Стэнли. Вы что, думаете, я покушаюсь на вашу честь? Ха-ха!
Вкрадчиво заговорило «синее пианино». Бланш отворачивается от него, в бессильном отчаянии махнула рукой. И снова джунгли взревели всеми своими дикими нечеловеческими голосами.
(Шагнул к ней; стоит, покусывает кончик языка, высунутый меж зубами. Тихо.) Сейчас подумаем… а почему бы и правда не побаловаться с вами… что ж, пожалуй, вполне сойдете…
Бланш (отступает в спальню). Назад! Не подходите. Ни шагу, а то…
Стэнли. А то?..
Бланш. Плохо вам будет – света белого невзвидите. Вот посмотрите!
Стэнли. Так что же вы выкинете теперь?
Оба уже в спальне.
Бланш. Добром вам говорю – оставьте, вы меня и так уже довели.
Он делает еще шаг вперед. Бланш схватила со стола бутылку, с размаху разбивает ее и решительно встает с ним лицом к лицу, крепко сжимая в руке отбитое горлышко бутылки.
Стэнли. Это еще зачем?
Бланш. Да так… исполосую вам физиономию вот этим острым концом.
Стэнли. Да уж, с вас станется.
Бланш. Увидите. Попробуйте только…
Стэнли. А-а… Так вот вы как, хотите – пропадать так с музыкой. Ну что ж, – милое дело! – будь по-вашему. (Бросился на нее, опрокидывает стол. Она с криком отбивается горлышком бутылки, нанесла удар, но он перехватывает у нее руку в запястье.) Ну и тигр… Ну и тигр! Да бросьте же вы это горлышко! Ну!.. Мы же назначили друг другу это свидание с первой же встречи.
Бланш застонала. Горлышко бутылки падает на пол. Она опускается на колени. Стэнли подхватывает это безвольно обмякшее тело на руки, несет на постель.
В «Четырех двойках» надсадно загнусавила труба под сурдинку, с грохотом рванул ударник.
Картина одиннадцатая
Несколько недель спустя.
Стелла занята укладкой вещей Бланш. В ванной с шумом бежит вода из крана. Портьеры между кухней и спальней задернуты примерно лишь наполовину – так, что видно сидящих вокруг кухонного стола игроков в покер: Стэнли, Митч, Стив, Пабло. В кухне все точно так же, как в недоброй памяти покерную ночь, – та же атмосфера грубой, инфернальной мужской откровенности. А сам дом, все здание словно вставлено, как в раму, в сияющую лазурь безоблачного неба.
Стелла бережно складывает в кофр одно за другим цветастые платья Бланш и плачет.
По лестнице сверху спускается Юнис, вошла в кухню. Голоса играющих зазвучали громче.
Стэнли. Рассчитывал на стрейт, и так оно и вышло, бог свидетель!
Пабло. Maldita sea tu suerte![11]
Стэнли. Говори по-людски, гризер[12].
Пабло. Да просто зло берет, до чего тебе, кобелю, сегодня удача.
Стэнли (в полном упоении собой). А что вы все смыслите в удаче! Удача с тем, кто знает свою удачу и не колеблется. Вот, например, в Салерно… я был убежден, что мое везение при мне. Ясно было, что прикупить до пяти четыре к одной на руках нечего и думать – простой расчет!.. а я – свое… и вышло по-моему. Такой у меня закон. И только тот и ведет забег в этой житухе по маленькой, кто верит в свою удачу.
Митч. Все «я» да «я»… Я-я-я!.. Я – такой. Я – сякой!.. Драл-драл-драл! … Был-был-был!..
Стелла прошла в спальню, складывает вещи.
Стэнли. Что это с ним?
Юнис (проходя мимо играющих). Всегда говорила, мужики – твари бессердечные и бесчувственные, но уж такое просто и неслыханно. Дойти до такого уж свинства!.. (Прошла за портьеры, в спальню.)
Стэнли. Что это с ней?
Стелла. Как там малыш?
Юнис. Спит себе сном праведника. Вот, принесла вам винограду. (Положила несколько гроздей на скамеечку. Понизив голос.) А что Бланш?
Стелла. Принимает ванну.
Юнис. Как она?
Стелла. Ничего не ест, а только все просит пить.
Юнис. Как вы ей сообщили?
Стелла. Сказала, что мы договорились… что удалось устроить на отдых на лоне природы. А у нее это тут же как-то переплелось в уме с Шепом Хантли.
Бланш (чуть приоткрыла дверь из ванной). Стелла.
Стелла. Да, Бланш?
Бланш. Если, пока я в ванной, мне позвонят, запиши номер телефона и скажи, что я сразу же позвоню.
Стелла. Хорошо.
Бланш. Да посмотри, не помят ли костюмчик из желтого шелка – в нем прохладней… Если он не очень помят, надену. А на лацкан приколю своего морского конька – ту серебряную брошку с бирюзой. Поищи в коробочке сердечком, в ней у меня всякая мелочь. Да, вот еще, Стелла… там же – только посмотри хорошенько – должен быть букетик искусственных фиалок. Приколю их морским коньком на отворот жакета. (Закрыла дверь.)
Стелла (оборачивается к Юнис). Не знаю, правильно ли я поступила…
Юнис. А что вам оставалось?
Стелла. Поверь я тому, что она рассказывает… да как же мне тогда оставаться со Стэнли, как мне тогда жить с ним?
Юнис. И не верьте ни единому слову. Жизнь не остановишь. Что бы там ни случилось, а раз уж взялся, знай тяни свою лямку.
Бланш (снова чуть приоткрыв дверь из ванной). Кроме вас – никого?
Стелла. Никого, Бланш, никого. (К Юнис.) Скажите ей, что она у нас сегодня очень красивая.
Бланш. Задерните портьеру… пройти.
Стелла. Задернута, задернута.
Стэнли. …Сколько прикупаешь?
Пабло. Пару.
Стив. Три.
Бланш (появляется в янтарном свете, хлынувшем из двери. В красном атласном халатике, скульптурно подчеркивающем каждую линию, каждый изгиб ее тела, вся она сейчас трагически прекрасна, ослепительна. И тут же становится внятно различим мотив полечки, который она словно несет с собой. С лихорадочным оживлением, в котором прорываются истерические нотки). Только что вымыла волосы.
Стелла. А-а…
Бланш. Кажется, только плохо промыла.
Юнис. Какие чудесные у вас волосы!
Бланш (клюет на эту приманку). С ними одни только хлопоты. Мне не звонили еще, не спрашивали меня?
Стелла. Кто не спрашивал?
Бланш. Шеп Хантли…
Стелла. Да нет еще, пока не спрашивал, родная.
Бланш. Странно. А я…
При звуке ее голоса рука с картами у Митча бессильно, словно в изнеможении, опускается на стол, взгляд становится рассеянным, невидящим.
