Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 15)
– Вы – тот самый парень из Нью-Йорка? – спросил Гейзель, потом склонил голову на бок и посмотрел на него с шутливой – как догадался наконец Фрайерс – грубоватостью, обычной для таких вот стариканов.
Фрайерс кивнул, подыгрывая.
– Номер четыреста пятьдесят два по Банковой улице. Самое сердце Манхэттена.
– Джереми снимает наш гостевой дом на лето, – добавил Порот. Дебора просияла. Торопливо взглянув на мужа, который кивнул, подтверждая новость, она с улыбкой повернулась к Фрайерсу.
– Джереми, как хорошо! Я так рада. – Фрайерс почувствовал, как теплеют у него щеки. Ему показалось, что не будь обстановка такой формальной, она бы его обняла.
Но выражение на ее лице уже изменилось.
– О нет, нам же надо вовремя довезти вас до города!
– Я как раз собирался, – сказал Порот.
Гейзель подался вперед и объявил:
– А я-то как раз собрался в кооператив. Могу подвезти вашего приятеля.
– Спасибо, – сказал Фрайерс и, заметив, что Порота предложение как будто обрадовало, добавил: – Да, это было бы очень кстати. – Он посмотрел на часы. Почти пять. – Но, как мне кажется, нам стоит выехать прямо сейчас.
Когда они все вышли на крыльцо и пошли к припаркованным машинам, Фрайерс невольно коснулся бумажника, гадая, не потребует ли Порот какой-нибудь задаток.
– Ну, значит, мы обо всем договорились, так? – спросил он, остановившись возле автомобилей. – Я рассчитываю на выходные, о которых говорил: после двадцать четвертого июня. Я, разумеется, свяжусь с вами перед этим. Сможете снова встретить меня на автобусной остановке?
– Я подъеду, – ответил Порот. – Только дайте знать, к какому времени.
Старый черный «Форд» Гейзеля выглядел даже более потрепанным, чем автомобиль Порота. Старик хлопнул машину по ржавому крылу и спросил с ухмылкой:
– Красавица, а? – Он открыл водительскую дверь и осторожно забрался на сиденье. – Дай-ка только мне тут пристроиться… – В то время, как речь Поротов отшлифовалась за годы, проведенные в колледже, Гейзель говорил с неопределенно-деревенским акцентом. Фрайерс заподозрил даже, что старик может притворяться, чтобы произвести на него впечатление.
Он уселся рядом с водителем и ждал, пока тот возился с зажиганием и заслонкой карбюратора. Теперь Гейзель был совершенно серьезен: ему нужно было управляться с машиной, в которую он не до конца верил. Мотор загрохотал, провернулся и заработал. Фрайерс помахал Поротам, улыбнулся Деборе. Стоя вот так перед старым серым домом, который уютно пристроился за их спинами, Пороты казались частью какой-то старомодной картинки. Когда автомобиль развернулся, выезжая на неровную дорогу, Фрайерс оглянулся. Сарр, уже занятый мыслями о каком-то деле, повернулся к полям, а Дебора отошла к крыльцу, но все еще махала рукой. Закатное солнце оказалось практически у нее за спиной и очертило ее полную фигуру: бедро выставлено в сторону, одна нога на ступеньке крыльца. Помахав в последний раз, Фрайерс невольно отметил про себя, что под длинным черным платьем на ней как будто ничего не надето.
Топор вонзился глубоко в древесину, во все стороны полетели куски коры. Сосна содрогалась, ее ветви тряслись. Дерево было частью Бога, и он ощущал, как оно его испытывает. Но сейчас его занимали другие мысли. Сарр замахнулся для нового удара.
Он думал о приближающемся лете – и сегодняшнем госте, который вскоре поселится среди них со своими книгами, одеждой и городскими привычками. Правильно ли они с Деборой поступили?
Оставив топор в стволе дерева, Порот выпрямился, пригладил волосы и вытер пот. Потом задумчиво провел большим пальцем по бороде. Он находился в замешательстве. Видит Бог, они нуждались в деньгах, которые мог заплатить постоялец, с этим не поспоришь. И, как ни отвратительно было брать плату за то, что честный христианин должен бы предлагать гостям бесплатно, они с Деборой сильно задолжали кооперативу, – которым когда-то управлял его отец (это вызывало особенную горечь), – и он не сможет смотреть другим членам Братства в глаза до тех пор, пока все не вернет. Да, деньги определенно пришлись бы кстати. И все же…
Он выдернул топор из ствола, примерился и замахнулся вновь.
И все же с самого начала затеянное предприятие вызывало недобрые чувства. Он с готовностью – с радостью даже – возвратился к занятию, которое его семья когда-то отринула, и был счастлив отныне называться фермером, землепашцем, работником в Господнем винограднике. Он не мог вообразить другого более честного занятия перед лицом Господа и в собственных глазах: добродетельная и независимая жизнь в союзе с природой. Сувенирная табличка над камином отлично это описывала:
Зря он позволил Деборе его уговорить. Это она придумала найти жильца и уже настаивала, чтобы он подготовил вторую комнату. Именно она убедила его переделать старый курятник в гостевой дом и провести туда электричество («покажи гостям керосиновую лампу, и они развернутся и уедут домой»). Она написала объявление и велела повесить его на доске во Флемингтоне, несмотря на неодобрение других членов Братства, которым подобное занятие казалось происками дьявола.
И вот –
Порот знал, что Дебора склонна сходить порой с пути истинного, и этот сладкоголосый учитель мог оказаться самым опасным влиянием. Утверждает, что проведет лето за книгами… От этой мысли Пороту стало не по себе. Он сам когда-то изучал книги, интересовался ими куда больше, чем хотелось бы Братству. У него до сих пор осталось несколько. Он ощущал их колдовское влияние, соблазн мирских знаний, новых идей, приятных уху фраз. Но с Божьей помощью он сумел оставить все это в прошлом. Как много раз говорили ему старшие – до тех пор, пока повторение не стало откровенно утомительным: Библия есть единственная истинная книга. Все прочие ведут лишь к праздности, а та влечет за собой остальные грехи.
Да, за чужаком надо будет приглядывать. Кто знает, что у него на уме? В машине он практически признался, что в его привычке поддаваться любому искушению, какое возникает в его жизни. Как будто пузо не выдавало его с головой! А уж как он смотрел на Дебору…
Дерево застонало, расщепилось и с грохотом рухнуло на землю.
Старый автомобиль с ревом катился к городу. Гейзель управлял им как кораблем в бурю. Он ехал медленно, вытянув голову на длинной шее далеко вперед, и щурился на дорогу впереди.
– Ну так что, – наконец произнес он, поворачиваясь к Фрайерсу, – что вы думаете о нашем мелком городишке?
Мысли Фрайерса были заняты Деборой. Ему показалось, или она в самом деле…? Со вздохом он повернулся к Гейзелю. Он намеренно избегал разговоров, опасаясь, что старик, прямо как теперь, отвлечется от дороги и случайно съедет в канаву. Фрайерсу вовсе не улыбалось погибнуть в этой глухомани вместе с фермером, которого он даже не знал.
– Город и
Гейзель, кажется, посчитал это комплиментом.
– Так точно, все, что нужно человеку, всегда под рукой. Но вы не думайте, там через дорогу есть еще библейская школа, в ней хранятся городские записи. И не забывайте про кладбище.
– Я его видел, – сказал Фрайерс. – Заметил несколько очень старых надгробий.
Старик улыбнулся.
– Ходили поглядеть на наших предков, ага?
– Прочитал пару имен. Было интересно, как зовут местных жителей.
Его собеседник добродушно закивал.
– Точно, точно. Там-то мы все в конце концов и окажемся. Поживете у нас подольше – и тоже там окажетесь.
Фрайерс нервно рассмеялся.
– Надеюсь, я не задержусь здесь
– Знаю, – согласился Гейзель. – Наш молодой брат Сарр уж прямо так здорово в этом доме все сделал. Вам там точно уютно будет жить. Я видел даже, что они с сестрой Деборой провели туда электричество!
– Подозреваю, это не слишком обычно для ваших мест?