Теннесси Уильямс – Орфей спускается в ад (страница 15)

Вэл. Это где?

Лейди. А вот тут.

Вэл. А где тут-то?

Лейди (показывая на нишу). Там, за занавеской.

Вэл. В примерочной?

Лейди. Там есть раскладушка, на которой спала сиделка, когда Джейбу сделали первую операцию. Рядом здесь есть ванная, найму сантехника, чтобы он поставил холодный и горячий душ! Сделаю так, что вам будет удобно… (Встает, подходит к лестнице. Пауза. Вэл закрывает дверь и пристально смотрит на нее.)

Вэл (подходя к прилавку). Не люблю быть… обязанным.

Лейди. Не будете обязанным, это вы мне одолжение сделаете. Мне будет спокойнее по ночам, если в доме кто-то есть. Да. А вам это ничего не будет стоить! Сможете сэкономить деньги, которые вы платите за жилье. Сколько отдаете? Десятку в неделю? Так за два-три месяца сэкономите столько, чтобы… (Делает широкий круг рукой, издав короткий изумленный смешок.) Идите взгляните, понравится вам или нет!..

Но Вэл не двигается, он, похоже, размышляет.

Лейди (вздрагивая и обняв себя за плечи). И куда здесь тепло уходит?

Вэл (задумчиво). Наверх уходит…

Лейди. Вам с собачьей температурой не холодно, так ведь? А я мерзну! Аж синею вся!

Вэл. Да…

Ожидание становится для нее невыносимым.

Лейди. Ну так посмотрите комнатку, понравится вам там или нет?!

Вэл. Пойду посмотрю…

Он подходит к нише и скрывается за занавеской. Там зажигается свет, отчего занавеска с вычурным рисунком делается полупрозрачной: высвечивается золотое дерево с алыми плодами и белыми птицами. На улице ревет грузовик, по заиндевевшему окну проносятся всполохи света. Лейди громко ахает, достает из-под прилавка пол-литровую бутылку и бокал, ставит их на прилавок со звоном, от которого сначала испуганно вскрикивает, а затем смеется. Наливает жидкость в бокал и садится на стул справа от прилавка. Свет за занавеской гаснет, оттуда выходит Вэл. Лейди сидит неподвижно, не глядя на него; он неспешно возвращается, заходит за прилавок и ставит гитару на пол. Вид у него немного грустный, словно он испытал знакомое и ожидаемое разочарование. Он тихонько присаживается на край прилавка, берет бутылку и, задумчиво вздохнув, немного наливает себе. От холода громко скрипят половицы. Лейди внезапно спрашивает его хриплым голосом:

Лейди. Ну понравилась комнатка или?..

Вэл. Никогда в жизни не отказывался от чего-то дармового. Нравится мне там картина на стене. Известная картина, называется «Сентябрьское утро». Ха-ха! Может, мне под ней спать будет беспокойно. Наверное, свет придется включать, чтобы еще раз на нее взглянуть! Она там так съежилась от холода, что, может – ха-ха! – мне трудно будет заснуть…

Лейди. Ой, да с вашей собачьей температурой и владением собой вам для того, чтобы не спать, нужно гораздо больше!

Вэл. Я пошутил.

Лейди. Я тоже.

Вэл. Но вы же знаете, каково холостякам. Они по вечерам не только со своей тенью домой приходят.

Пауза. Лейди делает глоток.

Лейди. Вы туда к себе в меблирашку девиц таскаете, да?

Вэл. Пока нет. Но хочется чувствовать себя в этом плане свободным. Это от прежней жизни, к которой я привык. В городах я всегда работал по ночам, а если работа ночная, то живешь словно в другом месте, не там, где живут работающие днем.

Лейди. Да, знаю… представляю…

Вэл. Работающие днем и работающие ночью живут в разных городах. Названия одинаковые, а города разные. Как день и ночь. Есть что-то дикое в этих краях, о чем знают лишь «ночные» люди…

Лейди. Да, знаю!

Вэл. Мне тридцать лет! Но сразу измениться нельзя, нужно…

Лейди. Время… да…

Короткая пауза, приводящая Лейди в замешательство. Вэл слезает с прилавка и обходит его кругом.

Вэл. Вы ко мне очень добры, Лейди. Зачем вы хотите, чтобы я оставался здесь?

Лейди (вызывающе). Я же сказала, зачем.

Вэл. Чтобы коротать ночи?

Лейди. Да! Чтобы, чтобы… сторожить по ночам магазин!

Вэл. Ночным сторожем берете?

Лейди. Да, ночным сторожем.

Вэл. Вам здесь страшновато одной?

Лейди. Естественно! Джейб спит с пистолетом под подушкой, но если в магазин кто-нибудь вломится, он не сможет встать, а мне останется лишь заорать! И кто меня услышит? Похоже, у ночной телефонистки какая-то сонная болезнь! А что это вы все выспрашиваете? И смотрите на меня так, будто я что-то замышляю… Добрые люди не перевелись. Вот даже я! (Она напряженно сидит на стуле, поджав губы и закрыв глаза, дышит с громким присвистом из-за нервного напряжения.)

Вэл. Понимаю, Лейди, но… Почему вы так сидите, словно аршин проглотили?

Лейди. Ха! (Резкий смешок. Она откидывается на спинку стула.)

Вэл. Вы еще напряжены.

Лейди. Знаю.

Вэл. Расслабьтесь. (Подходит ближе.) Покажу вам кое-какие приемчики, которым меня научила одна дама-остеопат, она и меня вылечила.

Лейди. Какие приемчики?

Вэл. Как разминать суставы и кости, после чего расслабляешься, словно отпущенная струна. (Огибает стул. Она смотрит на него.) Вы мне доверяете или нет?

Лейди. Да, полностью доверяю, но…

Вэл. Ну тогда чуть подайтесь вперед, поднимите руки и сядьте боком.

Лейди выполняет указания.

Опустите голову. (Вэл поворачивает ей голову и разминает шею.) Теперь позвоночник, Лейди. (Упирается коленом ей в поясницу и с силой надавливает на нее. Лейди резко и испуганно вскрикивает.)

Лейди. Ха-ха! Звук такой, будто половицы от холода скрипят, ха-ха!

Вэл с облегчением вздыхает.

Вэл. Так лучше?

Лейди. О, да! Спасибо… большое…

Вэл (поглаживая ей шею). У вас кожа, будто шелк. И слишком светлая для итальянки.

Лейди. У нас в стране почти все думают, что итальянцы смуглые. Смуглые, но не все! Некоторые светленькие… очень светленькие… По папиной линии все были смуглые, а по маминой – светлые. Ха-ха!

Смех у нее бессмысленный. Вэл понимающе улыбается ей, а Лейди тараторит, чтобы скрыть смущение. Вэл отворачивается и устраивается на прилавке рядом с ней.

Сестра моей бабушки приехала сюда из Монте-Кассино, чтобы умереть в кругу родни. Но мне кажется, что люди всегда умирают в одиночестве… Рядом с родней или нет. Я тогда была маленькая и помню, что умирала она так долго, что мы почти забыли о ней… Она такая тихая была… Все в уголке сидела. Еще помню, что как-то раз спросила ее: «Бабушка Тереза, а что люди чувствуют, когда умирают?» Только ребенок мог такое спросить, ха-ха! Да, и помню, что она ответила: «Одиночество». По-моему, она жалела, что не осталась в Италии и не умерла в родных краях… (Впервые смотрит ему в глаза после разговора о нише.) Так, здесь есть ванная, приведу сантехника, чтобы провел горячий и холодный душ! Ну… (Встает и неловко отходит от стула. Вэл, похоже, теряет к ней интерес.) Пойду наверх, принесу чистое белье и постелю вам в нише.

Она поворачивается и быстро идет, почти бежит к лестнице. Вэл кажется погруженным в размышления, но как только Лейди уходит с лестничной площадки, он бормочет что-то себе под нос и подходит к кассе. Громко кашляет, чтобы заглушить звонок при ее открытии, хватает оттуда купюры и снова кашляет, чтобы заглушить звонок при закрытии кассы. Берет гитару и выходит из магазина. Лейди возвращается вниз со стопкой белья. В проеме незакрытой двери чернеет темнота. Лейди подходит к ней и выглядывает на улицу, вертя головой по сторонам. Затем влетает обратно, ругается по-итальянски, плечом или ногой захлопывает дверь и швыряет белье на прилавок. Внезапно бросается к кассе, со звоном открывает ее и обнаруживает пропажу. Яростно захлопывает кассу.

Ворюга! Ворюга!

Поворачивается к телефону, снимает трубку. Пару секунд держит ее в руке, затем с силой бросает на рычаг. В отчаянии бредет обратно к двери, открывает ее и всматривается в беззвездную ночь, пока не гаснет освещение сцены. Вступает музыка – гитарный блюз.

Картина четвертая

Позже тем же вечером. Немного пошатываясь, в магазин заходит Вэл с гитарой в руках, приближается к кассе и со звоном открывает ее. Отсчитывает из пачки купюр несколько штук, возвращает их в кассу, а остальное кладет в карман куртки из змеиной кожи. Внезапные шаги наверху, лестничная площадка освещается. Вэл быстро отходит от кассы, когда на площадке появляется Лейди в белом сатиновом халате. В руке у нее фонарик.

Лейди. Кто там?