлась дюжина историй из жизни для доказательства. Всего пару дней назад он был готов поверить, что в кошку вселился чуть ли не сам Сатана, теперь же отказывается признавать, что его любимая Бвада способна обезглавить каких-то куриц. «Она могла драться с другими кошками, – заявил он, – но это все от ревности. Она бы никогда до такого не опустилась».
Я уже способен поверить во что угодно. Только этим вечером закончил читать «Белого волка» Фредерика Марриета, и теперь готов подозревать и волка, и даже оборотня. Согласно моему «Определителю североамериканских млекопитающих», в Нью-Джерси до сих пор водятся рыжие и серые лисы и даже койоты. Авторы утверждают, что волков здесь больше не осталось, но они, разумеется, могут ошибаться.
С чего вообще животному, будь то Бвада, волк или горностай, забирать только головы? Исключительно из вредности? По-моему, это противоестественно.
И, как будто задавшись целью продемонстрировать, какой она может быть отвратительной, мать-природа подготовила для меня еще один сюрприз. Проболтав весь вечер с Сарром и Деборой, я вернулся к себе, взялся за дверную ручку – и раздавил трех жирных зеленых гусениц. На руке осталась зловонная беловатая жидкость.
– Угадайте, что у меня в руке. – Рози держал что-то за спиной и широко улыбался. На другом конце комнаты кондиционер продолжал шумную битву с ночной духотой.
– Подарок для меня?
Старик улыбнулся еще шире.
– Ну разумеется, дорогая моя. Когда я приходил к вам с пустыми руками?
– Его можно носить?
Старик покачал головой.
– Нет уж, никаких новых нарядов, дорогая моя! Впредь вам придется выбирать их самостоятельно.
– Его можно читать?
– В некотором смысле. Но не торопитесь, это не книга, – он помедлил. – Сдаетесь? Вот. Вы можете в него играть.
Старик протянул девушке предмет, завернутый в коричневую бумагу. Кэрол сорвала ее и увидела небольшую картонную коробку со знакомым зелено-золотым рисунком. На обложке красовались вычурные буквы среди ветвей и роз:
– Ну конечно! Такие же карты я отвезла Джереми. Надо же, спасибо, Рози. Они замечательные!
Но на самом деле девушка была разочарована. Она надеялась, что старик принес ей какое-нибудь украшение. Еще она смутно припомнила, что эти карты были ей отчего-то неприятны.
– Но вы так и не объяснили, как в них играть, – сказала Кэрол. Она вынула карты из упаковки и снова попыталась отыскать правила. – С их помощью можно предсказывать будущее, верно?
Рози кивнул.
– Только это делается во время игры, – сказал он, – и у победителя в награду исполняются все его желания. – Он подмигнул. – Или
Правила были путанными. В колоде было всего двадцать две карты, но для победы их все следовало запомнить, так как в ходе игры приходилось угадывать, что находится на руках у противника. Взгляд Кэрол раз за разом останавливался на улыбающихся мужчине и женщине на изображении с подписью «Влюбленные», и, хоть девушка и старалась сосредоточиться, мысли все время возвращались к Джереми.
– Будьте внимательнее, Кэрол, – в третий раз повторил Рози. – Вам нужно изучить
– Я стараюсь, – сказала девушка. Игра начинала ей надоедать. В ней не было особого смысла: получить очки оказалось трудно, потому что каждая карта имела свою ценность, и все их тоже следовало запомнить. Кроме того, девушка до сих пор не поняла, как определить, когда игра закончилась и кто победил.
– Смотрите на карты, – повторял старик. – Вам надо смотреть на карты.
А примерно через час Рози бросил свои карты на стол и объявил: «Ну вот, вы меня обыграли, дорогая моя», – после чего взялся предсказать будущее Кэрол по картам, которые остались у нее на руках. Вышло довольно скучно – обещание дружбы, усердной работы и новой поездки за город – и даже немного глупо:
– Вам предстоит пройти испытание, – сказал старик, разглядывая карту «Холм».
– Какое испытание?
Рози постучал по карте и широко улыбнулся.
– Испытание воли. Способны ли вы сдвинуть горы?
Нет, подумала Кэрол, в игре определенно нет никакого смысла. Она не стала бы играть в нее снова.
В комнате пахло потом и розами. Миссис Порот лежала на постели, прикрыв рукой глаза и не обращая внимания на ночные звуки за окном. Она глубоко дышала и позволяла разуму скользить над сном как по поверхности пруда. Вокруг нее на грубых простынях лежало около дюжины Картинок; в свете лампы бесформенные фигуры на них казались изображениями на неровных стенах пещеры. Остальные рассыпались по полу возле кровати.
Постепенно дыхание женщины замедлилось, лицо смягчилось, резкие линии в уголках рта немного разгладились. Она отбросила привычные размышления и позволила себе погрузиться еще глубже во тьму, где вокруг нее тут же возникло, как по призыву, присутствие чего-то иного, неясного, но вполне ощутимого. В этом мраке тоже присутствовал запах роз, но в его сердце женщина различила клацанье зубов. Ее щеки коснулась земля, что-то влажное, потом мех. Где-то медленно билось громадное, тяжкое, как целый континент, сердце, шелестели огромные листья, и нечто червеобразное разыскивало ее во мраке, как будто хотело пробуриться сквозь ее череп…
Женщина ощутила легкое прикосновение сомнения и проснулась, по-прежнему не открывая глаз. Ее внезапно охватил страх, от которого она должна была избавиться давным-давно: страх того, что она чужая в этом мире, даже в этой крохотной комнатке, в четырех каменных стенах, которые она выучила вдоль и поперек за долгие годы своего вдовства. Что она вообще здесь делает? В чем настоящая цель ее существования, и с чего вообще она решила, что Бог избрал ее проводником своей воли?