Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 54)

– Дорогой, может ты и об этом что-нибудь разузнаешь?

– Змей.

Что-то бледное и извилистое. Кэрол удивилась. Она ожидала увидеть обычного красного валлийского дракона.

– Холм… Влюбленные.

Улыбающиеся мужчина и женщина.

– Око.

Один-единственный выпученный глаз среди ветвей.

– Роза.

Кэрол трудно было определить, отчего изображение вызвало у нее столь сильную неприязнь. Может быть, из-за того, что внутренние заостренные лепестки были похожи на зубы.

– Свадьба.

Существо рядом с женщиной почему-то выглядело как непонятное создание с предыдущей картинки.

– Пруд.

Вода в окружении зелени.

– Дерево.

– Это та же картинка, что и раньше, – сказала Дебора. – Глаз.

– Действительно, – сказала Кэрол. Она была горько разочарована. – Наверное, еще одна опечатка.

Колода была очень странной и явно дешевой. Фрайерс достал следующую карту.

– Странно, – сказала Кэрол, – у этой и вовсе нет названия.

На карте был лишь простой узор в виде трех кругов один в другом, пересеченных вертикальной красной линией.

– Может, это что-то вроде джокера, – предположил Фрайерс и перевернул следующую карту.

– Весна.

Пейзаж на карте был целиком нарисован белым.

– Как странно, – сказала Кэрол. – Белым же обычно рисуют зиму.

– Лето.

Пейзаж, полностью нарисованный зеленым.

– Осень.

Красным.

– А, вот и зима.

Вся земля была черной, как после пожара.

– Последняя, – сказал Фрайерс. – Двадцать две.

– Яйцо. – Кэрол скривилась. – Это, наверное, какая-то шутка?

На карте была изображена Земля или, по крайней мере, шар со знакомыми силуэтами континентов.

– Ну что тут скажешь, – произнес Фрайерс, пытаясь изобразить сердечность, – этот твой Рози умеет придумывать странные подарки. Мне нужно написать ему письмо с благодарностью.

Он постучал колодой по столу, чтобы заново выровнять карты. Солнечный диск на верхнем изображении смотрел в потолок.

– «Со взором жестким и пустым, как солнце»[5],– процитировал Фрайерс. – Кому погадать? Я понятия не имею, что означают все эти картинки, но могу что-нибудь выдумать.

– Нет, спасибо, – сказала Кэрол. – Я очень устала с дороги. Сам знаешь, как это бывает, когда выбираешься из города. – Девушка отодвинула стул и встала. Она буквально валилась с ног! – И, кажется, я переборщила с вином. Думаю, мне лучше пойти спать.

Она заметила, как померкла улыбка Фрайерса.

– Мы тоже устали, – сказал Сарр. – Так что скоро пойдем наверх.

Кэрол замерла, неуверенно глядя на Джереми сверху вниз. Потом передала ему желтую книгу.

– И не забудь про книгу, – попыталась она его подбодрить. – Завтра мне нужно забрать ее с собой.

Фрайерс уставился на книгу с несчастным видом, как будто она была его смертным приговором.

– Ах, да. Спасибо, – глаз он так и не поднял.

– Ну тогда… – Кэрол пожелала всем спокойной ночи, а потом внезапно наклонилась и поцеловала Джереми в щеку. Интересно, что он при этом подумал? И, главное, что подумал Сарр? Ну и ладно. В конце концов, не станут же они возражать против простого поцелуя! Выходя из кухни, девушка ощущала на себе взгляд Сарра, но не могла понять, что он чувствует.

Зато в Джереми не было ничего загадочного. Поднявшись к себе на второй этаж, Кэрол выглянула из окна и увидела, как он вышел из дома с книгой под мышкой и неохотно поплелся через лужайку к флигелю. Несколько секунд свет из кухни выхватывал его из темноты, потом ночь окутала его, как саван.

Если бы Рошель отказалась от второго стакана вина и остатка косяка, то заметила бы, что замок на двери подъезда сломан во второй раз за неделю. Дверь распахнулась, когда девушка на нее облокотилась, и захлопнулась у нее за спиной; по облицованному плиткой коридору разнеслось эхо металлического гула. Внутри стало темнее, чем раньше. Прежде в дальнем конце коридора было на пару лампочек больше, но их, наверное, кто-нибудь украл, и теперь проход к лифту скрывался в тени.

Но было уже поздно, и Рошель не могла и не хотела думать о том, что бы это могло значить. Оставив за дверью уличную тьму, она нетвердым шагом пошла к лифту.

Она чувствовала себя обманутой. Бадди так и не появился, и девушка не смогла до него дозвониться. Вечеринка прошла довольно весело и без него, Рошель знала почти всех участников и дала свой номер одному из хозяйских приятелей, который пялился на нее весь вечер, а ближе к концу подошел поболтать. Но потом, уже в такси, ее снова одолели грусть и смутное ощущение предательства. Кэрол уехала на выходные, вся в восторге по поводу какого-то парня, с которым даже не спала, и впервые за много месяцев квартира была в полном их с Бадди распоряжении; не пришлось бы терпеть завистливое одиночество Кэрол и заниматься любовью тайком, чтобы ее не потревожить. Но в итоге Рошель возвращалась домой одна. Ночь пропала даром.

Уличный фонарь у двери здания не работал уже почти неделю. Луна давно скрылась за крышами. Под действием алкоголя девушка дала водителю слишком щедрые чаевые и ударилась коленом, когда выбиралась из машины. Теперь она остановилась посреди коридора и потерла ушибленное место, потом слепо пошла вперед. Что-то внутри нее сжалось при мысли о ждущих наверху темных и тихих комнатах и пустом месте на постели рядом с ней.

Повернув к лифту, Рошель чуть не упала, споткнувшись о сваленный у дальней стены и почти невидимый в тени сверток тряпья. Девушка беззвучно выругалась. Как только наберется достаточно денег, она съедет из этой дыры. Хватит с нее заваленных мусором коридоров.

Но когда перед Рошель открылась исцарапанная металлическая дверь лифта, сверток поднялся и вошел следом за ней.

Трезвея, девушка обернулась и обнаружила рядом с собой тощую сморщенную старуху, грязную и сгорбленную настолько, что ее спина сгибалась почти пополам. Она стояла отвернувшись, как будто из уважения или от страха, но в свете единственной голой лампочки Рошель смогла разглядеть копну свалявшихся волос, глубокие морщины, пятна на коже и сжатые как в молитве пухлые розовые ручки. Они показались девушке особенно неприятными.

Нажав кнопку своего этажа, она отодвинулась подальше. Металлическая дверь скользнула на место.

– Вы здесь живете? – услышала Рошель собственный голос. В тесном пространстве ее тон казался грубым.

Старуха не ответила. Но когда кабина начала двигаться, под лохмотьями что-то зашевелилось.

– Я к вам обращаюсь! – резко прикрикнула Рошель. – Если вы здесь не живете…

У нее перехватило дыхание. Существо повернулось к ней и начало распрямляться. Лампочка под потолком погасла с едва слышным хлопком. В наступившей темноте раздался единственный отчаянный вскрик. Потом на горле девушки сомкнулись пухлые розовые ручки.

Ночь была наполнена стрекотанием сверчков – громадная машина жизни продолжала свою бесконечную, бездумную работу. Над травой сияли светляки. Летучие мыши порхали под карнизами амбара. Ветви яблони перед кухонными окнами ярко светились на фоне темноты.

Фрайерс печально поглядел на небо, запоздало гадая, не следовало ли предложить Кэрол прогуляться. Но время казалось неподходящим. Ночь была темной и неприветливой, луна практически скрылась за облаками. И потом, этот предлог был слишком очевидным; Джереми выглядел бы полным дураком, если бы девушка отказалась.

Нет, он не мог ничего сделать или сказать, чтобы выманить ее наружу. По крайней мере, не при Поротах. Любая попытка выглядела бы слишком жалко.

Мрачно вспоминая снисходительный поцелуйчик, которым Кэрол одарила его на прощание, Фрайерс убрел в свою комнату.

Даже не предполагал, что буду этим вечером что-то писать. Наверное, я воображал, что Кэрол будет здесь, рядом со мной всю ночь… Но она сейчас в доме, готовится отойти ко сну праведных в этой ужасной комнатушке, а я сижу здесь один, корябаю что-то в дневнике в надежде забыться в сомнительном утешении прозы.

Я, наверное, сам виноват. Ей, скорее всего, неудобно было проявлять чувства на глазах у Поротов, а я недостаточно ее поддерживал. И, может, она действительно устала…

Мне следовало быть настойчивее. Не веди я себя как чертов джентльмен, она сейчас была бы здесь. А завтра ей нужно возвращаться в город!

Теперь у меня еще и разболелась голова, наверняка из-за этого вина от Рози.

Черт.