Теодор Драйзер – Титан (страница 20)

– Ну что же, – сказал он после теплого обмена приветствиями, – я навел справки. Ваше предложение достаточно справедливо. Подготовьте все, как полагается, и действуйте. Потом представьте ходатайство, и мы посмотрим, что можно будет сделать.

Они долго и подробно обсуждали будущее распределение акционерного капитала, который временно будет находиться на депозите в подконтрольном мистеру Маккенти банке, пока условия соглашения о слиянии со старыми компаниями или устав новой объединенной компании не будут приняты окончательно, и так далее, и тому подобное. Это было довольно затейливое соглашение, которое не слишком понравилось Каупервуду, но достаточное для успеха. Оно требовало непременного участия генерала Ван-Сайкла, Генри де Сото Сиппенса, Кента Берроуза Маккиббена и советника Доулинга на первоначальном этапе. Наконец все было готово для переворота.

Вечером в понедельник в соответствии с протоколом городского совета должны были приниматься подобные решения; ходатайство Каупервуда было публично оглашено, в спешном порядке рассмотрено членами городского совета и получило одобрение. Для публичной дискуссии не было времени, а Каупервуд и Маккенти, разумеется, старались ее избежать. На следующий день Шрайхарт через своих юристов и управляющих старых газовых компаний поспешно обратился в газеты и объявил происходящее чистой воды грабежом, – но что они могли поделать? Для настоящего скандала оставалось слишком мало времени. Городские газеты, зависимые от солидной финансовой группы, стали писать о «нечестной игре со старыми компаниями», о неразумности конкурирующих компаний там, где предпочтительна монополия. И все же общественность, подстрекаемая агентами Маккенти, была еще не готова принять случившееся. Потребитель все еще был на стороне известных ему старых поставщиков газа.

Вечером в понедельник, когда постановление городского совета наконец было утверждено, президент газовой компании Южной стороны мистер Сэмюэль Блэкмен, небольшой худенький человек, с лицом, обрамленным бакенбардами, произнес с глубоким чувством:

– Это скандал! Если мэр поставит свою подпись, его следует отстранить от должности. Сегодня вечером все голоса были куплены – абсолютно все! Это настоящий бандитизм в нашем родном городе; люди, годами строившие свое дело, не могут чувствовать себя в безопасности!

– Вы абсолютно правы в каждом слове, – жалобно поддержал его мистер Джордан Джулс, президент компании Северной стороны, невысокий толстый человек с яйцеобразной бахромой волос вокруг лысины и жесткими голубыми глазами. Рядом с ним стоял высокий медлительный мистер Хадсон Бейкер, президент Западной компании. Все трое пришли, чтобы заявить свой протест.

– Все из-за этого негодяя из Филадельфии. Он – причина всех наших несчастий. Честным деловым людям давно пора понять, с каким типом им приходится иметь дело. Он должен покинуть Чикаго. Только посмотрите на его заслуги в Филадельфии! Там его отправили в тюрьму, и здесь его следует отправить туда же.

Мистер Бейкер, верный соратник Шрайхарта, недавно нанесший ему визит, тоже был крайне огорчен.

– Этот человек – настоящий шарлатан, – обратился он к Блэкмену. – Он мошенник. Ему не место в порядочном обществе!

Несмотря на это, постановление было принято, что стало горькой пилюлей для мистера Нормана Шрайхарта, мистера Норри Симмса и всех остальных, имевших несчастье занять их сторону. Комиссия, состоявшая из представителей трех компаний, нанесла визит мэру Чикаго, но последний, будучи пешкой в руках Маккенти, поставил свою подпись. Каупервуд получил долгожданную концессию и теперь, несмотря на крики и стоны, дал понять, кто здесь главный. Один лишь Шрайхарт продолжал думать, что его личные счеты с Каупервудом еще не окончены. Он собирался встретиться с финансистом позже по какому-нибудь другому поводу, но пока, будучи проницательным человеком, был готов на компромисс.

Через некоторое время, постаравшись притушить нанесенную обиду, он стал искать встречи с Каупервудом в обоих клубах, где тот получил членство, но Каупервуд тщательно избегал его общества, так что Магомету пришлось прийти к горе. Однажды, тихим июньским днем, мистер Шрайхарт пришел в контору Каупервуда. На нем был новенький костюм стального цвета и соломенная шляпа. Из нагрудного кармана, согласно последней моде, выглядывал шелковый носовой платок с голубой каемкой, на ногах красовались безупречно начищенные полуботинки.

– Через несколько дней я отплываю в Европу, мистер Каупервуд, – добродушно сказал он. – Так что я решил потолковать с вами: не сможем ли мы достигнуть какого-либо соглашения. Само собой, боссы старых компаний не хотят иметь конкурентов в этой области, и я уверен, что вы не заинтересованы в ведении бесполезной тарифной войны, которая никому не выгодна. Насколько я помню, вы были готовы к компромиссу на условиях равных долей. Придерживаетесь ли вы до сих пор этого мнения?

– Садитесь, садитесь, мистер Шрайхарт, – приветливо произнес Каупервуд, указывая гостю на стул. – Очень рад снова видеть вас. Нет, я не более заинтересован в тарифной войне, чем вы. По сути, я надеялся избежать ее, но, видите ли, со времени нашей последней встречи обстоятельства несколько изменились. Джентльмены, учредившие новую городскую компанию и вложившие свои деньги, совершенно готовы, в сущности, даже хотят, продолжить это дело и развивать законный бизнес. Они совершенно уверены, что могут это сделать, и я согласен с ними. Между старыми и новыми компаниями возможно достижение компромисса, но уже иначе. С тех пор была создана новая компания, выпущены акции и потрачены большие деньги. (Это была неправда.) Этот капитал должен быть учтен в новом соглашении. Полагаю, корпорация весьма желательна, но она будет существовать за счет обмена одной старой акции до четырех новых по номиналу, не по рыночной стоимости.

Лицо мистера Шрайхарта удивленно вытянулось.

– Вам не кажется, что это дороговато? – помрачнев, спросил он.

– Нет, что вы! – отозвался Каупервуд. – Вы же понимаете, что наши новые издержки были отнюдь не добровольными. (Его ирония не ускользнула от мистера Шрайхарта, но тот предпочел промолчать.)

– Я признаю это, но вам не кажется, что поскольку сейчас ваши акции практически ничего не стоят, то можно было бы довольствоваться обменом по номиналу?

– Не понимаю, с какой стати, – ответил Каупервуд. – У нас хорошие перспективы. Согласование возможно только на равных условиях или вообще невозможно. Я хочу знать, сколько новых акций вы хотите сохранить у себя, после того как старые акционеры получат свои доли?

– Ну, как я и предполагал раньше, от тридцати до сорока процентов от всего выпуска, – ответил Шрайхарт, все еще надеявшийся на выгодную сделку. – Думаю, мы можем прийти к соглашению на этой основе.

– А кто получит этот пакет?

– По всей видимости, учредители, – осторожно сказал Шрайхарт. – Вероятно, мы с вами.

– И как вы потом рассчитываете поделить его? Пятьдесят на пятьдесят, как и раньше?

– Полагаю, это было бы справедливо.

– Этого недостаточно, – отрезал Каупервуд. – После нашего предыдущего разговора я был вынужден принять на себя обязательства и заключить соглашения, не входившие в мои первоначальные расчеты. Лучшее, что я могу предложить, это мое участие на три четверти.

Шрайхарт оскорбленно выпрямился. «Это возмутительно! – подумал он. – Неслыханно! Что за наглость?»

– Это невозможно, мистер Каупервуд, – сквозь зубы процедил он. – Вы пытаетесь сбросить на баланс новой компании огромную массу никчемных акций. Как известно, акции старых компаний торгуются от ста пятидесяти до двухсот десяти долларов за штуку; ваши же акции не стоят ничего. Если вы хотите выручить по две или три к одному за эти бумажки, да еще получить три четверти остатка, я не желаю иметь ничего общего с подобной сделкой. Вы хотите контролировать новую компанию и распылить ее капитал – так поступает только жулье. Лучшее, что я мог бы предложить акционерам старых компаний, – это пятьдесят на пятьдесят. И скажу откровенно, хотя вы не поверите: старые компании не согласятся ни на одну схему, которая передала бы контрольный пакет в ваши руки. Они чрезвычайно возмущены и не собираются успокаиваться. Для вас это будет означать долгую изнурительную борьбу, но они не пойдут на компромисс. В общем, если у вас имеется какое-то действительно разумное предложение, то я с радостью выслушаю его. Иначе, боюсь, эти переговоры ни к чему не приведут.

– Равноценный обмен акций и три четверти остатка, – сурово повторил Каупервуд. – У меня нет желания контролировать новую компанию. Если они захотят собрать средства и выкупить мои активы на этих условиях, то я готов продать свои компании. Мне нужен достойный доход на вложенный капитал, и я собираюсь его иметь. Я не могу говорить за остальных, кто поддерживает меня, но пока я представляю их интересы, они ожидают получить именно такой результат.

Мистер Шрайхарт в гневе ушел прочь. Он рассердился не на шутку. Предложение, сделанное Каупервудом, было настоящим мошенничеством. При необходимости он был готов выйти из капитала старых компаний и предоставить им возможность разбираться с Каупервудом по собственному усмотрению. Но пока он имеет отношение к этому, Каупервуд никогда не добьется контроля над газовыми поставками. Возможно, будет лучше поймать его на слове, собрать средства и выкупить его активы, пусть даже по заоблачной цене. Тогда старые компании смогут продолжать свое дело, как и прежде, и без всяких треволнений. Но что за мошенник! Что за выскочка! Как хитроумно, сильно и стремительно он все провернул! Это крайне раздражало мистера Шрайхарта.