Тео Мидельмаер – Альфа Браво (страница 2)

Это испытание для Синоптика. Меня вообще в расчет не брали.

Настроение покатилось вниз и замерло на нуле, вдохновение исчезло так же быстро, как нахлынуло. Крекеру сразу перехотелось играть. Зачем он вообще поехал? Надо было отказаться, но Арчи так упрашивал, что в конце концов Крекер сдался. И теперь понимал: зря.

Крекер шаркающей походкой приблизился к озеру.

– Не могу найти тубус… – Синоптик присел на колено, опасно наклонившись к самой воде. На озеро упала тень, пришлось достать фонарик, чтобы хоть что-то разглядеть на глубине.

Крекер безучастно стоял рядом, засунув руки в карманы. Он предпочел бы вернуться обратно в лагерь и там в одиночестве предаться своей меланхолии, но решил не портить игру остальным. Бишоп обязательно прервет соревнование, все станут коситься на виновника, жалеть его, обсуждать за спиной, а Термит будет грызть Крекера своими подколками, пока не сгрызет до костей. И по возвращении домой будет без конца припоминать устроенную сцену и высмеивать среди приятелей.

Несколько секунд Синоптик всматривался в озеро, как будто оно было волшебное и могло предсказать будущее. Крекер продолжал стоять рядом, равнодушно скользя взглядом по дну карстовой пещеры. Тубус он увидел первым, хотел сказать товарищу, но не успел: Синоптик выпрямился и выключил фонарик.

– Нашел.

Будь в Крекере хоть частичка характера Термита, он мог бы усмехнуться, сказать что-нибудь ехидное…

«Синоптик-то тут при чем?» – одернул себя Крекер.

Синоптик разделся до трусов и не колеблясь погрузился по пояс в озеро. Крекер представил себя на его месте: как он держится руками за края озерной чаши, как у него перехватывает дыхание при погружении в воду… Наверняка она очень холодная, ведь плотный джунглевый полог почти не пропускает солнечные лучи. А может, озеро питают теплые подземные течения? И вода парная, словно ее только что налили из-под крана… Мягкая на ощупь и пахнет мхом и сырым камнем.

Крекеру только и оставалось, что вздыхать.

Синоптик набрал в легкие воздуха и нырнул. Неужели до дна всего три-четыре метра? – не верилось Крекеру. Озеро казалось намного глубже.

Крекер протянул руку и помог товарищу вылезти из воды. Глаза Синоптика горели азартом и возбуждением, и Крекер ощутил ядовитый укол зависти. Синоптик наспех обтерся полотенцем для рук, натянул штаны и футболку, а за это время Крекер вскрыл водонепроницаемый тубус, для надежности завернутый в прозрачный водонепроницаемый чехол для документов.

Внутри был листок с загадкой, ответ на которую даст им направление к следующему тайнику, и фотография ярко-красного тропического цветка на фоне мшистого камня.

Синоптик застегнул ремень, зачесал пятерней мокрые волосы и, шагнув к товарищу, бросил взгляд ему через плечо.

«X-ray Uniform Alpha Victor Echo Tango Victor Bravo India. Ключевое слово: Echo».

Сегодня на игре они использовали шифр Виженера.

Крекер полез в рюкзак за квадратом Виженера и не сильно удивился, когда Синоптик спокойно взял таблицу у него из рук. Крекер не видел смысла напрягаться и помогать товарищу. Рядом с ним он чувствовал себя статистом.

После недолгих манипуляций Синоптик получил: «TSTHARONE». Белиберда какая-то, но это только на первый взгляд, пока не расставишь буквы в правильном порядке.

Ответ прозвучал почти сразу.

– Northeast. – Синоптик достал компас.

Northeast – северо-восток.

Мрачного молчания товарища Синоптик не заметил и, казалось, вообще ни на что сейчас не обращал внимания. Крекер совсем повесил нос, но потом сообразил, что в присутствии Синоптика бесполезно дуться. Несмотря на свое прозвище, он совершенно не разбирался в переменах погоды внутри других людей.

– Наверно, это Арчи снимал… Он же любит фотографировать природу. – Крекер взял снимок из рук Синоптика. – Думаешь, они закопали тубус под камнем?

– Не уверен. Цветок, похоже, ядовитый.

– Вряд ли они это знают.

– Им известно, что незнакомые яркие цветы лучше не трогать.

Крекер убрал фото во внешний карман рюкзака и с напускной бодростью уточнил:

– Значит, северо-восток?

Вооружившись компасом, друзья быстрым шагом двинулись в указанном направлении. А пока они в своем блаженном неведении продолжали игру, некто другой, живущий на острове и пока остающийся в тени, готовился начать охоту.

3

– Термит не сделал ничего плохого, почему ты так на него злишься? – спрашивал Фил – рефери, миротворец и сердце их команды. Ни одна, пусть даже самая малейшая перемена погоды в их компании не оставалась без его внимания. И чаще всего ему приходилось сглаживать углы между Бишопом и Термитом.

– Потому что у Термита всегда так: что хочу, то ворочу, – сердился Бишоп, неосознанно прибавляя шаг. – Ему скучно следовать правилам, и он лепит отсебятину. Но правила нужны не только для дисциплины – я уже понял, что этому авантюристу даже гвоздями дисциплину в голову не забить, – но и для нашей безопасности. И я был бы благодарен вам, если бы вы не выгораживали Термита всякий раз, когда ему вздумается пренебречь правилами и поступить по-своему.

Фил слушал резкий тон командира и признавал его правоту. Все идеи и авантюры Термита шли вразрез с правилами, и при этом ему всегда удавалось склонить ребят на свою сторону. Всех, кроме Фила и Крекера, но последний обычно отмалчивался. Возможно, идеи Термита ему даже не нравились, но он никогда не высказывался по этому поводу и открыто на сторону командира не вставал. Бишоп в результате оставался плохим парнем, потому что портил всем настроение бесконечным нудежом о правилах.

– Даже ты никогда не встаешь на мою сторону, – заметил Бишоп.

Фил в изумлении посмотрел на друга.

– Я всегда на твоей стороне!

– Ты ни на чьей стороне. Но даже когда ты начинаешь мирить меня и Термита, ты все равно одной ногой встаешь на его сторону, оставаясь при этом посередине.

– Ты… с чего ты взял? Я всегда говорю ребятам, что на тебе лежит ответственность за всех нас, что от соблюдения правил зависит наша безопасность…

– Да, и через пять минут говоришь мне, чтобы я не принимал все близко к сердцу. Противоречишь сам себе.

Фил был так обескуражен, что застыл на месте. Бишоп, успев уйти немного вперед, остановился и обернулся. Взгляды друзей встретились.

– Неужели я так делаю?.. – И осекся: разве он не защищал Термита минуту назад? – Никогда не замечал… Почему ты не сказал мне?

– Не знаю, – нехотя признался Бишоп.

Они отправились дальше.

– Больше всего я боюсь, что однажды мы пострадаем из-за его выходок.

Фил понимал, за кого больше всего беспокоился Бишоп. Конечно, за Арчи, самого молодого участника команды. Ему было всего тринадцать лет, он слепо обожал Термита и старался во всем ему подражать. И ладно бы, Бишоп ревновал, но дело было не только в ревности. Какой характер Арчи воспитает в себе, учась на примере непоколебимой вседозволенности и полного отсутствия всякой ответственности? На примере бескомпромиссной уверенности в собственной правоте всегда, везде и во всем? Вот что тревожило Бишопа и на что он постоянно жаловался Филу.

Неожиданно Филу вспомнилось, как два года назад Термит уговорил всех снять любительский фильм ужасов в заброшенной сельской школе, а сам пригласил пятерых приятелей со стороны, чтобы они сыграли призраков и маньяков, но друзей об этом не предупредил. Школа хоть и была заброшена, но не выглядела как скелет: входные двери по-прежнему крепко держались на петлях, а окна были заколочены снаружи досками.

В итоге друзья оказались взаперти, а «призраки» и «маньяки» гоняли их по этажам на протяжении двух часов. Все это снималось на маленькие камеры, умело спрятанные на каждом этаже и в некоторых кабинетах. Из-за того что камер было не так много, как хотелось, часть кабинетов заранее забаррикадировали.

К тому моменту как все закончилось, друзья буквально искрились от адреналина, как бенгальские огни. Они долго смеялись, когда Термит представил актеров, сыгравших преследователей, и ни у кого даже в мыслях не было обижаться. Бишоп, видя, как сияют довольные лица друзей, так и не воспользовался по дороге домой заранее приготовленной поучительной речью. Надо заметить, что Крекер в этом приключенческом кошмаре не участвовал из-за простуды, свалившей его накануне поездки. Он без улыбки просмотрел фильм, вышедший из-под режиссерского пера Термита, вежливо выслушал восхищенные отзывы друзей (но не Бишопа: тот мрачно отмалчивался в эти моменты) и понял, что теперь будет постоянно думать об этом. Вдруг Термит еще раз устроит нечто в таком же духе, а он, Крекер, не будет болеть? Как не стать жертвой такого розыгрыша?

Фил невольно улыбнулся, вспоминая былые времена. Все же без Термита их игры и мероприятия потеряют ту искру безумия, которая была только в Термите и которой он щедро делился с друзьями.

– Все же мне кажется, ты волнуешься напрасно… Безумства Термита ни разу не причиняли нам вреда.

Бишоп промолчал. Он всегда считал, что хотя бы Фил на его стороне – пусть даже тот и советует не принимать все близко к сердцу, – но теперь стало ясно, что Бишоп тешил себя иллюзиями. Никто в команде не разделяет его опасений, не считая, наверно, Крекера, но Бишоп не надеялся на его поддержку. Паренек слишком боится Термита, чтобы открыто выступить против него. Крекер никогда не признавался в этом, но Бишоп не раз перехватывал его напряженные взгляды, которые тот украдкой бросал на Термита.