Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 63)
Перед самым закрытием она направилась к полкам в дальнем конце помещения, чтобы вернуть на место несколько книг, свернула за последний стеллаж и застала неожиданную сцену: бледная тощая девчонка со спущенными до колен трусиками как раз задрала подол платья выше пояса. Двое мальчишек, которые сидели перед ней на корточках, вскочили на ноги, с шумом бросились прочь между полок и пропали за углом. До Кэрол донесся топот их ног. Один мальчишка пронесся через весь зал прямиком к двери, другой задержался лишь на секунду, схватил кепку и бросился вслед за приятелем.
Девочка же замерла на месте, виновато распахнув глаза. Она успела натянуть трусики прямо поверх помятого платья, но все еще сжимала их резинку обеими руками. Потом внезапно выпустила резинку, кое-как пригладила подол и выкрикнула: «Я ничего не делала!»
Это была истинная правда. Она определенно не сделала ничего, что заслуживало бы наказания. Кэрол не удержалась и шепотом прочитала ей короткую лекцию о том, как «некоторые люди могут воспользоваться чужой невинностью», но ничего не сказала, когда через несколько минут за девочкой пришла раздражительная на вид мамаша.
По правде сказать, – хотя Кэрол не торопилась признаваться в этом даже самой себе, – сцена ее позабавила и – в каком-то извращенном, скрытом уголке души – возбудила. Она не могла выбросить из головы картину: смело задранное платье, солнечные лучи на голых ногах, двое мальчишек, как будто преклоняющихся перед бледной, безволосой складочкой кожи размером едва ли с печенье с предсказанием. В тот момент в девочке была какая-то своеобразная властность. К Кэрол вернулись собственные воспоминания: игра в доктора с соседскими мальчишками, потом – «магия тела» в комнатке над гаражом и… какая-то виденная ею картина? Группа мужчин в страхе и изумлении глядит на связанное обнаженное тело на алтаре. Какая-то иллюстрация в детской книге? А может быть, сон?
Всего лишь сон. Но вечером, когда она уже готовилась к приходу Джереми и, запрокинув голову, стояла в душе, ощущая смутное возбуждение от стекающей по коже и векам воды, видение все еще не рассеялось.
Джереми пришел почти на полчаса раньше времени, пробормотал что-то о жаре и шуме снаружи и мусоре в коридоре на первом этаже. В ресторане его сумку не нашли, не оказалось ее и в квартире, и арендующая ее пара, по его словам, обращалась с ним как с незваным гостем. Он посидел с приятелями, они выпили, но разговор быстро наскучил. Фрайерс уставился на Кэрол, как будто ждал, что она все поправит.
Она только что вышла из душа и все еще была в халате, а мокрые волосы завернула полотенцем. То, что Джереми пришел так рано, немного выбило ее из колеи, и, впустив его в здание, она торопливо натянула лифчик и трусики и пробежала по квартире – собрала разбросанные повсюду предметы одежды, смела их в общую кучу у шкафа, стерла крошки с кухонного стола и собрала волосы, скопившиеся в стоке ванны – а потом прищурившись вгляделась в собственное отражение в запотевшем зеркале. Отражение казалось встревоженным и бледным, хотя при таком плохом освещении трудно было сказать наверняка. Для верности девушка ущипнула себя за щеки, как делала Скарлетт О’Хара перед встречей с поклонниками.
Вот только Скарлетт О’Харе никогда не приходилось расхаживать по квартире в махровом халате и тюрбане из полотенца, и ни один из ее поклонников не явился бы к ней с пятнами от пота на рубашке и запахом перегара изо рта. Вечер начинался несчастливо; по крайней мере, Кэрол так думала до тех пор, пока Джереми не устроился на диване в гостиной, не оглядел ее с головы до ног и не сказал:
– Знаешь, ты сегодня выглядишь просто отпадно.
Она ожидала, что его губы скривятся в саркастичной улыбочке, которая зачастую была единственным знаком того, что он шутит. Но его лицо и взгляд оставались серьезными.
Девушка нервно поправила пояс.
– Думаю, мне стоит одеться.
– Не стоит стараться ради
Она рассмеялась.
– Я думала, мы пойдем куда-нибудь поужинать.
– Конечно, но можно не торопиться. Присядь хоть на минутку.
Он похлопал сиденье рядом с собой, потом отдернул руку, как будто испугался собственной наглости.
Удивляясь своей, девушка села.
Какое-то время они молчали, как будто каждый обдумывал значение этого нового шага. Кэрол услышала, как сровнялось их дыхание. Сидя так близко от Джереми, она ясно чувствовала, как мало одежды у нее под халатом. Если бы Джереми по какой-то прихоти протянул руку и прикоснулся к ней, то обнаружил бы под халатом лишь отмытую дочиста кожу. Ее все еще покалывало после душа.
Наконец с негромким вздохом он протянул руку и почесал колено.
– Боже мой, – сказал он, – напомни мне никогда больше не пить на пустой желудок.
– Я могу сварить кофе, – предложила Кэрол, поднимаясь на ноги.
– Нет-нет, сиди, от него будет только хуже. Одна чашка – и я чувствую себя так, будто пробежал марафон. – Он похлопал себя по груди. – А после двух мне всю ночь не уснуть. В последнее время я даже без кофе засиживаюсь все позже и позже. Все расписание полетело к черту.
Кэрол кивнула.
– Со мной то же самое. Наверное, непривычно быть одной в квартире.
Она посмотрела, как ползут по стене последние солнечные лучи, и неприятно удивилась тому, как убого выглядит квартира, даже в угасающем свете. В гостиной все еще витал запах Рошель, особенно рядом с диваном, на котором они сидели. Рошель всегда спала на нем, когда была дома. В разложенном виде он становился гораздо больше, чем постель Кэрол. Девушка подумала обо всех мужчинах, которых видел этот диван. Она заранее решила, что этой ночью они будут спать именно на нем.
– Моя соседка была самым шумным человеком из всех, кого я встречала, – сказала она и удивилась прошедшему времени в собственной фразе. – Иногда я выключала свет у себя в комнате и слышала ее храп. А уж когда приходил кто-нибудь из ее приятелей… – Девушка скривилась. – Я слышала их даже сквозь закрытую дверь. Наверное, из-за этого тишина кажется такой непривычной. В последнее время я ложусь только в два-три часа ночи.
– Правда? Тогда на ферме ты отправилась спать куда раньше.
В голосе у Фрайерса звучала смутная обида.
– Я очень устала после дня в дороге, – сказала Кэрол. – И мне все равно не удалось нормально выспаться.
– Да, помню. Ты говорила что-то о кошмарах. Мне бы тоже снились кошмары, если бы надо мной висели все эти жуткие картинки! Почему бы в следующий раз тебе не остаться со мной? – он быстро глянул на нее.
– Как знать, – откликнулась Кэрол. – Может быть, так и сделаю. – Она заметила, что ее слова его удивили, и чуть не рассмеялась. – Но только, – добавила она, – если пообещаешь, что мне больше не приснятся кошмары.
Фрайерс покачал головой.
– Этого я обещать не могу. Но я буду рядом, когда ты проснешься.
– Правда? – Кэрол с улыбкой подалась поближе к нему. – И какой же, по-твоему, от этого будет толк?
– Даже не знаю. Могу поговорить с тобой, немного успокоить. И всегда могу сделать вот так…
Вся нервозность Кэрол вспыхнула с новой силой, когда Джереми ее обнял. Она не понимала, в чем дело. Она ведь гордится своей худобой. Наконец пришло время оставить в прошлом все прежние комплексы и дать свободу естественной страсти. Вскоре она ляжет на спину и станет женщиной – она ведь всегда этого хотела, Джереми станет ее любовником по-настоящему; пелена спадет, и тайна будет раскрыта. Но вместо этого она чувствовала, как напрягается все ее тело, как яростно бьется сердце и начинают дрожать руки. Да что с ней вообще такое?
Не то чтобы у нее не было времени на подготовку; она прожила на свете практически четверть века. Кэрол отлично понимала, что произойдет дальше, или, по крайней мере, что должно произойти: все, что он с ней сделает, и как она должна реагировать. Как будто знала все ответы еще до того, как ей начали задавать вопросы.
– Пожалуйста, Кэрол, не зажимайся, – негромко произнес Фрайерс у самого ее уха. Ни разу он еще не говорил с ней с такой нежностью. – Просто сядь и расслабься. Я не сделаю тебе больно, честно. Даже с места не сдвинусь.
Его рука замерла у нее на бедре. Кэрол казалось, что прижатая к ее халату ладонь – это живое создание, которое двигается и дышит вместе с ней.
– Расслабься, – прошептал он. – Расскажи мне о чем-нибудь.
– О чем? – Собственный голос ее напугал; он казался таким напряженным и беспомощным, что она едва его узнала.
– О чем угодно. Расскажи какую-нибудь тайну. Или сон.
Кэрол заставила себя расслабиться.
– Я храню свои тайны для исповеди, – сказала она. – И не запоминаю сны.
– Кроме того, на ферме Поротов. Помнишь?
– Да, кое-что. Всего я не вспомню.
– Неважно. – Он подтянул ее к себе. Полотенце у девушки на голове распустилось и неслышно упало на диван. – Давай. Рассказывай.
– Подозреваю, он приснился мне из-за этих странных карт, которые подарил тебе Рози, – сказала Кэрол. – Некоторые картинки никак не шли у меня из головы. – Она неохотно вернулась мыслями в прошлое. – Помню, что оказалась в лесу, в каких-то ужасающих джунглях с густым и неподатливым как канаты подлеском. Воздух был таким влажным и горячим, что было трудно дышать; издалека доносилось завывание флейт и непрерывный бой барабанов. Стояла ночь, в этом я уверена, но все вокруг сияло, как будто в огне.